Глава 7

Два дня без трупов, по-моему, неплохой результат.

Сердце все еще пропускало пару ударов, когда я выходила из дома, но уже не хотелось напиться пустырника. Утром я даже спокойно сходила за ромашкой, а по дороге еще увидела голубой мох! Его пришлось снимать с камня у реки, и я вся перепачкалась, но удача мне явно сопутствовала. Трупов по-прежнему не было, а я добыла прекрасное средство от кашля. Если его не курить, так оно очень помогает.

В общем-то, все шло своим ходом. И даже неясный разговор с друидом уже не маячил в мыслях.

У лавки травницы я с удовольствием остановилась и, прикрывшись рукой от солнца, посмотрела на вывеску. После посещения дома стражи я решила, что и мне нужно обозначить свою лавку, но как-нибудь не так двусмысленно.

Оказалось, что месье Дюран неплохой плотник. Он сам вызывался сделать для меня резной березовый лист. Старался от души. И теперь над входом в пристройку качалось всем понятное обозначение. Всякому видно, что здесь обитает травница. Правда, лист пришлось подвесить на короткую цепь: гвозди не выдерживали веса в целый ливр.

Листик трепыхался на ветру, тихо поскрипывал и всем видом давал понять: «свалюсь и ударю по темечку».

— Хорошо, — вздохнула я и живо представила себе друида под этой вывеской. Да, неплохой вариант против незваных гостей.

— Мадемуазель Морель, доброго дня!

Я обернулась на громкий мальчишеский голос. Посыльный целителя, тот самый паренек Жак Робен, спешил по улице ко мне. За плечами у него висела корзинка, на голове сидела мятая шляпа. И вообще весь вид говорил будто это не городской мальчишка, а пастух.

— Месье Фламель опять прислал вас со списком?

— Сегодня я посыльный месье Фуаскаля, — сообщил паренек, остановившись около меня.

Где-то я уже слышала эту фамилию.

— Придется подождать, я только пришла. Заходите через полчаса.

— Мадемуазель Морель, пожалуйста, можно я отдам вам список? А сам пойду и соберу моллюсков. Мне еще всё везти обратно к дому этого старого алхимика, а потом надо сбегать по трём адресам в городе, — затараторил он.

— Моллюсков?

— Да, месье Фуаскаль их отчего-то любит.

Вот уж удивительно. Речные устрицы в этой местности редко вырастали размером больше одного су. Прямо скажем, не самой крупной монеты. А еще воняли тиной. На вкус не пробовала, но, кажется, ансульцы собирали их только для свиней. Из таких моллюсков, пожалуй, получалось только одно неплохое усиливающее средство. Но с ним столько мороки!

— Ты сказал алхимик? — Я вдруг вспомнился месье, который налетел на меня у целителя.

— Ага. — Паренек шустро сунул мне в руки листок бумаги. — Вот список, вы тогда сами, ага? Как с месье Фламелем?

— Нет. — Я схватила прыткого парнишку за локоть и потащила к двери. Он хочет, чтобы я возилась с тем полоумным алхимиком? Да ни за какие деньги! — Сейчас быстро соберу все травки, и ты даже успеешь за своими моллюсками.

Недовольный Жак шмыгнул носом, но вырываться не стал. Сел на табуретку и печально вздохнул.

Я же быстро отставила свою корзину и углубилась в список. В общем-то, все было под рукой. Немного сушеной калины, ромашка, боярышник, две унции цветочной пыльцы и репейное масло.

— У ваших нанимателей, месье Робен, одинаковые вкусы. — Я усмехнулась и положила высушенные цветы в грубо сшитый мешочек. Отдельно завернула в мешковину ромашку, а цветочную пыльцу пришлось закупорить в крошечную чашку из глины. Бумага для меня пока дороговата, чтобы тратить ее на обычные заказы. Вот если обратится принц…

Я увлеклась и даже забыла, что о чем-то сказала, но Жак напомнил:

— Чего одинаковые?

— Списки одинаковые, говорю. Разница в репейном масле.

— А это у всех целителей и алхимиков так, — авторитетно заявил он.

— Многих знаете, месье Робен?

— А то! — Мальчишка со значением поправил помятую шляпу. — Я работаю сразу на четырех месье. Отнести, принести, прочитать почту.

