Эпилог

Мадина

В детстве я любила мультфильм «Дюймовочка», особенно тот момент, где она вышла попрощаться с солнцем, но прилетела ласточка, забрала ее с собой в теплые края и тем самым спасла от нежеланного брака. Сейчас мне все напоминает сцену из этого мультика: я впервые за столько дней пребывания в родном доме вышла на улицу, надеясь, что солнце сможет согреть от ледяного холода, и заодно попрощаться с ним. Потому что завтра уже должен состояться мой никах, и я стану женой самого страшного человека после моего отца. Тогда и солнце, и луна, и звезды перестанут для меня существовать. Моя жизнь остановится. Лев научил меня жить и радоваться каждому мгновению, каждой мелочи, и это умение навсегда ушло вместе с ним из моей жизни. Потому что мне ничего не нужно без этого мужчины. И, к сожалению, у меня нет знакомой ласточки, которая смогла бы спасти меня от Амирхана.

Однажды я слышала, что один еврейский заключенный в концлагере нацарапал на стене: если Бог существует, то Ему придется умолять, чтобы я Его простил. Анализируя все, что произошло со мной за последние месяцы, я даже и не знаю, смогу ли я простить Его, ведь Он допустил все то, что случилось со мной, с моим еще не родившимся ребенком…

За моей спиной раздаются голоса, которые становятся все громче и громче. Нехотя оборачиваюсь, чтобы узнать, что там такое, и тут же застываю на месте. Ко мне широким шагом, не сводя с меня взгляда темных глаз, идет…Лев. Я боюсь сморгнуть, чтобы он не растаял. Но нет, он самый что ни на есть настоящий, в чем я смогла убедиться, когда Лев сгреб меня в охапку и так сильно прижал к груди, что мне было трудно дышать. Но я ни в коем случае не жалуюсь! Я сама вцепилась в его плечи, желая раствориться в нем, в этом мужчине, стать с ним одним целым, боясь, что он исчезнет. Но Лев гладил мои волосы и постоянно шептал: «Мадина… моя девочка».

— Хороший мой, родной, зачем же ты приехал? Уходи! Уходи, слышишь? Скорее, пока отец не вернулся домой! — гоню любимого, умываясь слезами, а сама как можно сильнее цепляюсь за него.

— Не гони меня, любимая. Я приехал за тобой. И я тебя заберу туда, где тебе и место — рядом со мной, — сказал Лев, улыбаясь своей фирменной улыбкой.

А я замерла в шоке на месте. Кажется, я даже и не дышала в этот момент. Лишь смотрела на Льва широко распахнутыми глазами. Даже плакать перестала. Все резко перестало для меня существовать, и все проблемы отошли на второй план.

— Что? Что, Мадина? Что случилось? — в глазах Льва мелькнуло беспокойство, и он, сам того не замечая, сильно сжал мои предплечья.

— Повтори…еще раз… — лишь смогла я прошептать.

— Что повторить?!

— Скажи, что любишь меня!

Теперь Лев замер, смотря на меня во все глаза. А потом все же расслабился и рассмеялся.

— Дурочка, какая же ты у меня дурочка! Ты сомневалась во мне? Поэтому решила выйти замуж за Амирхана? Я люблю тебя! Так сильно, что даже страшно становится. Просто я не умею говорить о своих чувствах, не привык. Я думал, мою любовь видно через мое отношение к тебе.

— Прости…Я чувствовала, что ты испытываешь ко мне сильные чувства, это сложно было не заметить. Просто я, как и любая девушка, сомневалась и хотела это услышать своими ушами, — глупо улыбаясь сквозь слезы, произношу я. Но потом я вмиг становлюсь серьезной: — Лев, я должна тебе сказать кое-что важное…Наш ребенок…он…

— Тсссс, — прикладывает палец к моим губам, крепче обнимая. — Я все знаю, не продолжай. Все будет хорошо, мы справимся с этим вместе.

— Лев, тебе придется уйти. И как можно скорее. Завтра у меня свадьба. Я выхожу за другого. Иначе отец…, - но Лев прерывает меня, не дав закончить.

— Никакой свадьбы не будет. Вернее, будет, но позже и с другими лицами. Мадина, — он берет мое лицо в свои руки и поглаживает большими пальцами скулы. — Я должен сказать тебе кое-что очень важное. Послушай меня внимательно, пожалуйста.

Я лишь киваю, с тревогой ожидая, что же скажет Лев.

— Твоего отца больше нет, Мадина.

Я в шоке замираю, вновь начиная плакать.

— Что?.. Что ты натворил, Лев? Они…ты же…Тебя же убьют, — путано шепчу я.

— Тише, тише. Ты слышала, что я сказал? Твой отец умер.

Я лишь мотаю головой, глотая слезы.

— Не может умереть тот, кого никогда и не было. Я была вещью, средством достижения целей в его руках, а не любимой дочерью. Но ты…ты теперь в опасности!

