3.4 О гостеприимстве, о приключениях и о доверии

* 11 *

Они приехали в палаццо д’Эпиналь, и Марни прямо в гараже затребовал информацию о происходящем. Лодовико рассказал, что кардинал уехал на то самое совещание, о котором упоминалось вчера, так что обсуждение происшедшего с ним откладывалось как минимум до вечера, а то и до следующего утра. Моллини пока не нашли, поиски продолжаются.

Элоиза попросила держать её в курсе происходящего, попрощалась и пошла к себе. Тут же прибежала донельзя взволнованная Анна.

— Эла, что случилось? Лодовико ничего мне не рассказал, но в дежурке болтали, что вас взяли в заложники вместе с Марни и чуть не убили и вообще.

— Значит, надо сказать Марни, чтобы укоротил длинные языки, — ответила Элоиза. — Да, вчерашняя встреча произошла не так, как должна была бы, но Лодовико и прочие нас спасли, и все закончилось хорошо.

— Но вы правда попали в какую-то историю вместе с Марни?

— Мы с ним полдня в подвале просидели.

— И как? В смысле, сидеть с ним в подвале?

— Забавно. Нет, оказывается, он прекрасный собеседник… а как он разоружил того идиота в кабинете Моллини… я даже не заметила, как оружие перешло из рук в руки, раз, и Марни уже стреляет!

— Вот, я не зря тебе говорю — присмотрись к нему, он очень даже ничего! — подмигнула Анна.

— Анна!

— Что, Эла? — она смотрела на нее так, будто ничего особенного не произошло.

— Перестань сватать мне Марни. Я сама разберусь со своей жизнью, хорошо?

— Как скажешь, — буркнула Анна. — Обедать придешь?

— Приду, — коротко ответила Элоиза и пошла переодеваться на работу.

Дальше был просто рабочий день, обед… а после обеда в ее кабинет явился Лодовико. Явился церемонно донельзя — зашел в приёмную, через брата Франциска спросил, принимает ли госпожа де Шатийон.

— Здравствуйте, донна Элоиза.

— Здравствуйте, дон Лодовико.

— Как поживаете?

— Отлично.

— Не утомила ли вас наша совместная экспедиция?

— Ни в коей мере. Она, не поверите, развлекла меня. В моей жизни нечасто случаются подобные приключения.

— В таком случае, мы приглашаем вас сегодня на ужин.

— Кто такие «мы»?

— Себастьяно и я. Ужин абсолютно неформальный, но очень серьезный.

— А так бывает?

— Конечно. Мы любим обсуждать серьезные вопросы в располагающей к тому обстановке. И решили пригласить вас на такого рода обсуждение, — он был необыкновенно серьезен, но вдруг улыбнулся: — Придете?

Ее взгляд немного смягчился.

— Хорошо, я приду. Мне любопытно. Куда?

— Вы знаете, где в нашем крыле конференц-зал «сигма»?

— Признаться, нет.

— Тогда, с вашего позволения, я зайду за вами в ваши апартаменты. В семь. Это нормально?

— Полагаю, да.

— Тогда до встречи, — он слегка наклонил голову в знак прощания и вышел.

Элоиза же осталась в недоумении — что это было? Но, впрочем, работы было много, и она отложила недоумение до вечера.

* 12 *

Без пяти семь Элоиза вышла в свою гостиную в ожидании Лодовико. Она впечатлилась словами «неформально, но очень серьезно», и одета была в джинсы и строгую светлую блузку навыпуск, сверху тонкий металлический пояс, все пуговицы застегнуты. Идеальная прическа идеально держалась с самого утра, переделывать — только портить. Небольшие серьги. Пара тонких ажурных колец. И достаточно.

Лодовико был точен и постучался ровно в семь. Видимо, неформальность выражалась в отсутствии костюма, его сменили джинсы и водолазка. Снова раскланялся.