Я с преувеличенным уважением присвистнула и посмотрела на худого парня. Кажется, платили ему немного. И кости торчат, и одежда так себе.

— А остальные целители у кого покупают травы? — между делом поинтересовалась я и подсунула пареньку миску с сушеной клюквой. Кислющая, но летом ее бывало приятно жевать. Жаль, что сейчас в лавке нет ничего послаще, и даже морс остался в доме. Но Жак как ни в чем не бывало забрал клюкву и сунул сразу три штуки за щеку.

— Да по-разному. На базаре частенько кто из женщин продает. Или, вон, у мадам Реми можно купить. У нее дом рядышком с крепостной стеной и там огород. Так она и мяту, и шалфей, да много чего там насажала.

— Ясненько. А могли бы вы намекнуть своим целителям, что в деревеньке Ансуль появилась хорошая травница? Ну так, между прочим.

— Два су, — сказал парень, не успела я закончить.

— Да ты в своем уме?!

— Нынче времена тяжелые, за все надо платить, — с грустью прожжённого философа ответил он.

— Дам тебе немного мелочи и три пирожка. — Я сложила руки на груди, наблюдая за наглым Жаком, и даже мысленно престала звать его «месье». А он так сморщился, будто думал, стоит ли делать такие одолжения.

Руки чесались отвесить хороший подзатыльник.

— Корзину пирожков, — сказал философ. — И вы еще раз представите меня месье друиду.

— Не торгуйся со мной. — Я с угрозой наставила на него палец. — Четыре пирожка, и никаких друидов, Жак.

Он тяжело вздохнул, но все же соизволил кивнуть.

— Оплата вперед.

Не родственник ли он хваткого Брюна, случаем?

Мелочь и пирожки я, конечно, принесла. Но теперь Жак отвечал на все вопросы. Где живут целители, какие болезни лечат, сколько берут за услуги, что едят. Судя по мясным блюдам, которые часто мелькали в рассказе Жака, целители жили неплохо. И их набралось целых пять человек вместе с месье Фламелем!

С этого момента Лигос мне начал нравиться. Я даже посчитала, сколько су смогу заработать. И пока думала, тихонько перекладывала пучки с травами в мешочек. Опустила глаза в листок, чтобы свериться, и запнулась.

Последним в списке алхимика значилось то же самое бесполезное средство, что заказывал месье Фламель. То, в котором щепотка золотой путейки лишь для того, чтобы я могла задрать цену. Все ее целебные свойства напрочь уходили из-за облепихового порошка. Такой состав придумал или какой-то шарлатан… или алхимик с целителем знают больше отличницы и любимой ученицы мадам Тома.

Я фыркнула про себя.

— Скажи-ка, Жак, а вот тут в конце есть один состав. — Я показала пареньку список. Он нехотя оторвался от выбора пирожка и одним глазом глянул в листок. — Алхимик что-то о нем говорил? Например, для чего ему такое?

— Да вы что! Магистр Фуаскаль лишнего слова о своих делах не скажет. Боится, что кто-нибудь умыкнет секрет эликсира жизни.

— Он, правда, изобрел эликсир?

— Это навряд ли. — Жак по-взрослому усмехнулся. — Месье Фламель говорит, что это просто старческая дурь, то есть мечта, да.

Мальчишка еще посидел, рассказывая что-то о разных целителях, а я рассеянно кивала. Непонятный состав не выходил из головы. Может быть, это и есть эликсир жизни?

Посыльный незаметно ушел, а следом за ним явился староста. Он купил трав для особого (мужского) чая. Даже не постеснялся пожаловаться, что годы берут своё и силушка теперь не богатырская. Но так много одиноких женщин, что он готов, не жалея себя, пить и пить особый чай.

В этот день ко мне тянулись люди друг за другом, покупая мелочи и долго о чем-то болтая. Я даже не успела переменить испачканное платье. Так и ходила с грязным подолом, пока не наступил вечер. И только когда я зажгла свою новенькую и не знаю какими путями оказавшуюся в доме масляную лампу, наступило затишье.

Я убрала все лишние травки, протерла продолговатый столик, что заменял мне прилавок, и огляделась.

