Глава 11

Жиро ходил по мертвецкой, прищелкивая пальцами. А я стояла у стеночки и притворялась мышкой. Мешаться энергичному и злому Брюну было чревато.

Идея с целителями моему стражнику очень понравилась. И за короткое время он собрал всех в прохладном, сумрачном подвале, где лежали трупы. И, наверное, сразу понял свою ошибку, — кто бы не понял, когда кругом кричат! — но сделать, увы, ничего не мог.

— Нельзя так грубо переворачивать тела! — в очередной раз возмутился служитель в сутане из храма Великого древа. — Дух покойного еще с нами…

— Он пятый день здесь лежит и даже не пахнет. О какой душе вы говорите?! — отвечал целитель с густой рыжей бородой, тот самый Жерар. — Где это видано, чтобы дух не пах? В этом теле уже ничего нет.

— А я говорю есть! Есть душа! Принюхайтесь, дети мои! — Служитель повел носом. Целители, все вчетвером, последовали его примеру. Несколько минут только и слышалось сопение мужчин. Даже я последовала примеру и втянула воздух, но тут же поперхнулась. Нюх в очередной раз проснулся не вовремя. Несмотря на чистоту и прохладу здесь тянуло разложением. И я улавливала все запахи мертвых тел, что лежали у дальней стены.

— Не-а, — заключил месье Жерар.

— Я их не спас, да? — Служитель сгорбился и отчего-то зажмурился. — Значит, это бальзамирование?

— Да как-то не похоже, — подал голос месье Фламель. Знакомый мне целитель единственный из всех говорил по делу, остальные больше разглагольствовали о бренности бытия. — Я видел только однажды забальзамированное тело, и оно было обмотано тканью, а эти нет.

— О, может быть, не все потеряно, и этим душам не придется натирать корни Великого древа вместе с бесами, — служитель снова склонился к одному из тел.

— Да вы опять за свое! А то не знаете, что коли тело не пахнет, так и духа в нем нет, — возмутился Жерар.

— Кто из нас благословлён на служение? Вы или я? Не вам говорить о духе! Я знаю более вашего!

Служитель был очень молод, возможно, потому и так горяч. Его лицо без единой морщинки сияло фанатизмом и желанием спасти души всех. Вероятно, даже таких грешников, как целители. Безымянный, как и все последователи веры, служитель не переставая твердил, что тела должны быть погребены. Тогда души, по его мнению, еще можно было спасти.

— Напомните, зачем мы-то с вами здесь? — тихо спросил Жан Дюбоис. Он лучше меня притворялся мышкой и мастерски прятался за капюшоном от целителей.

— Я здесь, чтобы знать к чему мне готовиться. Ну и помочь месье Брюну, — друид хмыкнул, но я продолжила: — А вот вы, сами напросились ко мне в провожатые.

— Вообще-то, я тоже заинтересован в этом деле. Трупы в лесу мне нужны еще меньше, чем вам. Но все равно, глупое какое-то занятие — смотреть на тела и целителей.

— По-вашему лучше не смотреть, а ворочать трупы вместе с ними? Нет уж.

— Лучше было бы продолжить опрашивать людей, как два дня назад. Пойти куда-нибудь, — ответил друид. — Вдвоем.

— Вы мешаете записывать, — шикнул Жак Робен. Паренек с листом бумаги стоял недалеко от нас и строчил.

— Еще один лишний человек в этом подвале, — прокомментировал друид присутствие парнишки-посыльного.

— Лишний?! Только я здесь и занят делом! Остальные болтают и болтают, но никто не записывает, к каким выводам все пришли. Правильно сказал месье Фламель, я сегодня здесь очень пригожусь, — пробурчал он и посмотрел на меня. — Скажите ему мадемуазель Морель.

— Не приставайте к мальчику, месье Дюбоис.

— Я не мальчик!

Друид только головой покачал, и мне захотелось присоединиться. Паренек нашел неудачное время, чтобы заявить о себе, да к тому же еще и обидеться.

Сейчас даже стоять в мертвецкой было неуютно, и уж тем более неприятно обсуждать что-либо. Целители потратили почти час на то, чтобы осмотреть тела и поспорить! Хотелось уже просто уйти и подышать свежим воздухом. Остальные как-то держались, целители так вообще вели себя как дома и их не смущал ни запах, ни вид тел.

В открытую дверь заглянул незнакомый стражник.

— Эй, Брюн! Капитан сказал, что не сможет спуститься. Так что сам закругляйся и потом с докладом к нему.

Жиро выругался.

— Ладно, — Брюн шмыгнул носом, который отливал сине-желтым после нашей драки в таверне. — Месье, рассказывайте по порядку. Что заметили?

— Да что тут рассказывать? — первым заговорил рыжебородый Жерар. — Тела очень чистые, подготовленные, можно отдавать служителю.

— Не ожидал… Спасибо! Я их заберу! — служитель в умилении сложил руки у груди.

— Пока рано, простите, — осадил его Жиро. — Наш человек, который осматривал тела, не мог выяснить готовили их к бальзамированию или нет. И по какой причине в них не было жидкости.