— Перестань плакать. Этот момент никогда не всплывет и не коснется тебя. Забудь, — повторил он чуть громче и тверже.

А я делаю так, как сказал мой Лев. Потому что в первую очередь женщина должна верить своему мужчине и слушаться его.

Я выхожу за ворота отчего дома, даже не обернувшись. Я не беру отсюда с собой ничего, потому что не хочу тащить в свое счастливое будущее что-то из прошлого.

У ворот, возле дорогой машины нас ожидает какой-то мужчина. У него очень внимательный и цепкий взгляд, от которого хочется поежиться, но в целом он выглядит вполне дружелюбно.

— Мадина, познакомься, это Валерий Павлович, он мне очень помог.

— Здравствуйте. Очень приятно. И спасибо вам, — отвечаю я, неосознанно прижимаясь ко Льву.

— Взаимно. Садись, молодежь, подброшу вас до города, — весело произносит Валерий Павлович.

Уже в машине я осознаю одну очень важную вещь, о чем скорее спешу сообщить любимому.

— Лев…

— Да, малышка? — тут же отзывается он, крепче меня обнимая.

— А мы можем поехать…в какое-нибудь другое место? Я просто не смогу домой…ну, ты понимаешь?

— Конечно. Поедем в гостиницу, а потом что-нибудь придумаем, да? Валерий Павлович, подбрось нас до «Атланта», пожалуйста.

На этом наши злоключения не закончились. После смерти отца, буквально через пару дней, на меня вышли его кредиторы. Которые утверждали, что мой отец должен им просто космическую сумму денег, и я сейчас, как наследница, должна их им выплатить. Поначалу я испугалась, но потом предложила отдать им все, что записано на имя отца, включая дом и автомобили. Я забрала только две любимые мамины картины, ее и свои драгоценности. Я решила распрощаться с прошлым навсегда, вычеркнув его таким образом из своей жизни, чтобы оно никогда больше о себе не напомнило. Все равно я бы не хотела пользоваться деньгами, зная, что они добыты незаконным путем.

Я не могла находиться в этом городе, казалось, даже воздух меня душит и напоминает обо всех трагических событиях, что произошли с нами. И без каких-либо колебаний на небольшом семейном совете было принято решение перебраться в северную столицу. Я всю жизнь мечтала побывать в Петербурге, а Льва неожиданно позвали в этот город на работу в клинику, владельцем которой был его одногруппник.

Перед отъездом мы скромно расписались в ближайшем ЗАГСе. Просто роспись и обычные обручальные кольца, только на моем — еще маленький бриллиантик. Лев не спрашивал, хочу ли я выйти за него замуж (хотя, наверно, мой ответ был понятен без слов), он просто молча сделал меня своей. И спустя буквально пару дней после свадьбы мы оставили груз прошлого позади и двинулись в новую и счастливую жизнь.

***

Я открываю дверь, и первое, на что я натыкаюсь взглядом — обувь Льва. А вот и он сам вышел ко мне с обеспокоенным видом.

— Ты где была? Я очень волновался.

Я подхожу к нему, крепко обнимаю и нежно целую в губы.

— Прости, я думала, ты сегодня будешь позже, — виновато произношу я.

— Так где ты была, Мадина?

Я молча задираю рукав водолазки и показываю запястье. А там маленькая татуировка. Пять букв на латыни.

— Credo, — читает Лев вслух, поглаживая запястье большим пальцем. — Это же…не могу вспомнить перевод…

— Я верю. Credo с латыни переводится, как «я верю».

Мой муж внимательно сморит мне в глаза, ничего не произнося. А мне жизненно важно объяснить причину, по которой я набила татуировку. И поэтому я говорю. Неважно, Льву, или по большей степени себе, или во Вселенную:

— Это как напоминание, что бы ни произошло, какая беда тебя не настигла, какой бы удар не нанесла судьба — верь. Просто верь. А когда я буду забывать об этом правиле, я посмотрю на эту надпись, вспомню обстоятельства, при которых я ее сделала, встану с колен и просто буду верить. И знаешь, Лев, я твердо поняла: вера — это не хиджаб, не пятничный намаз, не воскресная служба в церкви. Вера — она вот здесь, — аккуратно касаюсь его груди в области сердца. — Внутри нас. И неважно, во что мы верим: в Иисуса, Мухаммеда, счастье, любовь или добро. Главное — верить. Без веры тебя сломают пополам, а такие раны, к сожалению, не лечатся гипсом, — заканчиваю свою речь, тяжело дыша. Волнуясь, непонятно от чего.

— Знаешь, родная, я тоже стал верить. Благодаря тебе. Потому что ты — придающая силы. Ты — моя Мадина. И я буду любить и беречь тебя всю жизнь, родная.

— А я — тебя, мой любимый муж.

Конец