Глава 30

На следующий день я встала ни свет ни заря. Быстро позавтракала на кухне одна. Затем, проверив, что Лиза еще спит, я устремилась в кабинет отца. Хотела просмотреть все бумаги, которые там были. Вчера Пафнутий Ильич перед отъездом вручил мне ключ от секретера батюшки в кабинете.

Я тропилась успеть до прихода Анатолия. Сегодня в девять мы должны были с ним поехать на мои предприятия. Муранов обещал показать мне всё.

Часы на камине пробили половину восьмого, когда в кабинет заглянула Оленька, моя новая горничная. Её прислал мне вчера вечером Муранов с запиской. Расторопная Оля должна была прислуживать мне, как это и полагалось у богатых дворянок.

— Мария Ивановна, вы уже встали? Так рано? — спросила горничная, заходя в кабинет.

— Да, Оля. Ты что-то хотела? Я очень занята.

— Барышня, милая, как же вы сами оделись? Это же моя обязанность — вас одевать.

— Оделась, что из того?

— Но господин Муранов дал мне чёткие указания, что делать и как ухаживать за вами. А вы даже постельку свою сами прибрали, что ж мне теперь делать? — сбивчиво залепетала горничная.

— У меня тоже есть руки, Оленька, — буркнула я и снова уткнулась в счета, изучая, сколько тратил отец в последнее время и на что. В амбарной книге не были записаны последние траты.

— Хотя бы позвольте мне красиво причесать вас, барышня.

— Не надо, — отмахнулась я от назойливой девушки.

Утром я закрепила волосы на затылке в небольшой пучок, и этого было достаточно. У меня сегодня был деловой день, и изысканная прическа мне ни к чему.

— Могу я тогда вам чаю сюда принести? Или кофию лучше?

— Оля, я уже позавтракала. Ничего не надо, ступай уже, — строго велела я, поднимая на неё недовольный взгляд. — Ты мне мешаешь, у меня мало времени.

— Слушаюсь, барышня.

Она вдруг всхлипнула и, утирая белым накрахмаленным передником набежавшие слезы, медленно пошла к двери.

Я нахмурилась, не понимая, что случилось и отчего она так расстроилась.

— Оленька, постой! — окликнула я девушку.

— Слушаю, Мария Ивановна? — с воодушевлением сказала она, поворачиваясь.

— Отчего ты плачешь? Что не так?

— Я, барышня? — она опять всхлипнула. — Ничего, простите, я пойду…

— Нет, погоди, — велела я. Встав из-за стола, подошла к худенькой девушке и внимательно заглянула ей в лицо. — Ну-ка, говори правду. Отчего ты вдруг разрыдалась тут? У тебя болит что-то?

— Нет, барышня. Просто господин Муранов приказал мне прислуживать вам с большим усердием и по совести. А как же вам служить, если вы сами всё делаете? Оттого я вам не нужна вовсе, и Анатолий Петрович меня точно выгонит со службы за ненадобностью. А у меня матушка больная и трое малых сестёр. Их всех кормить надо. Мне так нужна эта служба.

Я задумалась, поняв, в чём проблема.

— Оля, не выгонит тебя Анатолий Петрович, не бойся. Я не позволю. К тому же у меня для тебя есть поручение, даже несколько.

— Правда, барышня? Ох, как хорошо, — тут же разулыбалась девушка.

— Прибери пока в моем шкафу в спальне: я там вещи неаккуратно сложила. А через полчаса причешешь меня красиво. Сможешь?

— Непременно, барышня.

— И потом, когда я уеду, ты поможешь моей дочке. Лизу следует одеть, причесать и накормить. И ещё погуляешь с ней в саду. Затем покормишь её обедом. Выполнишь?

— Конечно, барышня.

— Так. И еще. Узнай у Варвары Алексеевны, где находятся хорошие детские лавки с одеждой. Съездите с Елизаветой туда, кучер вас отвезёт. Купите несколько нарядов Лизе. Выберете красивые платья, какие понравятся. Деньги я оставлю тебе у Аникия. Всё поняла?

— Постараюсь всё выполнить, Мария Ивановна.

— Я буду, скорее всего, занята весь день, но если успею, то приеду пораньше. Может, с тобой и Лизой съезжу в лавки.

— Слушаюсь, барышня, — закивала обрадованно Оля. — Я сейчас приберу в шкафу. А еще ленты и шпильки приготовлю для прически вашей.

Она быстро побежала исполнять всё, а я, с облегчением выдохнув, снова села за выписанные счета. Надо будет вечером обязательно записать в книгу расходов и доходов всё, чего не хватало.

Анатолию пришлось ждать меня полчаса. Оля чуть дольше провозилась с моей модной причёской, а потом никак не могла закрепить шляпку на моих волосах.

Когда я спустилась с крыльца, Муранов стоял рядом с открытой небольшой коляской, запряжённой белой лошадью. Это была его рабочая двуколка, на которой он обычно ездил по делам.

— Ты красавица, как и всегда, — шепнул мне на ухо Муранов, подавая руку, чтобы помочь подняться в коляску. Он быстро уселся рядом со мной на кожаное сиденье, поправляя вожжи. Чуть обернулся ко мне. — Итак, всё же решила ехать на завод и фабрики? Или же отправимся по модным салонам, как я предлагал вчера? Могу сопроводить тебя до обеда.

— Прости, Анатолий, но поедем на завод, потом по фабрикам. Желательно сегодня всё объехать.

— Всё вряд ли успеем, но один завод и фабрику вполне сможем посетить. После полудня у меня доклады управляющих.

— И прекрасно. Я тоже послушаю доклады. Ты ведь говорил, что с московских и тверского заводов тоже будут управляющие.

— Да. Должны быть.

— Хорошо, тогда поехали побыстрее, — улыбнулась я.

— Поехали, — кивнул Муранов и натянул поводья. Лошадь быстро побежала по мостовой. — Но обещай, что завтра поедем с тобой в модные салоны. Теперь ты богатая госпожа, и тебе следует справить новый гардероб. Ты должна выглядеть респектабельно. Иначе все решат, что ты стеснена в средствах, и твои фабрики стали убыточными. А это совсем не так.

— Хорошо-хорошо, — согласилась я, просовывая свою ладонь под локоть мужчины и прижимаясь к Анатолию.

— Мне нравится, когда ты соглашаешься со мной, Машенька, это так приятно, — проворковал он, целуя в щеку.

Сахарный завод произвел на меня сильное впечатление. Громадный, шумный, многолюдный, он жужжал, двигался, гремел, как большой единый механизм.

Нас встретил управляющий и повёл по территории. Сахар добывался из сахарной свёклы. Я с интересом осмотрела разные цеха. В одном находились станки для измельчения сырья, во втором — большие чаны с соком для получения сиропа. А в третьем стояли специальные формы для охлаждения и получения кристаллов сахара.

Сахарную свёклу, как мне по дороге рассказал Анатолий, поставляли в основном из Тульской и Рязанской губерний. Там свёклу выращивали в больших количествах.

Еще тридцать лет назад никто и не знал, как добывать сахар из свёклы. Только в начале этого века Яков Есипов открыл всему миру технологию подобного производства. Именно это и послужило толчком к развитию сахарного дела в России. Многочисленные сахарные заводы и фабрики росли с каждым годом. Только у меня во владении было четыре завода и девять фабрик по всей империи. Это вчера я вычитала в перечне имущества, который предоставил мне поверенный.