Здесь недоставало места, чтобы устраивать настоящую лавку, но мне нравилось. Много деревянных полок, крючки на низком потолке для сушки трав и даже стульчик у небольшого окна. Ничего лишнего. Уютно и даже почти по-домашнему. И мне эта лавка нравилась намного больше, чем шумная и помпезная «Травница» мадам Тома. Возможно, потому, что эта была исключительно моей.

Со спокойным сердцем после удачного дня я шагнула в дом. И тут же чуть не выронила лампу из-за резкого стука. Барабанили в дверь, судя по всему, увесистым кулаком. Пока я хмурилась, стук повторился с не меньшей силой.

Дело близилось к десяти вечера, в такое время из деревенских никто не ходил. В Ансули можно ждать посетителей в пять утра, но не на ночь глядя. Все уже спали после долгого и тяжелого дня. И поэтому я замерла на месте, прислушиваясь.

— Ан-Мари! — крикнул кто-то за дверью вроде бы знакомым голосом. Но дверь у меня стояла толстая, и любые звуки казались более глухими.

— Жиро? — почти наугад спросила я.

— Так точно, Ан-Мари! Счастлив, что узнали меня. — Он замолчал, а я так и стояла в коридорчике между дверьми. — Так вы откроете?

Я поколебалась, вспоминая, что неизвестный подбрасывает мне трупы и надо бы быть осторожнее. Но если не верить стражнику, то кому? Напомнила себе о сильных руках и отодвинула старый, тяжелый засов.

Из темного проема сразу шагнул стражник Брюн. Сегодня без нагрудника, лишь в дублете и плаще. На поясе его висел меч, а в руках он сжимал шлем. И выглядело это очень мужественно. Даже удивительно, насколько лучше ему без доспехов.

Все же мадам Бернар умела рассмотреть главное в людях.

— Добрый вечер, мадемуазель Морель, — поприветствовал меня хрипловатый голос из темноты.

Я посмотрела за спину Жиро и чуть не выругалась: там стоял друид.

— Если вы здесь, почти уверена, что он не добрый, — не смолчала я. — Но проходите.

Я провела их в комнату к столу и поставила лампу точно посередине. Когда все сядут, лица окажутся в круге света. И меня это отчего-то успокаивало.

В этот раз друид даже без напоминаний снял капюшон. Выглядел он немного лучше, чем два дня назад, и глаза казались чуть живее.

— Ан-Мари, доставайте кружки. — Жиро поставил шлем и вынул откуда-то из-под плаща бутылку вина. Темное стекло приятно сверкнуло в свете лампы, но я лишь подняла брови.

— Месье Брюн…

— Жиро, — поправил он.

— Ночь уже. Спать хочется и завтра рано вставать. Просто скажите, что случилось.

Стражник с неуверенностью посмотрел на друида. Они оба еще стояли, будто в нерешительности.

У меня крутились на языке десятки предположений по поводу их «визита». И только одно начиналось не со слова «труп».

— Ну как бы… — Брюн нахмурился, покосился на друида и все же сказал: — Мы нашли тело.

Ну вот.

Я села на табуретку и постаралась дышать ровнее.

— Опять у моей задней двери? — Я туда не выходила два дня. Глупо надеялась, что если там кто-то и лежит, то сам рассосётся.

— Нет. — Теперь заговорил друид и его спокойный голос с хрипотцой каким-то образом остановил мою панику. — Нашли ближе к реке… Так где у вас кружки?

— Без них никак?

— Нет. Такие новости лучше запивать булгурским, — ответил Жиро и так улыбнулся, будто у него праздник, а не труп.

Друид уже увидел кружки на длинной деревянной полке ближе к печке. Толстая глиняная посуда глухо стукнула, когда ее потревожили. А Дюбоис как ни в чем не бывало принес на стол не только кружки, но и миску с остывшими пышками мадам Бернар. Эта тарелка стояла с самого завтрака, пышки точно успели зачерстветь, но я, конечно, ничего не сказала.

— Чем дольше вы молчите, тем больше я нервничаю, — я напомнила о себе, когда мужчины принялись все пододвигать и расставлять на столе.

— Один момент, Ан-Мари, — Жиро опять улыбнулся.

Да, что он празднует-то?