— Ну тут можно многое предположить, — снова взял слово Жерар. — Человек состоит из жидкостей. И верный баланс — признак здоровья. В нашем теле четыре основополагающие жидкости, а значит для начала четыре причины их отсутствия…

— В телах почти нет крови.

— Все дело в балансе необходимом для здоровья…

— Хотите сказать, что им выпустили всю кровь, чтобы они стали здоровее? — спросила я.

— Кто знает? Но удержание баланса жидкостей достигается соблюдением диеты и кровопусканием, — пояснил Жерар и сложил руки на животе. — Насколько у них были запущенные случаи, мы не знаем. Возможно, крови в организме было слишком много.

Другие целители покивали и только месье Фламель усмехнулся.

— Одно можно сказать точно, пускали кровь люди, давно практикующие это занятие, — закончил Жерар.

— Например, целители? — поинтересовалась я.

— Вполне возможно, — согласился месье Фламель. — Еще мясники и алхимики.

— А алхимики-то причем? — удивился Брюн.

— При том, юноша, — заговорил снова Жерар. — Что они экспериментаторы. И с чем только не забавляются, в том числе и с кровью, взятой у человека в сознании.

— Месье Жерар, вы делаете алхимиков порождением бесов. — Месье Фламель обернулся в нашу сторону. — Замечу, что алхимики зачастую экспериментируют на себе, и кровь пускают тоже себе. Уж поверьте.

— А почему вы решили, что вообще пускал кровь кто-то из алхимиков или целителей? — вдруг спросил друид.

— По надрезам на руках. Они все находятся на сгибе локтя, на большой вене. Вы можете посмотреть, — предложил месье Фламель. — А как к вам обращаться, простите?

— Жан Дюбоис, — неохотно представился хозяин леса.

— Вы, случайно, не друид? — Глаза месье Фламеля, как и остальных вдруг приобрели странный блеск и засветились почти кровожадностью.

— Ясно. Что-нибудь еще скажете? — обратил на себя внимание Брюн.

— Только что все смерти насильственные, — ответил Жерар и другие целители опять закивали.

— А подробнее?

— Всех представленных нам мертвецов убили. В основном ударом по голове.

Я вцепилась в руку друида, и несколько секунд смотрела в одну точку. Кажется, Брюн не так давно говорил, что пока наших трупов не признали убитыми, мне нечего бояться. А что теперь?

Тюрьма, виселица? Но я же не хочу!

— Ан-Мари! — дернул меня друид. Его рука странно побелела, а он стоял, мужественно стиснув зубы.

Пальцы разжались сами, и я в отупении перевела взгляд на целителей, потом на Жиро и снова вернулась к друиду. Он придерживал свою руку и, вероятно, сцепил зубы, чтобы не застонать от боли. Эта конечность у него страдала не раз и не два. И чувствую, она не заживала еще с первой нашей встречи.

— Простите.

— Переживу, — он выдохнул. — Наверное. Если не будете повторять.

И хотелось бы съязвить, но где взять на это силы, если все мысли о тюрьме. Мне сейчас очень не помешало бы накапать пустырника. В ведро.

— Месье Дюбоис. — К нам шагнул Жерар. — Невероятно приятно с вами познакомиться.

— Не могу ответить взаимностью, — непрошибаемый друид преодолел боль и сложил руки на груди. — Мне трудно разговаривать с людьми, которые приезжают за «одной травкой» на телеге.

— Это было всего однажды. Да и что страшного, что я собрал немного цветов для настойки…

— Целую телегу редких трав, — перебил друид. — Вас нельзя пускать дальше городских ворот, а я почему-то до сих пор разрешаю приходить к реке. Пересмотреть этот пункт договора, что ли?

Хозяин леса задумчиво погладил бороду, и целитель шагнул назад. В его глазах читался страх, без преувеличений. Жерар поклонился и сразу развернулся к двери. Даже не попрощался и не оглянулся.

Самое бы время узнать, чем их так запугал друид, не только же запретом на прогулки в лесу? Но я боролась с своим воображением, которое все подсовывало и подсовывало решетку или петлю.

— Ан-Мари, — окликнул меня Жиро, он успел уйти к двери, пока я наблюдала за бегством почтенного лекаря с животом и переживала. — Идёмте, у меня есть новости о Клоде.

Оставшиеся целители переговариваясь тоже пошли к выходу.

Брюн повел нас с друидом не в само здание стражи, а на задний двор. Если так можно назвать закуток среди глухих стен.

Даже озноб пробрал. В это место на прогулку как пить дать выводят заключенных. Камень со всех сторон так и давил.

Правда, голубое небо над головой позволяло вспомнить, что и здесь есть хорошее.

«Такой настрой очень поможет, когда меня посадят», — подумала я и глубже задышала от нервов. Вот, кстати, воздух здесь был приятно свежим, особенно после мертвецкой.

«Запомни это чувство свободы, Ан-Мари» — сказала себе и сильнее задрала голову, чтобы рассмотреть чистое, голубое небо.

— Так что ты узнал, Жиро? — поинтересовался друид после затянувшейся паузы. Оказывается, стражник тоже с упоением смотрел в вверх.