— Прошу вас, донна Элоиза, следуйте за мной.

Они отправились в крыло службы безопасности, поднялись в лифте на самый верх здания и вышли в элегантной приёмной. Там не было даже стола с компьютером, только несколько мягких кресел. И двери.

Помещение за дверью было полукруглой формы и небольшого размера. Окно от потолка до пола, прекрасный вид на вечерний город. В центре комнаты накрытый стол. Слева от дверей еще один стол, на котором столовые приборы, тарелки, блюда под крышками, корзина, прикрытая салфеткой, судя по запаху — с выпечкой, в общем — разные разности, которыми могла похвастаться кухня палаццо д’Эпиналь. С другой стороны стоял стол с техникой — пара компьютеров, принтер, сканер, провода. И рядом с ним обитый кожей диван.

Навстречу Элоизе из кресла поднялся Марни. Он, как и Лодовико, был одет в джинсы и водолазку, глаза его сияли. Он уже не хромал, если бы она не знала о ране, то не догадалась бы, двигался он с прежней уверенной грацией хищного зверя.

— Дорогая госпожа де Шатийон! Приветствую вас в нашем логове! Я очень рад, что вы приняли наше с Лодовико предложение и пришли, — он взял ее руку, поцеловал и проводил к столу. — Устраивайтесь.

— Лодовико сумел пробудить во мне любопытство, — сказала она, усаживаясь

— Мы очень на это надеялись.

— Как поживает ваша нога?

— Вы не поверите, отлично. Я думаю, это благодаря вашим умелым рукам.

— Что сказал господин Бернардини? — ей было приятно, но про себя-то она знала, что на самом деле руки не такие уж умелые, да и давно не практиковались.

— Бруно сказал, что не представляет, откуда взялась боль ночью — ведь никакого воспаления он не обнаружил.

— Хорошо обработали, — пробормотала Элоиза.

— Донна Элоиза, что вы обычно пьете за дружеским и серьезным разговором? — Лодовико отошел к сервировочному столу, где стояли разные бутылки.

— За серьезным разговором я пью разве что кофе, — усмехнулась она.

— Кофе — это обязательно, а что вы будете пить? — Лодовико был настойчив.

— Ладно, уговорили, я буду пить красное вино, — сдалась Элоиза.

— У нас неплохой выбор. Насколько сладкое?

— Несладкое. Сладкое тоже люблю, но это уже почти десерт, так?

— Отлично, начинаем с несладкого. Мясо?

— Да, пожалуй. А вы расскажете, что происходит, и что я здесь делаю.

Мужчины переглянулись с улыбками. Марни даже плечами пожал.

— А что происходит? — преувеличенно удивленно переспросил он. — Мы с вами ужинаем, так?

— Ну, если это был всего лишь предлог, чтобы поужинать в моей компании…

— Нет, Элоиза, — Марни стал серьезным. — Мы на самом деле хотели поговорить. И сделать вам некое предложение.

— Свататься мы пришли, — ухмыльнулся Лодовико, подцепляя вилкой из салатницы маринованный шампиньон.

— Что? — Элоиза нахмурилась.

— Не в том смысле, на который вы уже обиделись, — он очаровательно улыбнулся и подлил ей вина в бокал.

— Вы согласитесь говорить с нами откровенно? — спросил Марни. — Хотя бы в тех же пределах, как со мной в том подвале.

— А это имеет значение?

— Да, конечно, — Лодовико стал серьезным. — Скажите, донна Элоиза, вам раньше не приходилось участвовать в такого рода операциях?

— Честно говоря, нет. Я один раз в жизни, гм, попала в историю, если это можно так назвать. Как бы сказал монсеньор Марни — в качестве статиста. От меня ничего не зависело. И рассказать вам подробности я не смогу, увы.

— Понимаю. Но мы, знаете ли, не попадаем в истории, мы создаем их сами. И хотим позвать вас поучаствовать.