А еще этот друид. Делал вид, что мы с ним не поругались два дня назад. И это не он обещал никогда не приходить.

Странное ощущение. Я вроде бы и злилась, а вроде бы и нет. Глубоко внутри, мне даже было приятно видеть хмурого хозяина леса. В конце концов, это он первым пришел ко мне.

Пока разбиралась с тем, что творится у меня в голове, друид с непроницаемым лицом разлил вино. Наконец, мужчины уселись. Мне сунули в руки кружку, и все замерли.

— Вы говорили о трупе. — Я не выдержала первой.

— Да, я нашел тело у реки. Оно свежее и…

— Жан, ну кто так начинает разговоры о трупах с мадемуазель! — возмутился Жиро.

«Неужто существует правильный способ говорить о трупах с девушками?» — Я вздрогнула и с опаской покосилась на Жиро.

— Я хочу сразу объяснить, что к чему, а не слушать десятки комплиментов прекрасным глазам и улыбке. И думать, как это относится к синему трупу, — с расстановкой ответил Жан. Его голос даже показался грозным, но вот Жиро лишь покачал головой.

— Месье Дюбоис, продолжайте — пришлось обратиться к друиду самой и не дать Жиро заговорить. — Вы нашли труп у реки и зачем-то пришли ко мне.

— Да. Это был мужчина. — Друид запнулся, но все же продолжил: — Он, судя по всему, погиб тоже не так давно.

— Не больше трех дней, точно, — пояснил Жиро.

— Кое-что мне не понравилось. — Друид для чего-то сделал паузу. — У него в кармане лежал кусок мешковины с травами. В деревне староста недавно говорил, что так заворачиваете травы именно вы.

— Я так делаю, да. Но я не одна такая, у моей наставницы мадам Тома были еще две ученицы, и мы все так делали. Возможно, и в Лигосе тоже заворачивают в мешковину. — Сердце стучало где-то в горле, но мужчины не казались встревоженными. И я тоже старательно успокаивала себя.

— Возможно. Но у этого человека в кармане был еще список трав и приписка: «купить у Ан-Мари Морель».

Жиро вынул из кармана испачканную, помятую бумажку и положил на стол. В полнейшем оцепенении я опустила глаза. Нижний край записки побывал в воде, и чернила там расплылись. Да и остальное не так легко оказалось прочесть. На желтоватом листке крупные буквы плясали как придется. Они ложились змейкой и убегали вниз. Но вот моё имя виделось четко.

Руки дрогнули, и я крепче вцепилась в кружку и, не раздумывая, сделала два больших глотка. Даже не почувствовала, как согрелось горло, да и вкуса на языке не осталось. Я будто пила воду.

— И что это значит? — хрипло спросила я.

— Что кто-то у вас купил травы перед смертью, — просто сказал Жиро.

— В последние три дня? Я продавала травы только деревенским, и еще прибегал Жак Робен — это посыльный целителя и алхимика из Лигоса.

Повисло молчание. Жиро тоже пригубил вина, а вот друид сидел и смотрел на меня. Вроде и хотел что-то сказать, но передумал и просто вздохнул.

— В общем, что у нас выходит? — заговорил стражник. — Помните ваше прошлое тело? Так вот, это оказался обычный попрошайка, просто в красных сапогах. Его опознал служитель из храма. А вот иностранца мы так и не нашли. На капитана насели. Сам мэр приезжал. Выяснили, что этот иностранец отправился в Ансуль, не знаю зачем. Главное, он тут проезжал перед смертью. Мальчишки ваши деревенские говорили, что он пошел на реку. Ну и мы туда сунулись. И нашли тело, ну, в смысле, Жан нашел. Опять не иностранец, слишком больной какой-то человек был, весь в струпьях. Да и одежда, как у попрошайки.

— Пока ничего не понимаю…

— Да тут так вышло. Служитель из храма, забирал два тела, как раз ваши, и удивился. Говорит, они будто к бальзамированию подготовлены, а это дело запрещенное, вы же знаете. Потом служитель вспомнил, что примерно такое же тело к нему попало всего день назад. И вот сегодня ему привезли еще одно такое же.

— Но то точно не мое!

