Глава 8

«Милая мадам Тома!

Простите, что не написала сразу, как прибыла в Ансуль, но тут у меня возникли небольшие трудности. Друид оказался несговорчивым человеком, и в первую встречу мы повздорили. Уверяю, даже в споре я не пускала в ход свои крепкие руки. Просто друид опрометчиво схватил меня в темном лесу, не успел увернуться и получил три удара подряд корзинкой по голове.

Как знаете, по вашему совету я всегда ношу обмытый в трех водах камешек наудачу. Так вот и друид теперь об этом знает.

И отношения с ним пока странные. То он готов поговорить, то, наоборот, злится и убегает в лес. Виной тому мой камешек или врожденные особенности друидов, не могу знать. Пригодился бы ваш совет в нелегком деле переговоров с хозяином леса.

Также не подскажете ли вы, как применяется состав, в основе которого крапива с облепиховым порошком и золотая путейка? У меня заказали уже два таких, и не представляю, зачем в этой бесполезной штуке путейка.

Со всем уважением, ваша ученица, а теперь травница в деревеньке Ансуль, Ан-Мари Морель».

Письмо наставнице давно просилось, но трупы отвлекли. Уже больше недели на новом месте, и ни строчки. Мадам Тома наверняка волнуется. Потому решила ее лишний раз не расстраивать и историю с мертвецами рассказать после развязки. А развязка мне казалась очень близкой. У нас была новая зацепка.

В Лигос я приехала после полудня. Заранее настраивалась, что мы пойдем по тавернам, и принарядилась. Возможно, для тех злачных мест это не важно, но все же я шла в компании двух мужчин и не могла иначе. Потому темно-коричневое платье с бежевой вышивкой на подоле и такой же светлой шнуровкой на груди я отгладила до хруста. Белый чепец аккуратно заколола невидимками и выглядела теперь премило.

Эти приготовления не были обязательными, но они отвлекали от трупов. Ну и повышали настроение конечно.

Мы не пошли сразу в таверны, сначала поговорили с мадам Азар — дамой, что забрала тело своего брата у стражи.

Женщина действительно любила выпить и выложила историю всей жизни буквально после первой кружки. Жиро не зря прихватил с собой бутылку дешевого вина. Как выяснилось, он брал такое на любое дело. Правда, вот говорить мадам Азар согласилась только со мной, а мужчин выставила. Забрала бутыль и выставила. Друид позеленел от злости, но похоже, понял, что меня взяли не зря.

Разговор вышел интересным. Погибший брат мадам Азар перебивался случайными заработками. Когда у него появлялись деньги, он уходил в загулы по тавернам, потом опять искал работу, потом снова в загулы. В рассказе мелькала уже известная мне «Косая блоха» и совершенно незнакомый Клод, у которого в последние несколько месяцев умерший подрабатывал и с ним же пил.

Оказалось, о Клоде что-то слышал Брюн и знал, с какой таверны нам начать. Вот тогда-то я и успокоилась. Развязка действительно казалась близкой.

— Ан-Мари, вы старайтесь лишний раз ни с кем из того сброда не говорить, — посоветовал Жиро, когда мы свернули на неприметную улочку и остановились перед дверью «Скаковой лошади». Вполне приличной с виду таверны, из которой тянуло обычными и съедобными запахами. Жареная картошка, наваристая похлебка, вино.

— Вам бы лучше вообще поехать домой. Теперь мы и сами справимся, — добавил друид. Он и в городе оставался в капюшоне, хотя здесь его точно не знали. Да и в такой теплый день обычные люди старались чаще снимать головные уборы, но только не друид.

— О, ну конечно! Но я останусь, — «назло вам», чуть не добавила я, но вовремя вспомнила, что мы как бы заодно.

— Жан, Ан-Мари не будет лезть к пьяным, да? — уточнил Жиро, а я кивнула. Но друид все равно буркнул что-то недовольное. — Не нервничай зря, а то сорвешься, как в прошлый раз с бородой. Люди разбегутся.

— А что за срыв? И при чем здесь борода? — сразу спросила я.

— Да мы как-то напились…отдыхали в таверне и там поспорили кое с кем. За проигрыш Жану пришлось сбрить бороду. Сбрил, увидел себя в зеркале и как заорет!

— Орал не я, а ты, — сказал непрошибаемый друид и без спешки шагнул к двери.

