Глава 9

«Косая блоха» меня разочаровала. Так и хотелось подойти к хозяину и спросить: «Где кровь?! Почему над входом ни одной отрезанной головы?»

Таверна оказалась просто темной и плохо отмытой. Да, люди собрались не высшего сорта, и пахло кислятиной, но все же чего-то не хватало.

Сбоку кто-то присвистнул.

— Гляньте, а к нам пожаловала принцесска.

Какой-то пьянчуга, не поднимаясь из-за стола, указывал на меня грязной клешней. К нам повернулись, мне кажется, все. Долго изучали, пока мы шли к стойке, но вроде бы потеряли интерес, когда рассмотрели.

«Не принцесса», — поняла я и совершенно не расстроилась.

— Давайте, туда в уголок. — Жиро указал на большой стол. Там сидело всего двое и для троих еще хватало места с излишком.

Удивительно, но эта грязная таверна была битком. Ни одного свободного стола, и постоянно кто-то заходил. Нам в спину практически уперся следующий гость. Но мы все же сели на длинную и широкую лавку.

Жиро притащил опять вина. И мы как-то замерли. Даже Брюн, будто забыл, как он раньше расследовал дела и с чего начинал.

— И что теперь? — спросила я, понизив голос.

— Ну. — Жиро несколько раз моргнул, отпил вина, потряс головой. — Нас уже заметили, лучше, думаю, тогда вести себя шумно, что-то отмечать. Какое-нибудь важное событие.

— Свадьбу? — усмехнулся друид и посмотрел на меня.

— А точно! Ан-Мари, побудете моей невестой один вечер? — Он приобнял за плечи. Мы для этого очень удобно сидели рядом.

Друид со стуком поставил кружку, а я лишь усмехнулась.

— И почему только на вечер? Не лучше ли сразу до гробовой доски? — спросила я.

— Ан-Мари, одно ваше слово. — Рьяный Жиро улыбнулся. — И мы хоть сейчас пойдем к служителям выбирать парный гроб.

— О, какие серьезные намерения, — я усмехнулась и подняла кружку с вином. — Тогда за свадьбу, Жиро!

Мы стукнулись. Друид наше веселье не поддержал. Он сидел напротив, опять изображая великую суровость во плоти. Сложил руки на груди и осматривал заходивших пьяниц с таким вниманием, словно он здесь работал вышибалой.

Жиро тем временем крепче обнял меня и вдруг поцеловал в шею. Липкие губы двинулись вверх, и я не раздумывая схватил Брюна за воротник. Он поднял голову и с непониманием надул губы.

— Без вот этого всего. Ни поцелуев, ни прочего.

— И что это за свадьба тогда?

— Скромная свадьба и стеснительная невеста, — разъяснила я и сильнее сжала воротник. — Иначе мы будем не праздновать, а оплакивать.

— Что?

— Ваши слишком длинные и сломанные руки, конечно.

Стражник чуть не отпрянул, но я его опять придержала. Нервные нынче женихи.

Друид по-своему оценил наше «воркование», он вскочил и ушел к стойке. А вернулся с новыми кружками и еще более хмурый, чем раньше.

— Я сказал хозяину, что у вас свадьба. Скоро принесут еще выпивку, — сообщил он, потом хлопнул Жиро по плечу и добавил: — Начинай веселиться… друг.

Брюн покосился на меня, бросил еще один взгляд на друида и все же встал. Он громогласно объявил о свадьбе, красавице невесте и о выпивке для тех, кто хочет отметит сие событие и сесть за наш стол.

Народ тут же зашевелился. Кое-кто почти подрался за свою порцию вина. И пошло-поехало.

Поздравления, пьяные взгляды, неприятные ухмылки, обрывки слов. Я улыбалась и кивала, мужчины пили.

Через час вокруг стоял какой-то жуткий запах перегара. Воздух сгустился. Духота ощущалась даже пальцами. Они стали мокрыми и скользили по ручке кружки. И когда я подумала, что зря все затеяли, вдруг какой-то мужичок ткнул в меня пальцем:

— А я тебя видел сегодня. — Он рыгнул. — Ты была у мадам Азар.

— Да, — кивнула я, думая как бы не ляпнуть чего, и решила просто улыбаться.

— Мы не к ней, мы к ее брату приходили, — влез Жиро. — Но он умер. Говорят, спутался с Клодом и того…

— Ты чё несешь! — крикнул мужчина. — Я-то тут при чем?