— То есть? — Элоиза переводила внимательный взгляд с одного на другого.

— Лодовико сказал именно то, что собирался, госпожа де Шатийон. Мы проанализировали нашу последнюю операцию и поняли, что нам очень нужен человек, который метко стреляет, способен скрыть оружие от обыска и пробраться куда-нибудь незамеченным, на слух отличает правду от лжи и умеет дезинфицировать раны.

— И, кроме того, является феерически красивой женщиной, которая одним своим видом может заставить есть у нее с руки, — очаровательно улыбнулся Лодовико.

— Я правильно понимаю, что все перечисленное является комплиментами? — Элоиза прищурилась.

— Абсолютно правильно, донна Элоиза. Сдается мне, Себастьяно может сказать вам еще пару десятков, но все они будут уже совершенно другого толка, к делу сейчас не относящегося.

— В принципе, ты это всё сказал словами «феерически красивая женщина», — пробормотал Марни. — Дорогая госпожа де Шатийон, если вы хотите подробностей — я с удовольствием вам их расскажу, но только с глазу на глаз.

— Хорошо, я запомню ваше предложение, — сверкнула глазами Элоиза.

— И мне будет очень приятно, если мы еще вернемся к этой теме. Ну а я тем временем изложу вам те соображения, ради которых мы вас сегодня позвали. Безопасность такого лица, как наш монсеньор Шарль, его штата сотрудников и их всяческой деятельности — весьма хлопотное предприятие. Приходится заниматься очень разными вещами. Не всегда дела решаются обычными путями, иногда приходится планировать силовые операции. Конечно, силовые — это громко сказано, чаще всего бывает достаточно поговорить и убедить человека, например, отдать то, что ему не принадлежит. А иногда приходится кого-нибудь найти, или получить от кого-нибудь информацию, или еще что… Почему-то мне кажется, что вы очень хорошо умеете убеждать.

— Правильно кажется. Умею, — кивнула Элоиза.

— Вот и мы об этом! Более того, мы всегда стараемся работать в рамках закона. Но поскольку приходится взаимодействовать с разными людьми, то и нам нужно быть готовым к очень, очень разной работе. Поэтому нам так понравилось то, что вы умеете и снимать боль, и метко стрелять. В общем, мы бы хотели иметь возможность время от времени просить вас о помощи. В каждом конкретном случае за вами остается право соглашаться или не соглашаться на участие в операции. Что скажете?

Элоиза молчала.

— Себастьяно не сказал, что участие в такого рода операциях оплачивается отдельно, и его высокопреосвященство не скупится, — заметил Лодовико. — Вот скажите, донна Элоиза, вам нужны деньги?

— Право, не знаю. Я по рождению принадлежу к числу богатых бездельников, определенная часть моих родственников ни дня в жизни не работала по найму, и они до сих пор в недоумении, что заставляет работать меня. Поэтому деньги не являются для меня мотивацией абсолютной и безусловной.

— Тогда я предложу вам другую, — улыбнулся Марни. — Хотите приключений? Можем обеспечить. И при этом будем беречь вас как зеницу ока, так что о безопасности не думайте, это наша забота. Ваша жизнь будет похожа на авантюрный роман — всё время что-то случается, и практически всё зависит от вас. Нередко наши истории связаны с путешествиями и нам случается оказываться в таких местах, куда просто так ни за что не попадешь, потому, что нормальные люди о таких местах и знать не знают. Присоединяйтесь, не пожалеете!

Элоиза молчала и смотрела ему в глаза.

— Присоединяйтесь, донна Элоиза, с нами не соскучитесь, — подхватил Лодовико.

— Можно мне не давать вам ответа прямо сейчас?

— В теории можно, конечно, а на практике что вас смущает? — Марни подлил вина ей в бокал, передал сыр и кусочки рыбы.

— Вот-вот, не замуж же зовем! — хмыкнул Лодовико.