— Не ваше, — согласился Жиро. — Но служитель сразу занервничал, а тут еще мэр был. В общем, я подробностей не знаю. Но мэр говорит, прослеживается связь. Нашли всех, выходит, рядом с Ансулью, хотя по виду люди из города. И того, что служителю попался, тоже нашли тут. Но он точно был городским, его тело забрала сестра, она живет в Лигосе. Честно говоря, мутного вида дамочка. То ли пьет, то ли еще чего.

— Жиро, хватит ходить вокруг да около, — перебил его друид. — Мадемуазель Морель, вполне возможно, вас обвинят в подготовке тел к бальзамированию. Но ничего страшного…

Толстостенная кружка в моих руках хрустнула, и по глиняному боку побежала трещинка. Но я даже не вздрогнула.

— Жан, вот тебе вообще нельзя доверять разговоры с женщинами, — вздохнул Жиро. — Ан-Мари, Жан говорит не совсем верно. Я вел к тому, что идет расследование. Капитан, как на него насели, больше отмалчивается, но уже узнавал у меня, уверен ли я в вашей невиновности.

— А вы?

— Ну, за кого вы меня держите?! — притворно обиделся Жиро. — У меня глаз наметан. Такая милая девушка не могла заниматься ничем запрещенным.

Странно, но друид в этот момент даже не усмехнулся.

— Но вы опять не дослушали. В общем, разбирательство затеяли из-за казначея. Он всем голову проел со своим иностранцем. Почему-то считает, что этого иностранца убили. Хотя его еще даже не нашли. Но я вот что думаю: казначей боится. Если этого иностранца убили, то наш казначей — главный подозреваемый. А еще на него накинутся все те, кто стоит за тем иностранцем. Там вроде есть какие-то важные шишки. Сегодня мы из-за этого иностранца прочесали весь берег реки. Я и еще один парень. Ну и Жана пришлось вызвать, лес все же. Изгваздались по самые яйц… уши. Но ни следа…

— Жиро, говори о главном. — Друид со стуком поставил кружку.

— А это не главное? Мне теперь чтоб оттереть доспех, надо… — мать-перемать! — закончил свою речь Жиро.

«Им обоим нельзя говорить с женщинами», решила я. И как-то пришла в себя. Сумбурный рассказ Брюна приобрел для меня смысл.

Трупы, покойник с запиской… И травница.

Мало того, что я нашла двоих, так еще одно тело лично привезла. А как там говорил капитан… кто нашел, тот и виновен? Надо полагать, что если еще иностранца найдут мертвым, то я точно подойду под главную злодейку. Только приехала и сразу всех поубивала. Логика.

Это, наверное, должно было напугать или заставить нервничать. Но я разозлилась.

— Жиро, — перебила я и положила руку поверх его. — Так вы приехали меня забрать? Посадить в тюрьму?

Я сжала его ладонь, крепко так, возможно, даже до хруста.

— Что? Нет. Ан-Мари! — В этот раз он, похоже, и правда, обиделся. — Пока я только говорю о трупах. Никто не понимает, от чего умерли люди. Могли просто от жизни. Пока проблема в том, что их как бы готовили к бальзамированию, но это тоже не точно. Мы еще не нашли ни одного человека, который в этом бы разбирался. Но если на капитана надавят и, если он узнает о записке, то быстро отыщет виновного. Того, кто уже мелькал рядом с этими трупами.

— То есть меня?

Жиро кивнул и опять улыбнулся. Он думал, это приободрит?

— Как у вас все просто.

— Обычно — да, а в этот раз много шума. Теперь капитан лично смотрит всех, кого записали жертвой улиц. Никакой работы, — пожаловался Брюн. — И все из-за иностранца. Не пропал бы, не пришел бы мэр с проверкой, не увидел бы тела… А, что говорить.

— Но пока никто вас не обвинил, вы можете исчезнуть. — Друид, оказывается, смотрел все это время на меня. Его глаза странно поблескивали и в полумраке это казалось опасным. — Уехать на время — хороший выход. Поживете где-нибудь, пока все не уляжется.

Кружка в моих руках окончательно треснула. Осколки впились в ладонь. Но я лишь поморщилась и стряхнула их.

У друида как будто был личный интерес в том, чтобы я уехала.