— Ты Клод? — Жиро подскочил как ошпаренный.

— А ты кто? — с подозрением спросил тот.

— Да я друг этого…, — Жиро пощелкал пальцами

О, точно! Мы забыли узнать имя брата. Самое время было бы побиться головой о стену.

— Ага, — Клод как-то резко начал трезветь. Сухощавый мужчина в грязноватой рубахе и заплатанном жилете прищурился. — Сегодня к мадам Азар приходила городская стража, вот что я слышал. И больше никто. И коли ты стражник, то я тебе скажу. Ни беса ты не знаешь! Люк пропал, и я сам его искал! А на меня бочку не кати.

— Да и не качу я. Но ты последний его видел и работу подыскивал. — Жиро уперся руками в стол. Для уверенности, надо думать. Его уже порядком шатало.

— А при чем тут работа? Это была честная работа, чтоб ты знал! — разозлился Клод. — У ученых мужей!

— Ага, то-то Люк последний раз пришел в каких-то помоях купаный, — усмехнулся один из толпы. Я его не разглядела. В шуме и духоте как-то все было смазанным. Особенно люди за пределами нашего стола.

— Да много ты знаешь! — закричал Клод и вдруг резко повернулся к нам всем корпусом. — А что это у нас? Свадьба липовая? На невесте нет ни одного цветка! Люди добрые, что творится! Невеста у них ненастоящая!

Воздух взорвался от крика и ругани, а уж когда Клод заголосил:

— Никакая тут не свадьба. Тут стража ошивается да вынюхивает!

На нас в один момент бросилось человек десять. Пьяных, отчего-то злых и вонючих. Будто они готовились к этому давно. Хотя в такой таверне, всегда нужно быть готовым.

Жиро меня оттолкнул, и я опрокинулась с лавки. В кутерьме успела подобрать ноги и закрыться от чужих сапог. Встать в такой толчее попросту невозможно, и я сжалась, пытаясь залезть под лавку. Главное, подгадать момент, когда кто-то оступиться, тогда встану.

Но меня вздернули на ноги раньше. Мощная рука подцепила под локоть и выдернула с пола.

— Где там эта ненастоящая невеста? А?!

Огромный мужик рванул ко мне, но его встретил друид. Он отпустил мой локоть и без замаха двинул кулаком. Нападавший запнулся. Лицо его страшно покраснело, зубы сжались в оскале. И он пошел на таран. И кто-то мне сегодня еще говорил о родстве с жеводанским зверем. Вот где обитают его родичи!

На бегу мужчина нагнулся и плечом въехал под дых друиду.

Меня толкнули, потом ущипнули. Я отскочила ближе к двери, и сама пнула кого-то ногой.

В воздухе теперь стояла пыль. Она помноженная на духоту и перегар совсем мешала дышать. В какой-то момент полетели щепки, и хозяин запустил в нашу потасовку двух громил. Явно оберегал свое грязное имущество. Но дравшихся было больше, и никто не хотел останавливаться.

На меня снова навалились. Я кое-как отпихнула мужика и отвесила затрещину другому. Дышать становилось вся тяжелее, пришлось остановиться, чтобы вдохнуть. Но меня схватили сзади и куда-то поволокли.

Опять спас друид. Он отцепил мужика, двинул ему кулаком, и даже отряхнул мою юбку. При этом качало его хуже, чем пьяного.

— Пора уходить, — сказал Дюбоис и подхватил лавку у стены.

С этого места как раз неплохо выйдет отступить к двери.

Друид, оказывается, кое-что понимал в драках.

Ну что же, пора уходить, значит, пора. Я чуть отдышалась и взяла стол.

Удивляться было некому. Потому я просто швырнула ношу на первых двух мужиков. Бац!

И тишина.

Не мертвая. Скорее удивленная, такая с перешептыванием.

Стол, похоже, людям не понравился.

— Жиро! — крикнул друид. — Мы уходим!

«А то никто еще не понял», — подумала я, но кивнула.

После крика Дюбоиса в таверне зашевелились. Разозленные и помятые мужчины пошли в нашу сторону. Кто-то разминал плечи, кто-то поигрывал дрыном и натирал кулаки. Никого не смущали столы и лавки на пути, их плавно огибали или сдвигали в сторону.

Но хоть Жиро оставили в покое. Еще минуту назад его дубасили двое, теперь же всё внимание досталось мне и друиду.

Брюн, придерживаясь за стенку, двигался к нам.