Любопытно, как же выглядит гладко выбритый Дюбоис? Видно, страшная сила.

Таверна ничем не удивила. Люди там собрались разные, но тихие. Были и бедняки в обтрепанных штанах, и горожане в приличных костюмах. А вот разговоры все велись какие-то мелкие и неинтересные. Мы просидели там целый час, Жиро даже сходил к трактирщику, но ничего не узнал.

— Кажется, вы меня привели в самую тихую таверну города, — заметила я.

Друид только скользнул по мне взглядом и опять принялся изучать посетителей. Жиро тоже не ответил.

— Все едят и почти не пьют. Еду разносит парень, а не девушка. — Я стала загибать пальцы и дальше перечислять все «пороки» этой таверны: — Здесь нет музыканта хоть плохонького, а мужчина позади сказал, что «Скаковая лошадь» закрывается сразу после заката.

— Так-то да, но тут можно разжиться кое-какими слухами. Обычно, — ответил Жиро.

— Ага. Наверное, если искать добропорядочную горожанку, здесь подскажут. Не наш случай, правда же, Жиро?

Мужчины переглянулись, и стражник вздохнул.

— Здесь обычно подыскивают работу на один раз, но не совсем ужасную. Переписать, пересчитать, типа того. Приходит человек, садится за дальний столик и ждет, кого сюда занесет, иногда еще хозяину словечком обмолвится. — Жиро отпил вина и поставил кружку. — Но сегодня тухло. Эх, Ан-Мари, придется идти в «Косую блоху».

Я тоже поставила кружку и даже с радостью предвкушала поход в такое опасное место, как «Блоха».

— Сначала лучше наведаться в «Сладкого поросенка», — вдруг заговорил друид.

Вот кто-кто, а он пока ничем не доказал свою полезность. Даже не задал ни одного вопроса, только сидел, смотрел и слушал. С виду, так всю работу делал исключительно Жиро.

— Захотел увидеть Софи? — усмехнулся Брюн. — Прости, в другой раз. А нам, и правда, придется идти в «Блоху».

— В «Поросёнке» сегодня игры и бесплатная выпивка для победителей, — как-то между прочим заметил друид, и они с Жиро так понимающе переглянулись, что я ощутила себя лишней.

— О каких играх речь? — спросила я.

— В основном — о мужских. Перепил, переборол…

— Переплюнул? — подсказала я.

— Нет, плевать там нельзя, — со всей серьезностью ответил Жиро и поднялся.

Вторая таверна мне понравилась больше. Пахло в ней еще вкуснее, а зал оказался светлым. Хозяева не пожалели денег и повесили большую кованую люстру с огнем на потолке. А на отдельных чистых деревянных столах даже красовались лампы. Уютная и аккуратная таверна наверняка не чета «блохе».

Теперь я понимала, почему Жиро не хотел сюда идти: слишком чистое место для последних пьяниц.

— Жан! — с улыбкой крикнула девушка у стойки. Она хоть и наливала сейчас в кружку вино, но смотрела в нашу сторону. От улыбки на ее порозовевших щеках появились ямочки. И даже издалека я видела, насколько ей это идет.

«Софи», — решила я, и отчего-то настроение немного испортилось.

Друид тут же снял капюшон и пошел здороваться. Девушка еще гуще покраснела, но улыбаться не перестала. Из-под ее чепчика выбились темные вьющиеся волосы, что делало ее лицо еще милее.

— Софи! Чудесно выглядишь, — прогремел Жиро и повел меня к ней. — Знакомься, это Ан-Мари Морель.

— Рада познакомиться, мадемуазель Морель. — Ее улыбка чуть померкла, но глаза по-прежнему блестели.

— Софи, мы пойдем за дальний стол. — Вот и все, что друид сказал девушке, которая его явно ждала. Даже мне стало неловко от такой черствости.

— Скажите, а когда у вас начинаются игры? — спросила я.

— Ближе к закату. — Она слабо улыбнулась мне и снова обратилась к друиду. — Вы пришли из-за игр?

— Мы пришли отдохнуть, — немного невпопад ответил хозяин леса. Он избегал взгляда Софи и быстро с ней раскланялся.

— А пить что будете? — спросила она вдогонку.

— Как всегда.

Я проводила взглядом внушительную фигуру друида и повернулась к девушке.

— А женщины участвуют в играх?