— Я несколько ошарашена. Мне нужно некоторое время побыть наедине с этой мыслью.

— Нам выйти? — поднял бровь Лодовико.

— Не поможет, — сверкнула на него глазами Элоиза.

— Тогда соглашайтесь, Элоиза, зачем тянуть время?

— А вы рассчитываете на меня уже завтра?

— Нет. Но нам будет спокойнее, если мы будем знать, что вы с нами, — улыбнулся Марни.

Она помолчала пару минут, потом улыбнулась и протянула им обе руки.

— Хорошо, убедили. Я с вами.

Лодовико церемонно пожал протянутую ему руку. Марни издал торжествующий вопль и коснулся губами ее пальцев.

— Тогда пьем за сотрудничество! — он моргнул Лодовико, тот принес другие бокалы и налил коньяк.

Элоиза впала в странное, близкое к эйфории состояние. Ей было весело и легко, но она совершенно не представляла, что ей дальше делать с этой легкостью и весельем. Да, в их компании необыкновенно радостно и удивительно беззаботно, но она же решила в кои веки раз быть серьезной? Правда, они способны преподносить ой какие сюрпризы, кто вот ожидал, что сидение в подвале, прицельная стрельба и минимальные врачебные навыки дадут такой удивительный эффект? Тем более что раньше значимые мужчины не одобряли её склонности к оружию, особенно тот, кто по работе не расставался с оружием никогда. Его прямо наизнанку вывернуло, когда он увидел, что у неё есть пистолет, а ещё что это подарок дяди, генерала де Шатийона. Уверял, что ей стрелять ни к чему, потому что есть он, который защитит её от любой опасности. Правда, жизнь показала, что он и себя защитить не смог, не только её, но это, как говорится, дела давно минувших дней.

Видимо, она просто давно не бывала в хорошей дружеской компании. После истории в Женеве она слишком долго печалилась и окукливалась. Привыкла, и думала, что это нормально и навсегда. А жизнь-то сложная! Как она, оказывается, была права, когда заинтересовалась предложением Симона Эмильена поработать на Ватикан! Вот тебе и тихое кресло аналитика, хи-хи.

Последняя мысль вызвала у нее вполне видимую снаружи улыбку.

— Элоиза, вы довольны? А теперь признавайтесь, чего вам еще не хватает на столе? Может быть, нужно что-нибудь достать? — Марни сиял.

— Из-под земли? — хмыкнула Элоиза.

— Не важно, — он тоже улыбался.

— Тогда — какой-нибудь мусс или десерт. Я очень предсказуема и люблю капуччино со сладостями

— Для вас — все, что захотите, донна Элоиза.

Лодовико поставил перед ней два вида шоколадного мусса и большую чашку капуччино, она медленно, с удовольствием ела и думала, что теперь нужно как-то завершать вечер, только пока не могла придумать, как. Нет, двадцать лет назад, когда кровь была в целом горячее, она бы не сомневалась — ребята, вы классные, Лодовико просто супер, но мужчина мечты — это Себастьяно, давайте обсудим, что там еще осталось, и пошли ко мне, я приглашаю, продолжим разговор вдвоем. Десять лет назад тоже было бы просто, и она бы действовала сильнее и грубее. Очаровать обоих разом — не бог весть как сложно, и вряд ли они были бы против, хоть Лодовико ей и не доверяет до конца. Но тут же речь не о доверии, а об удовольствии, и его-то хватило бы на всех троих. Ну а что потом — да пусть сейчас все горит синим пламенем, а потом и разберемся.

Но что делать спокойной, хладнокровной и рассудительной современной Элоизе? Наслаждаться десертом, пить кофе и коньяк, слегка улыбаться и вежливо отклонять разные выходящие за рамки этого образа предложения, какими бы соблазнительными они не казались. Даже если эти предложения и исходят из недр её собственной головы. Пострелять — ладно, попробуем. А вот в гости никого звать не будем.