Мужики подошли раньше, но Жан, как факелом, махнул лавкой в одну сторону, потом в другую. Народ повыплевывал зубы и чуть отступил.

Я шмыгнула за спину друида, в конце концов, кто здесь хрупкая девушка и кому нужна защита.

Когда Жиро подполз ближе, я быстренько и его затащила за широкую спину Дюбоиса.

— Всё, Жан, теперь точно уходим, — сказала я.

Лавка полетела на мужиков, а мы вывалились на холодную улицу.

Как мы бежали! Спотыкались, цеплялись, но зигзагами летели вперед. Сворачивали на самые темные улицы, пробирались среди низких домов и редких прохожих.

Первое время за нами гнались. Я даже слышала тяжелое дыхание за спиной. Но потом Жиро вытянул нас на какую-то светлую улицу, где стояли стражники и преследователи отстали.

В боку кололо, руки немели оттого, что на каждом повороте я придерживала то Жана, то Жиро. Не знаю, как мы добрались до небольшого дома, в котором жил Брюн. Но у порога чуть не свалились от бессилия.

Жиро ютился под чердаком в небольшой комнате, которая напомнила о капитане городской стражи. Присутствовали и стол, и кровать, и даже ночная ваза. Но выглядело все опрятнее, чему я искренне обрадовалась.

Единственное чего здесь не хватало — места. Для одного человека все казалось идеальным. Шаг влево, два шага вправо, и ты нашел всё что нужно. Но трое человек разворачивались с трудом.

Я кое-как осмотрела ушибы Жиро, предложила ему сделать холодный компресс для глаза, да и все. Для остального требовались травы.

— Ладно, мне пора. Отдыхайте. Завтра кого-нибудь пришлю с лечебной мазью. Или сама приеду, — я поднялась со стула, но Жиро схватил за руку.

— Там уже темно. Оставайтесь. Я уступлю постель.

— А вы вдвоем ляжете на пол? — я покачала головой. — Нет, я поеду. Меня должен ждать в повозке родственник второго мужа мадам Бернар. Он живет в городе и как раз собирался ехать после заката. Ему от солнца плохо или что-то такое. Мне бы теперь только дойти до ворот…

— Не могу я отпустить девушку одну ночью, Ан-Мари!

Брюн постарался тоже встать, но был слишком пьян и избит для резких движений.

Я только головой покачала и пошла к двери.

— Я ее провожу, — вызвался друид. Охромевший на одну ногу, с огромным синяком под глазом и в порванном плаще. Стоял он ненамного увереннее Жиро.

— Я сама дойду. А вам отлежаться надо, месье Дюбоис.

— Проводишь ее до двери, — строго сказал Жиро своему другу, не замечая моего возмущения.

Да что же это такое! Я — четверть четверти от крови полуоборотня! С корзинкой. А провожает меня хромой друид. Стыдоба.

Тем не менее к воротам мы ковыляли вместе, и даже сели в повозку тоже вдвоем. Знакомец мадам Бернар оказался каким-то бледным и вялым. Он к нам то и дело принюхивался, но каждый раз, когда голова поворачивалась в мою сторону — морщился и на какое-то время переставал втягивать воздух.

На пороге дома мы оказались глубокой ночью. Друид еле подволакивал ноги, но у двери вздумал раскланяться.

— Вам кто-нибудь обработает раны? — поинтересовалась я. Он лишь нахмурился. — А вы вообще где живете? Надеюсь, не под деревом?

Дюбоис удивился, постарался что-то объяснить, потом задумался и замолчал.

— Проходите.

Я широко открыла дверь, и сама же затащила друида. Под конец вечера он совсем расклеился. До конца так и не протрезвел, к тому же сильно хромал и придерживал левую руку. То ли вывих, то ли перелом.

Подумалось, что стало традицией лечить друида. Знакомы меньше двух недель, а раны ему промываю в третий раз.

Пришлось отвести покачивающегося Дюбоиса к кровати. Другого места, где можно вытянуть ногу и посмотреть, что с ней случилось, в доме не нашлось. Ну не сажать же больного человека на жесткую табуретку. Там и ноги не посмотришь и мужчину замучаешь.

Я подложила на постель старенькую простыню, усадила друида и подняла уже разутую ногу. Никаких стонов, как в прошлый раз, не последовало, и я воодушевилась. Разрезала штанину, отбросила края и прощупала колено. Жан не сопротивлялся и вообще, казалось, что его здесь нет.