— Ан-Мари! — отчего-то испугался Жиро, даже вздрогнул.

Софи наконец-то отвела взгляд от друида и с растерянностью посмотрела на меня.

— Обычно они уходят, когда начинаются игры… Но если вы хотите, я спрошу.

— Всё, мы пошли. За вином подойду позже. — Жиро подхватил меня под локоток.

— Да я сама принесу!

— Нет, Софи, — бросил через плечо Жиро. — Не хватало, чтобы твой отец увидел, что ты работаешь в зале в день игр.

Когда мы пробрались к столику, я все же спросила:

— У Софи строгий отец?

— Нет, но за дочь переживает. Она редко разносит еду, только за стойкой помогает, — пояснил Жиро, предлагая мне сесть на длинную лавку. — Здесь бывают разные мужики. И для милой девушки шестнадцати лет они плохая компания.

Я оглянулась на Софи. То ли из-за четко очерченной женской фигуры, то ли из-за темных цепких глаз, но она не выглядела вчерашней девочкой. Поставь нас рядом, так сошли бы за ровесниц.

— Первая компания пришла. — Хрипловатый голос друида прозвучал резко. Будто он одергивал меня или даже приказывал не смотреть на его Софи. Или не его?

Тем временем в таверну вошли трое мужчин и сели за ближайший к выходу стол. Ничего не говорили, не заказывали, просто сели. Выглядела троица грозно: все массивные, в стеганых дублетах и с короткими мечами. Даже удивительно, что их пустили с оружием.

— Сегодня будет жарко, — почему-то решил Брюн.

Хотя у мужчин явно были рыхлые тела и не такие крепкие руки, чтобы долго размахивать мечом. Уж в чем, а в руках я знала толк.

— О, Жан, к нам все же идет Софи, сама, — заметил Жиро. Гибкая фигура приближалась на удивление быстро.

Софи несла в одной руке полные кружки, а в другой — поднос с тремя тарелками. И крепость ее рук я оценила.

— Пойду-ка я, потолкую с мужиками.

Друид сказал это так, будто давно решил, еще до того, как увидел Софи. Но я заметила, как он быстро отвел глаза. И что здесь происходит? Суровый друид боится хрупкой девушки?

— Вы бы не ходили… — заметила я и получила колкий взгляд, как нож под ребра. — Они еще даже не выпили. Если сейчас заговорите о Клоде, да если и просто подойдете, они насторожится.

— Она дело говорит. Посиди, Жан. Порадуй Софи, — еле скрывая усмешку, закончил Жиро.

— Да, посидите, Жан, — кивнула я. — А потолковать с мужиками попозже пойду я.

— Ан-Мари! Я думал, вы пошутили, когда говорили об участии в играх. — Жиро нахмурился и упер руку в столешницу.

— Про игры еще не знаю. Вы, кстати, так толком и не объяснили, в чем суть. Но согласитесь, мужчины больше болтают, когда стараются понравиться девушке. Так что лучше идти мне.

— Если бы дело не касалось таких мутных мужчин, я бы согласился. Симпатичная девушка быстрее бы их разговорила, — сказал недовольный друид. — Но, во-первых, их много, а во-вторых, для них девушки в тавернах существуют только для развлечений, а не для разговоров.

— А со мной они поговорят.

Мы с хозяином леса несколько долгих секунд мерились взглядами. Его странные глаза опять подавляли, и я первой опустила ресницы. Но осталась при своем мнении.

Я не раз бывала в разных местах, и в дешевеньких тавернах тоже. Знал бы друид, куда порой заносит помощницу травницы — помалкивал бы. Чем страшны мужики, которые даже не пьют, а ждут игр? Тихие, незаметные, сидят в светлом зале и ни к кому не пристают.

По мне, так страшнее те, кто за горсть дурман-травы способны убить, или недовольные покупатели, которые считают, что травница, как целитель, должна лечить.

Хотя нет. Опаснее других пожилые мадам с ридикюлями. Десятки мелких монет, одна покупка и час разговоров о бешеных ценах на капли от сглаза. Вот где нужна выдержка.

— А вам, кстати, лучше идти и поговорить с женщинами, — в конце концов, заметила я.

— А и верно, Жан, — обрадовался Жиро. — Давай, пока вон те три дамы не ушли, подсядем.

— Ты, кажется, говорил, что мне нельзя доверять разговоры с женщинами.