— Кстати, донна Элоиза, — прищурился Лодовико, — а когда и где вы тренируетесь?

— То есть?

— Где вы стреляете?

— Да давно уже нигде, все мои навыки — это остатки прежней роскоши.

— Раз уж мы договорились, я думаю, вам стоит ходить в наш тир и тренироваться. О времени сможем договориться?

— Наверное. У меня его много. А кто будет мной… руководить?

— Здесь этим занимаюсь я, — Лодовико поклонился, по-прежнему изысканно-вежливо.

— Хорошо, договоримся. А вы, монсеньор, тоже ходите тренироваться к Лодовико?

— Не поверите — да. По субботам, с утра. Не хотите составить мне компанию?

— Извините, нет. Я бы предпочла никому компании не составлять. Это возможно, дон Лодовико?

— Полагаю, возможно.

— А его преосвященство? Что он думает о вашей деятельности?

Мужчины переглянулись, посмеялись. Ответил Марни.

— Он доверяет нам. Считает, что мы профессионалы и сами изберем оптимальный способ решения проблем.

— Хорошо. Значит, и я доверюсь профессионализму. Спасибо большое, господа, за прекрасный ужин и хорошую компанию. Увидимся завтра. Нет, провожать меня не нужно, я не заблужусь, спасибо, — выбралась из-за стола, вежливо наклонила голову, вышла из комнаты.

* 13 *

Когда Элоиза покинула комнату, Лодовико подлил коньяка в бокалы и хмуро поинтересовался:

— Ну что, доволен?

— В смысле? Чем я должен быть доволен? — Себастьяно улыбался.

— Зачем-то зазвал ее с нами работать, и еще меня подбил на уговоры!

— Я считаю, что Элоиза может быть нам полезной.

— Тебе виднее, конечно, ты с ней в подвале сидел, а потом еще и в комнате ночевал, но я пока этого не понял, извини. Мне кажется, что у нас достаточно хороших парней, которые способны и в цель попасть, и еще много что сделать.

— Во-первых — да, сидел. А во-вторых — раз я не могу с ней спать, и она по каким-то причинам совсем не хочет ответить мне взаимностью, то я готов хоть черта лысого на поводке выгуливать, только бы она была рядом! И то, что она может быть нам много чем полезна, это просто так, милый дополнительный плюс. Если хочешь — чтобы тебе спокойнее было. А вопрос о ее участии в наших делах не обсуждается.

— Да куда тут спокойнее — теперь еще и это чудо тут будет болтаться, мало нам своих проблемных!

— Давай договоримся так: если от нее будут проблемы, тогда их и обсудим, — Марни отпил из бокала и помолчал немного. — Знаешь, я же уже успокоился… почти. Практически мог видеть её и не спрашивать себя, что я тогда сделал неправильно. И даже вчера утром, когда мы сели в машину и поехали, я ещё подумал, что смотрю на неё, и уже ничего не болит. Потом она сделала глупость, нас задержали, меня разоружили, и когда мы оказались в подвале, то кроме раздражения, у меня к ней было мало что.

— А что изменилось потом? — хмыкнул Лодовико. — Она-то осталась той же самой.

— А черт его знает. Поговорили, не факт, что по душам, но не без пользы и приятности. Потом она этого урода подстрелила так удачно. А потом еще и в ноге моей копалась. И говорила комплименты.

— Она? Тебе?

— Да. Но это уже к делу не относится. Кстати, а ты видел тот документ, из-за которого все произошло? Который у нас хотели забрать, да еще и не стесняясь в средствах?

— Ну, видел, но ни черта не понял. То есть — копию видел, когда ваши вещи забирали из офиса Моллини. Я не знаю латыни.

— Я тоже не знаю, а она — знает. И Шарль знает. С кого начнем?

— С Шарля. Ему я доверяю, а ей — пока нет.