Боли он будто не чувствовал. Хотя колено оплыло, на голени расплылся огромный синяк и проявились царапины. С такой травмой он еще хорошо держался. А как бежал!

— Не осторожничайте, — сказал Дюбоис, когда я снова прощупывала ногу.

— Будет больно.

— Ничего. Как помните, я перед этим хорошенько выпил… Как знал.

Он усмехнулся. Печальная какая-то получилась улыбка. Но это лучше, чем вздохи. Колено я осмотрела в гробовой тишине. Друид даже не дышал. Зато я поняла, что у него всего лишь ушиб. С вывихом я бы не справилась.

Опухшая рука на деле тоже оказалась не такой уж сложной, но требовала ухода. Я быстро насыпала травок для повязки и налила в кружку морса, за неимением ничего другого. В него бросила немного мяты и порошка из березовых листьев. Не самые сильные средства, но и они хоть сколько-то могли облегчить боль. Путейку добавлять не рискнула.

Я села на постель протянула друиду толстую глиняную кружку, а сама принялась заматывать колено.

— У вас хорошо получается, — вдруг сказал Жан.

— С тем, чтобы забинтовать ногу справится и ребёнок.

— Я про травы. Хороший морс. Целебный, — он с удовольствием вдохнул запах морса и прикрыл глаза.

Его восхитили всего два ингредиента, добавленные, считай, в воду. Что же он скажет, когда узнает, как я смешиваю самые сложные двадцати составные снадобья. Мадам Тома за них особенно хвалила!

— Прошлая травница такого для меня не делала.

Друид так и сидел с закрытыми глазами. Он располагался вполоборота, его нога покоилась на кровати. Как по мне, сидеть в этой позе попросту неудобно. Но Жан обхватил кружку своими большими руками и выглядел, как никогда, расслабленным.

— Люди говорят, что прошлая травница им очень помогала, — заметила я. — И что вроде бы вы с ней ладили.

Мне осталось только забинтовать руку, но я помедлила и села на стул, ближе к друиду. Просто чтобы посмотреть в его спокойное лицо.

— Слухи. Со мной она почти не разговаривала. И не пускала на порог. — Он открыл глаза. — Как и я ее.

— В смысле?

— Запретил заходить в лес. И последние три года она могла собирать травы только у реки.

Опасный он человек. Вот так взбредёт в голову что-то и все. Хватай корзину и просись в другой лес.

Но, честно говоря, почему-то меня это мало тревожило. Даже было приятно, что прошлая травница оказалась в немилости у друида.

— Она истребила всю путейку, — поделился он.

Ах, вот где корень зла.

Жан медленно моргал и чуть-чуть хмурился, будто собирался с мыслями. Его волосы растрепались и выбились из аккуратного хвоста. Он сейчас напоминал романтического героя девичьих грез. Несмотря на бороду и грубые широкие ладони, что обнимали кружку. И это вызывало улыбку.

— Надеюсь, у нас с вами все получится лучше, чем с ней, — закончил он свою мысль.

— Не буду трогать путейку и сработаемся, — кивнула я.

Друид улыбнулся и послушно вытянул больную руку. Куртку и плащ еще раньше он сбросил прямо на пол, а сейчас позволил разрезать рукав испорченной рубахи. Белая ткань пропиталась кровью, на вороте оторвались пуговицы. Это должно было выглядеть хотя бы немного опасно или даже страшно. Но друиду такая подранная рубаха очень шла.

Хотя, возможно, у меня испортился вкус в отношении мужчин после трех трупов.

— Жаль, что сегодня мы ничего не узнали. — Жан поставил пустую кружку прямо на постель.

— Ну мы узнали, что мужчина в красных сапогах два дня назад был жив.

— У вас такие тонкие запястья, — вдруг с удивлением сказал друид.

Он следил за руками, пока я бинтовала его рану. Жан дотронулся до косточки на моём запястье, подумал немного и взял за руку. В его она действительно казалась небольшой.

— И откуда только сила, — прошептал друид и начал заваливаться назад.

Я еле успела придержать за плечо и вскочила, заглядывая в его лицо. Ни следа боли. Само спокойствие и расслабленность. Даже дыхание глубокое и ровное…

Он заснул. И руки моей так и не выпустил.

Единственная кровать в доме оккупирована бессознательным мужчиной. И что с такими мужчинами делать, я не знала.

Вздохнула и с сожалением вынула ладонь из теплой хватки.