— Так ты молчи, просто делай таинственный вид. Дави, так сказать, своей суровостью.

— Таинственный вид? — с насмешкой переспросил друид.

— Это значит, ничего не делайте. Сядьте и надвиньте на глаза капюшон, — пояснила я и улыбнулась.

— Это вам. — К нам подошла Софи. Ее путь несколько удлинился из-за каких-то мужчин, подзывавших к себе. Но вот она разделалась с посетителями и поставила кружки перед нами, а потом, легко пододвинув Жиро, присела рядом с друидом.

Дюбоису даже никуда не надо ходить, ни к каким женщинам. Они сами к нему прилетали. И что-то мне подсказывало, Софи знала больше других в этой таверне. Не могли такие цепкие глазки упустить какого-то мутного Клода, если он здесь бывал.

— Софи, лучше не сиди в зале, твой отец не обрадуется. — Друид с силой сцепил руки и положил их на стол.

— Он сказал, что с вами можно, — ответила Софи, чуть покраснев.

Дюбоис так сильно нахмурился, что я с трудом удержалась от фырканья. Он все же боялся милой Софи!

Какого-то дельного разговора и здесь не вышло. Девушка не знала темных личностей. В ее семейную таверну даже на поиски работы заходили редко. Но, возможно, Софи что-то упускала. Отвечала она с рассеянностью и часто поглядывала на друида. Тут же принималась теребить платье и краснеть ни с того ни с сего. Дюбоис посмотрел на нее только один раз и глаза девушки почти заискрились от счастья. Друид все же дрогнул — легко улыбнулся.

Прелесть. Ничего не скажешь.

В таверне становилось все оживленнее. Сейчас она уже не казалась такой уютной и светлой. С одной стороны, потому что лампы со столов убрали от греха подальше, с другой — потому что все мужчины были неприятными. Небритые, в засаленных штанах или в заштопанных рубахах.

— Сейчас начнется, — в конце концов вздохнула Софи и поднялась.

— С чего начнут? — по-деловому уточнил Жиро.

— С метания ножей. В прошлый раз начали с борьбы, люди, пока на это смотрели, напились. И после ножи летали по всей таверне. Только два раза в мишень попали.

Софи распрощалась, кинула последний тоскливый взгляд на друида и ушла. Такая легкая, приятная и невозможно милая.

Для игр от столов расчистили середину таверны. На одну из деревянных подпорок повесили мишень. Как я поняла, все могли участвовать и в метании, и в борьбе. Только состязания с выпивкой оставались победителям. Хозяева берегли спиртное, но если побеждал один человек во всех состязаниях, то он, по словам Софи, пил бесплатно целый вечер.

Я вслед за девушкой тоже встала и тихонько подошла к месту действия. В воздухе так и летал запах предвкушения, азарта… Хотя его легко попутать с потом.

Что примечательно, в стороне от меня стояла очень высокая мадам в свободном платье и поигрывала ножом. И почему-то она не привлекала особого внимания. Как будто ее здесь знали. Хорошо, что не только я собралась участвовать.

Вдруг на мое плечо опустилась тяжелая и горячая рука. Счастье, что друид сразу заговорил, иначе бы лишился как минимум пальцев.

— Надеюсь, вы дальше не полезете? — Хрипловатый голос в очередной раз застал меня врасплох. Это надо же иметь такой соблазнительный тембр и говорить такие глупости.

— А как вы собираетесь узнавать что-то о Клоде? Кто ответит на вопросы чужака, который даже не участвует в играх?

Он промолчал и просто встал рядом. Серьезный, высокий и — бесы бы его побрали — интересный.

Друид сегодня выглядел, как обычный человек. При нем даже не было посоха, и если бы я не знала, что это хозяин леса, приняла бы за молодого и состоятельного горожанина. Сапоги из такой мягкой кожи не могли стоить меньше семи су.

— Мы с Жиро собирались участвовать. — Фраза прозвучала почти как оправдание. — Вы нас опередили, немного.

Он кивнул на Брюна, который подошел к верзиле у стойки, и записал свое имя среди метателей ножей.

— Пока он участвует, мы громко его поддерживаем, — без энтузиазма поделился планами друид.

Я так и представила хмурого Дюбоиса, прыгающего по кругу и кричащего: «Давай, Жиро! Жиро, ты зверь! Эге-гей!».