Неужели и он собирается за решетку?

— Есть у нас тут в страже писарь. Анри, — заговорил Жиро. — Записывает за стражниками, кто и кого привел, ну и все такое. Вот он, когда услышал, что я выспрашиваю про Клода, припомнил, когда к нам его приводили в первый раз. Мужика поймали, когда он оглушал пьянчуг и собирал у них кровь.

— Зачем? — удивилась я.

— Говорил, что помогал болезным.

— Целебное кровопускание? — догадался друид.

— Да, но важно, что у нас записано, где Клод живет, — Жиро улыбнулся.

— Тогда идемте! — решила я.

— А, может, не надо? — спросил Брюн, отступая от моих рук подальше. — Мне вообще запретили ходить, сказали отлежаться.

Жиро и правда выглядел больным. Но я за переживаниями перестала замечать, что его ведет при резких поворотах, да и хромал стражник похуже друида.

— Извините, конечно, отдыхайте. Я просто не хочу в тюрьму, поэтому так наседаю.

— Да ничего. Красивым девушкам можно наседать, — с улыбкой сказал свою обычную глупость Жиро.

— Мы вдвоем с Ан-Мари можем сходить к Клоду, если дашь адрес, — сказал друид.

— Туда уже послали людей. Капитан распорядился. Ему тоже нужно быстрее с этим разобраться. На него мэр, знаете, как давит. Да еще этот пропавший иностранец, почему-то все боятся, что и его найдут таким же забальзамированным.

— Как думаете, меня арестуют? — я заглянула в глаза Жиро.

— Нет. Сейчас есть Клод. И целители, говорят, что надо искать среди их брата. И не переживайте, я вас в обиду не дам. — Он дружески сжал мое плечо.

— Тогда мы можем обойти целителей и поспрашивать, — не сдавался Дюбоис.

— Жан, давай-ка без самодеятельности. Если ничего не выясним у Клода, пойдем и по целителям. А пока отдыхай, тоже еле тащишься.

Друид сжал губы, но промолчал. Он выглядел, как обычно и, если не знать о больной руке или ноге, ничего не заметно. Жиро сознательно преувеличивал.

У двери Брюн с нами простился и даже постарался поцеловать мне ручку. Только в самый ответственный момент завыл от боли в ребрах. В итоге он ушел, согнувшись. Я дала себе зарок, что пришлю с кем-нибудь еще трав. Или все же стоило самой посмотреть какие у него ушибы, взять целебную мазь по рецепту моей наставницы…

Друид вдруг подхватил меня под локоть.

— Можем начать с целителя, который живет на авеню Пренсипель, — шепнул он.

— Погодите, вы собираетесь опрашивать целителей?

— Почему нет? Они сами сказали, что разрезы слишком аккуратные и делал их знающий человек.

— И о чем собираетесь их спрашивать? Не вы ли, случаем, тыкали в те трупы, которые лежат сейчас в мертвецкой городской стражи?

— Нет. Я спрошу, не обращался ли к ним иностранец в красных сапогах. Или мужчина примерно сорока лет, с темными волосами и шрамом на правой скуле.

Друид точно описал одного из покойников, и я остановилась. Жан опять сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на меня.

— Если тот целитель с Пренсипель их убивает, он не признается, что видел кого-то.

— Естественно, нет, но может занервничать и сделать ошибку.

— И убежать.

— Тогда можно поговорить со слугами или помощниками.

— Понятно… А как вы представитесь?

— Как друг пропавшего.

Он так говорил, будто от болтовни с целителями зависело что-то важное в его жизни. Да и глаза стали чуть больше, словно он волновался. Хоть и стоял в обычной позе со скрещенными руками.

— Это все шито белыми нитками, — сказала я.

— Можно сказаться больными.

— Чтобы посмотреть, как они пускают нам кровь? И сравнить похожи ли разрезы на те, что есть на трупах? — усмехнулась я.

Друид отвел глаза и вздохнул. Секунду он думал, а потом указал подбородком вдаль.

— Можно просто пройтись…

— Я пойду только с Жиро.

— С Жиро? — хозяин леса снова посмотрел мне в глаза.

— Да, с Жиро Брюном, стражником.

— Значит, с Жиро.

Я кивнула, а друид долго изучал мое лицо прежде, чем спросить:

— Вы сами найдете повозку, чтобы ехать обратно?

— Конечно.

— Всего доброго.

Не успев закончить фразу, он откланялся и зашагал прочь.

Впервые за время, проведенное в Ансули, у меня заработала голова. И теперь я понимала, что в дело с трупами хорошо лезть, когда тебя прикрывает стражник. Человек, который может арестовать, позвать своих сослуживцев на помощь и просто надавить, так скажем, кирасой. Самим же лезть — это совсем другое. К сожалению, объяснить это друиду я не успела, он быстро убежал. Хотя, возможно, и к счастью. Это бы растянулось надолго, а оставаться с ним наедине пока точно не хотелось. Не было чувства неловкости, но преследовало ощущение, что будет какое-то продолжение.

Какое продолжение и чего именно сама не знаю. Но чувствую не время. Не сейчас, а может и просто не с ним.