— Исчезнуть и подтвердить тем самым обвинения, — еще напомнила себе, что это значит бросить лавку и хороший дом, за который я платила гроши. Возвратиться к мадам Тома и признаться, что я — отличница и любимая ученица — не справилась с какой-то лавкой?

— Лучше переждать. Мы вам дадим знать, когда все уляжется и найдут виновного… Может быть, обработаем вашу руку?

— Как мило с вашей стороны. — Я намеренно пропустила мимо ушей замечание друида о руке и встала, опираясь на столешницу. Кровь сочилась и уже оставила пятна. — Но я никуда не поеду.

— Почему? — Дюбоис с искренним непониманием посмотрел на меня.

— Потому что я хочу остаться здесь, в Ансули. И не хочу, чтобы обо мне говорили: «она когда-то собирала трупы».

Жиро хмыкнул и отпил из кружки.

— И правильно, оставайтесь Ан-Мари, — вдруг поддержал стражник, чем удивил и меня, и друида. — Бальзамирование — это, конечно, плохо, но за него с вас возьмут штраф, да и только. Может, приставят в храм на месяцок, поучиться уму. У нас год назад был такой паренек, который верил, что бальзамирование способно возвратить умершего. Он по-тихому воровал тела из мертвецкой, обмывал, оборачивал в ткани. Никому плохо, кстати, не делал. Его застукали, и ничего. Он заплатил штраф, походил за служителем сколько-то и уехал домой к маме. Так что, я думаю, пока вас не обвиняют в убийствах, все хорошо. А в них вряд ли обвинят. Потому что никто не знает, как умерли наши трупы. По виду, так они точно померли от жизни.

Мне ничего не оставалось, кроме как сесть обратно. Улыбающийся Жиро, подмигнул и заглотил половину пышки.

Не то чтобы я была жутко подозрительной, но я не понимала поведения Брюна. Он же стражник, должен ловить преступников, задерживать подозрительных людей. Или нет?

Пока я разглядывала Жиро и думала, друид успел найти чистую ткань и принести воды. Он осторожно взял мою руку и занялся порезом.

За этот короткий вечер я устала удивляться. Подумаешь, друид промыл порез и обработал моей же мазью, которая хранился где-то далеко за всеми баночками. Ничего не обычного.

Жан Дюбоис плотно перевязал мою ладонь и снова положил ее на стол. К слову, уже протертый, ни одной капли крови на нем не было.

— Почему вы пришли ко мне? — Наконец-то я смогла подобрать слова. — Почему не пошли к капитану? Четыре тела, я же правильно посчитала? Четыре — это не шутки.

— Ан-Мари! — опять возмутился Жиро.

— Если бы я думала, что кто-то виновен в смерти людей или даже в бальзамировании, я бы пошла к стражникам. А вы здесь. Почему?

— Потому что милые девушки не должны попадать в такие истории, — улыбнулся стражник.

— Потому что я попросил Жиро, — сказал следом друид. Брюн чуть поморщился, но не стал перебивать. — Я знаю, что тела не ваших рук дело, и хочу найти виновных. Они закапывают мертвецов фактически в моем лесу, без служителей и какого-либо благословения.

И я думала, что не способна удивляться! Спокойный взгляд друида почти заставлял смотреть ему в лицо.

Темные в свете лампы глаза и притягивали, и отталкивали одновременно. Даже было как-то неловко, потому что в них будто затаилось беспокойство, и я опустила взгляд.

— Значит, вы никому не сказали о записке?

— Нет, — вновь ответил друид. — Я хочу, чтобы вы уехали, пока все не успокоится. Для вас так будет лучше.

— С чего же такая забота обо мне?

— Вы сказали, что ваши проблемы — это мои проблемы… С ними легче будет разобраться, если вы не будете мешать.

Умеет он начать с хорошего и закончить плохим. Вот что значит «мешать»?

— Но я не уеду, — пришлось заставить себя поднять взгляд.

— Я уже понял.

Смотреть в темные и понимающие глаза стало совсем неловко. Словно я сделала что-то неправильное, но меня за это не наказали, а лишь посмотрели с грустью.

Жиро тем временем налил вина в мою последнюю целую кружку. Еще неделю назад, когда я только приехала сюда, подумала, что четыре кружки для одинокой травницы — много.