— Не нравится мне выражение вашего лица, — заметил хозяин леса. — Вы что-то задумали.

Я пожала плечами и поняла, что того горячего друида из моих грёз не увижу никогда. Он не умеет веселиться.

Метатели уже разобрали ножи и готовились. Наш Жиро даже успел покрасоваться перед той женщиной в свободном платье. Встал боком, подмигнул… Ему оставалось только подкрутить ус, и женщина была бы его. Но усов Жиро опрометчиво не носил.

Пока мужчины метали ножи, мы с Жаном, не сговариваясь, пошли по кругу.

Люди болтали обо всем: о цене на хорошую сталь, о выпивке, о женщинах, и неожиданно, об охромевшей овце. Отчего-то она интересовала многих людей.

Когда настала очередь Жиро, мы остановились и принялись кричать. Брюн, не иначе как от удивления, промазал. Не ждал он своих поклонников здесь. Но, главное, мы поддержали!

Следом записывались борцы. Набралось сразу пятнадцать человек. К очереди устремился даже Дюбоис.

Я пропустила друида, подождала, пока его отметят, и шмыгнула к бугаю с бумажкой. В начале вечера, кажется, он считался обычным вышибалой.

Мы пошушукались, мужчина кивнул, а потом как свистнет! Уши заложило, и, кажется, задергался глаз.

— Мадемуазель Морель. — Громила поднял мою руку, будто я уже успела победить. — Обещала поставить каждому, кто сможет побороть ее на руках, три кружки вина!

Люди заголосили, в основном, от удивления. Послышались даже какие-то крики о полоумной девчонке, но громила свистнул второй раз.

— У мадемуазель в крови сила полуоборотня.

Эх, зря он опустил четверть четверти, это бы еще больше воодушевило людей.

Но народ все равно радостно заголосил. Ни разу еще на моей памяти никто не остался равнодушным к подобному предложению. Такое развлечение, еще бы! Полуоборотень — это же человек, а не зверь, и, значит, его можно одолеть. Тем более выгодно бороться, если это девушка. Победил — получил выпивку, не победил — сказал: «поддался».

Я и сама любила это дело. Просыпался какой-то звериный азарт, и будто прибавлялось силы. К тому же и руки надо разминать. Не все же корзинкой размахивать.

Раньше я иногда сама устраивала состязания на базарах. Народ собирался, болтал, соревновался, узнавал кто я, да что. Потом они же приходили в лавку моей наставницы посмотреть на меня, ну и травок взять. Мадам Тома не одобряла такой подход, ну а я не раз приводила к нам новых покупателей. Только однажды меня чуть не поймали и не побили, но с тех пор я стала умнее. Знаю, когда надо уходить и кому проигрывать.

На меня накатило какое-то веселье, и я с сумасшедшей улыбкой обвела взглядом зал. Ни Жан, ни Жиро моей радости не разделяли. Сейчас они стали похожи друг на друга. Оба хмурые, со сложенными на груди руками и удивленно-злыми взглядами.

— Ну и зачем? — спросил друид, как только я остановилась рядом с ними. — У вас трупы под дверью находят, а вы всем рассказываете о крови полуобортня. Люди в этом быстро найдут связь: взыграла кровь, и вы укокошили ребят да закопали.

— А мне кажется, не найдут, — из упрямства возразила я. — Скорее тот, кто подкладывает тела, испугается и либо перестанет таскать ко мне трупы, либо ошибется и выдаст себя.

Друид посмотрел на меня, как на неразумное дитя, но промолчал. Не хотелось признавать, но, наверное, он был прав. Только сейчас поздно об этом думать, надо довести все до конца.

— Жиро, а ты что молчишь? — Дюбоис с прищуром посмотрел на друга.

— Думаю, что надо поставить на Ан-Мари, — сказал тот, теряя свой грозный и задумчивый вид.

Вот кто точно умел веселиться.

Первым ко мне подошел пьяный месье. Друид сделал попытку преградить ему дорогу, но я вовремя шагнула вперед. Жан явно не знал, что сначала всегда идут не самые смелые, а самые пьяные. Своего рода проверка, как все пройдет и будет ли девушка возмущаться или, того хуже, плакать.

Мы с месье уселись за небольшой столик и без разговоров поставили локти. Я уложила его руку без усилий. Мужчина только ахнул, но поднялся без разговоров и пошел попытать удачи в главной игре. Чуть покачиваясь и посмеиваясь над собой.

А дальше потянулись новые лица.

«Ух!», «ах!», «ты мне ногу сломала! А, нет, я же рукой боролся…»

После очередного пьяницы ко мне, наконец, подсел настоящий соперник. С виду так добродушный дядюшка. Лысоватый, с наметившимся брюшком и понимающей улыбкой. Но руки работящего человека сразу видно. Предплечья крепкие с натянутыми жилами. Он одной рукой наверняка поднимает мешок пшеницы.

— Значит, у вас, мадемуазель, в дедах полуоборотни?

— Если точнее, пра-пра-пра-пра и еще два раз пра- дедах.

— И не боитесь с мужиками-то силой мериться?

— Меня обычно жалеют и поддаются, — улыбнулась я.

Он усмехнулся и наконец-то сел за стол. Рука у него оказалась крепкой и мозолистой. И я не ошиблась в силе. Не смогла уложить его на костяшки с первого рывка. Но приятно было видеть, что и ему не так уж просто. Ноздри раздулись, он схватился другой ладонью за край стола и вывернул плечо. Но держался.

Я чувствовала, что могу его уложить, но дала мужчине вволю попотеть и только затем прижала его руку к столешнице.

— Сильна. — Он вытер лоб — Я поначалу думал у тебя там какие-нибудь бусинки заговоренные или колечки. Но нет, всё сама, надо же.

Мне оставалось только улыбнуться. Суеверия ходили разные. И почему-то самым древним были эти заговоренные украшения. Слышала, как ведьмы вешали проклятия на кольца, а наставница как-то такое даже получила. Еле спасли. Но, чтобы сила увеличивалась от кольца, этого быть не могло.

— Ну, здравствуй. — Ко мне подсел широкоплечий парень, смурной и неприятный — к слову, из той первой шайки в хорошей одежде и с мечами, но с вялыми руками. — Говорят, силы в тебе немерено.

— Ну…

— А вот и увидим!

Он сцапал мою руку, и сам поставил на локоть. Я и удивиться не успела, как он начал клонить ее к столу.

Так не пойдет.

Я сцепила пальцы и сдавила его жесткую ладонь. Смотрела при этом точно в глаза, хотела видеть удивление и мою победу.

Жилы на его руках вздулись. Он громко выдохнул, напрягаясь сильнее. Мне тоже пришлось нелегко, парень оказался отнюдь не слабаком.

Посчитала про себя до трех и чуть поддалась, а потом резко надавила и уложила руку на стол.

Чистая победа!

— Да ну вас, — буркнул он с обидой и встал. — Все вы — родственники жеводанского зверя.

— Эй, эй, эй! Я детей не ем! И мой предок был полуобротнем! Добрым полуоборотнем! — Я вскочила на ноги, но парень уже бочком протискивался подальше от меня за спины друзей. — А ну, сядь! — почти рыкнула я, а он шмыгнул за какого-то верзилу. — Вернись, я сказала!

Парня и след простыл. Собравшиеся вокруг стола мужчины прятали смешки за кашлем. Они-то не восприняли это всерьёз. Но я…

Нет! Еще не хватало, чтобы какой-то недомерок равнял полуоборотня с той жутью, которая и зверем считается только потому, что ужаснее слова не нашлось.

Я подтянула рукава платья. И пошла бы разбираться с тем дурнем, но перед столом остановился друид.

— Мадемуазель Морель. — Он улыбнулся. Мне не показалось, точно улыбнулся. И сел напротив. — Я бы тоже хотел побороться.

Очень вовремя я опустилась на лавку. Жан Дюбоис как ни в чем не бывало поставил локоть на стол. Расслабленная поза, чуть расстегнутая куртка, в вороте которой видна не серая, а белая рубаха. Кто этот человек?

А еще его глаза впервые за вечер не казались сумрачными. И если сначала я еще что-то хотела сказать, то сейчас забыла об этом. Зелень, преходящая в звериную желтизну, притягивала и действовала еще хуже, чем хрипловатый голос. Всё-таки есть в друидах какое-то колдовство, что бы там они ни говорили.

Наши руки соединились, но никто не стал рывком укладывать соперника. Вместо этого хозяин леса потянут чуть-чуть на себя и шепнул:

— Пора уходить — люди насторожились. — Он наклонился еще ближе. — Мы кое-что узнали. Придется идти в «Блоху».