Я наконец-то ощутила вкус вина и распознала терпкие нотки, о которых слышала.

Пили в молчании. Друид больше не смотрел в мою сторону, склонился над кружкой и, кажется, готовился уснуть.

— Слушайте, если подумать… — Я заговорила первой. — Выходит, кто-то специально подбрасывал тела, чтобы меня обвинили во всех грехах.

— Да, мы тоже об этом думали. Я бы сказал, что кто-то хочет выжить вас из Ансули, — поделился Жиро. — Враги?

Я покосилась на друида, но он даже бровью не повел.

— А может, дело и не во врагах. Просто вы вовремя подвернулись. Новый человек вызывает подозрения, особенно когда рядом с его домом трупы, — сказал Жан Дюбоис.

— В любом случае выходит, что кто-то хочет меня подставить.

Мужчины кивнули. А я вдруг поняла, что действительно разозлилась на неизвестного, который затеял эту странную игру.

Ну, еще посмотрим, кто кого, не будь я Ан-Мари Морель.

Я сделала большой глоток вина и посмотрела на Брюна.

— Жиро, а как обычно стражники начинают расследования?

Друид с трудом подавил смешок и пробормотал: «Напиваются в таверне».

— Зависит от того, какое расследование. Если нужно отыскать краденое, то спускаемся в нижний Лигос. Там есть такая мелкая таверна, где можно потолковать с нужными людьми. Если ищем пропавшего, тогда идем на авеню Пренсипель. Не знаю, каким боком, но пропавшие через раз находятся в тамошних дорогих тавернах. Отдыхают, так сказать.

— А если нужно узнать что-то о нищих, которые недавно пропали или об исчезнувшем иностранце?

— Тогда идем в «Косую блоху». Не самая хорошая таверна, но слухи там — первый сорт. — Брюн запнулся, наконец-то понимая к чему я веду. И, кажется, что-то хотел ответить, но его отвлек ехидный шепот друида: «Ну, я же говорил, таверна».

— Жиро, вы как-то хотели пригласить меня куда-нибудь, — сказала я, упершись кулак в столешницу. Жиро икнул. — Пригласите меня в «Косую блоху».

— Ан-Мари, ну только не в «Блоху»…

— Мадемуазель Морель, а почему вы решили начать так издалека? Со списка конкурентов или врагов вернее будет, — заметил друид. Он, кажется, повеселел и стал получать удовольствие от жизни. Вот так неожиданно после разговора о тавернах.

— В моем списке никого, кроме вас, — с легкостью ответила я. — А конкурентов, считай, нет. Посыльный Жак рассказал, у кого целители покупают травы. У кого придется! Пучок у одной, щепотку у другой, а что-то и сами собирают.

Жан Дюбоис по-прежнему сохранял спокойствие. Мне показалось, даже улыбнулся, но его борода мешала понять.

— Ан-Мари, вы молодец, — заговорил Жиро. — Надо не только врагов проверить, но и разузнать что-то о мертвецах, понять, есть ли между ними связь. Может, у них был общий знакомый, который как раз практикует бальзамирование. А там уже можно понять, кто переправлял трупы под вашу дверь.

Друид недовольно дернулся и поспешно глотнул вина, чтобы только ничего не говорить. Но за него все сказал Брюн:

— Завтра хотим наведаться к сестре покойника, которого забрали. Пока это единственная зацепка. А там придется шерстить все таверны подряд, наверное.

Дюбоис посмотрел на стражника и что-то попытался то ли сказать, то ли показать, но Жиро всплеснул руками.

— Тебе не угодишь. Ты еще днем говорил, что неплохо бы взять к этой сестре женщину. Якобы к ним доверия больше и разговор будет проще. А тут Ан-Мари, считай, сама готова помогать, а ты опять!

Поддержка Жиро меня воодушевила: если уж стражник не против того, чтобы я участвовала, так какие проблемы?

Я улыбнулась друиду. Он выдержал это стоически. Вообще, его глаза сейчас казались даже добрыми. Похоже, вино влияло на Жана Дюбоиса крайне положительно.

— Рада, что вы приняли меня в команду. Выпьем за наше общее расследование? — Я подняла кружку, мужчины переглянулись и все же присоединились. — И пусть нам повезёт!