От друида пахло вином. Причем так сильно, что зачесался нос. Выпил он не одну и даже не две кружки. Зато теперь стало ясно откуда эта нежданная улыбка.

Я кивнула и без усилий уложила его костяшками на стол. Друид скользнул пальцами по ладони, вынимая руку из моего захвата. Он ушел, а я еще какое-то время смотрела на свою кисть. Отчего так тепло и приятно?

— Ты куда лезешь?! Я следующий!

— Да я занимал!

Вокруг стола уже давно толпилось с десяток мужчин. Забава пришлась им по душе, и они даже не ради выигрыша хотели бороться. А ради чего-то нового и, желательно, простого, возможно, веселого. Что может быть веселее того, что девушка укладывает руку твоего друга-силача?

— Будешь за мной. — В спор мужчин вмешался высоченный детина. Не молодой, но и не старый. Его возраст определялся в деревне как «еще не спился».

Темные подернутые пеленой глазки осмотрели всех и остановились на мне.

— Ты, значит, полуволк?

— Четверть четверти…

— Ага, руку ставь. — И как бы в сторону: — Все девки болтать горазды.

Как только появился этот странный тип, все сделали несколько шагов назад и постарались не лезть под руку.

В прошлом наверняка очень сильный мужчина сейчас скатился в разгул и от силы у него остался только гонор. Наверняка на любом углу он пытался доказать, что чего-то стоит.

Самый опасный для здоровья тип соперников.

Таким я почти всегда проигрываю. Для вида сопротивляюсь, а потом проигрываю.

Мы поставили локти. Чужая влажная рука сдавила пальцы, и я поморщилась. Такого довольного и противного лица я давненько не видела. Он подумал, что я скривилась от боли. Святая наивность. Но я подыграла и даже протяжно вздохнула. А когда мне надоело его довольное лицо, чуть поднапряглась, и мужчина засопел. Я спохватилась, при следующем рывке с присвистом ахнула и позволила ему выиграть.

— В-о-от! Какие-то оборотни не чета настоящим мужикам!

Он икнул от избытка чувств и потребовал свои кружки вина.

Ой, надо было уходить раньше и не видеть этого счастливого бульканья.

Очень вовремя меня под руку взял друид и увел от разочарованной толпы. Мужчины, воодушевленные выигрышем какого-то мутного пьяницы, поверили в себя и теперь тоже хотели победить. Они кричали, свистели и даже пытались задержать. Но друид оказался отличным щитом. Заслонил широкой спиной и шагал точно за мной, придерживая теплой рукой за талию.

На улице приятный свежий ветер охладил щеки и стер запах кислятины. К сожалению, дешевым вином пропиталось сегодня, все и особенно воздух.

Я взяла под руки Жиро и Жана, и мы неспешно пошли по оживленной улице.

Солнце только зашло, и было еще светло, но приятная прохлада уже окутывала плечи, и ощущался немного влажный запах вечера.

— Так что вы узнали? — поинтересовалась я.

— Что Клод раз в месяц кого-то берёт на подработку. Говорят, к могильщикам. — Жиро сбился с шага, но тут же встряхнулся.

А пили друид со стражником, судя по запаху, хорошо. Только я — ни капли. Справедливостью и не пахнет. Но пахнет вином и завтрашним похмельем… надеюсь.

— Я тоже кое-что узнала.

Мужчины с удивлением покачнулись, но я их придержала.

Только бы не тащить, только бы не тащить их самой.

— Мадемуазель Морель, расскажите нам все. Мы вас очень просим, — с вежливостью благородного месье произнес друид.

Вот такая вежливость — верный признак опьянения.

— Да, будьте любезны, — поддакнул Жиро.

Однозначное опьянение.

— Иностранец в красных сапогах был здесь два дня назад.

— Два дня назад?

— Может, это и не тот иностранец. — К друиду, кажется, возвращалось обычное хмурое настроение.

— Может, иностранец и другой. Но его запомнили потому, что раньше в «Сладкого поросёнка» не заходили люди, говорящие на другом языке.

— И кто вам это сказал?

— Софи.

От звука этого имени друид вздрогнул. Он даже исподволь обернулся, будто проверял, не рыщет ли Софи по улице в поисках его следов.

Я спрятала улыбку и крепче взяла своих «провожатых». До нужной таверны идти не близко, нельзя терять друг друга.