3.5 Ещё раз о почти забытых умениях

* 14 *

На следующий день в девять утра в кабинете кардинала д’Эпиналя собрались на совещание Марни, Элоиза, отец Варфоломей и собственно кардинал. Лодовико куда-то сорвался буквально за пять минут до начала, сказав, что появилась информация, которую нужно проверить, а потом он сразу же придет.

Кардинал пригласил Элоизу и Марни за специальный стол, на нем уже стоял кофейник, чашки и прочие сладкие и несладкие принадлежности для стимуляции мыслительной деятельности. Тут же возник черный змей Чезаре, обнюхал пришедших, потерся мордой о туфли Элоизы, а потом запрыгнул на колени к Марни. Устроился и принялся громко урчать, перебирая когтями.

— Эй, чудовище, не смей в меня когти впускать, — Марни вынул когти из ноги и осторожно положил лапы сверху на ногу.

— Позвольте, я с ним поговорю, — Элоиза пристально посмотрела коту в глаза, почесала его за ушами, и кот почти сразу зажмурился, вытянул лапы, положил на них голову и задремал.

— Вы кошачий язык знаете, не иначе, мои сотрудники не врут, — восхитился Марни. — Кофе?

— Да, пожалуйста.

Марни налил кофе Элоизе, отец Варфоломей — всем остальным участникам совещания, и обсуждение началось.

— Итак, Шарль, расскажите, пожалуйста, что вы знаете о тексте и об истории в целом. Позавчера получилось не слишком приятно, и если бы у меня вовремя были сведения о неизвестно откуда взявшемся документе, я бы сразу инициировал поиск информации, — Марни поставил чашку и внимательно смотрел на кардинала.

— Да, Себастьен, вы абсолютно правы, а я сглупил, — не стал спорить кардинал. — Рассказываю: этот текст — кстати, где он?

— Вот он, — Элоиза положила на стол бумажный конверт с пожелтевшими хрупкими листами.

— Этот текст лежал вместе со счетами, принесенными мне на подпись. Счета самые обычные, о покупке двух витрин и ещё разной мелочи в экспозицию. Моллини как юрист отслеживал процесс со стороны продавца, после его визы должна была быть моя, окончательная. Я прочитал текст, он изрядно меня позабавил, потом попросил Элоизу прочесть его тоже. Мы обменялись впечатлениями, и я попросил ее обменяться впечатлениями с Моллини. Вот и все, что я знаю.

— Варфоломей, ты что скажешь?

— Три дня назад на аукционе «Кристис» был выставлен предмет, подходящий по описанию к нашему медальону, вот, взгляните, — он положил на стол свой планшет, на экране которого была фотография. — До торгов еще есть время, почти два месяца.

Марни взял планшет и стал рассматривать не слишком крупное изображение.

— Описан как медальон кардинала Галеотто делла Ровере.

— Да, был такой. Племянник папы Юлия Второго, умер в 1507 году при невыясненных обстоятельствах. Найден мертвым в собственной постели, — выдал справку отец Варфоломей.

— То есть подходит под нашу историю, — заметила Элоиза.

— Да. Но есть вопросы: где медальон хранился все это время? Я посмотрел поверхностно — за последние сто лет нигде не всплывал, не продавался, никак не обнаруживал себя, — продолжал отец Варфоломей.

— Да где угодно, в любой частной коллекции. Или не в коллекции, а в банке, в хранилище, на чердаке в сундуке… где угодно, — включился в разговор кардинал.

— Легенда гласит, что медальон исчез с концами. А что там у нас на аукционе, есть ли какое-то описание? Варфоломей, не мог бы ты осмыслить всё, что там известно, и поискать для меня какие-нибудь зацепки? — Марни поставил чашку из-под кофе на стол и в очередной раз посмотрел в телефон.

Телефон молчал.

— Вам должны звонить? — тихо спросила Элоиза.

— Мне не нравится, что Лодовико молчит. Он не сообщил, куда отправился, и не выходит на связь уже некоторое ощутимое время.

— Может быть, он знает, что делает?

И тут телефон зазвонил.

— Слушаю… Что?! Вы все рехнулись? Немедленно везите его сюда! — Марни подскочил и был готов куда-то бежать.

— Себастьен? — Шарль решительно взял его за рукав. — Что происходит?

— Машина Лодовико взорвалась при невыясненных обстоятельствах. Он жив, к счастью, поехал не один. Сейчас привезут сюда, — он выдохнул и сел. Потом снова взялся за телефон и позвонил Бруно.

— Себастьяно, Бруно все сделает, как нужно, и даже лучше, — рассудительно сказал отец Варфоломей. — Не паникуй. Кто везет Лодовико?

— Антонио, он и звонил, — что, неужели выдержанный Себастьен Марни и вправду паникует?

— Ты доверяешь ему? — продолжал расспросы отец Варфоломей.

— Вполне, — Марни продолжал хмуриться.

— Вот и не паникуй.

Совещание естественным образом свернулось. Кардинал звонил и просил молиться за Лодовико, отец Варфоломей звонил и наводил справки об аукционе, Марни умчался вниз, Элоиза подумала, предупредила, что она на расстоянии телефонного звонка и отправилась к себе — работать.

* 15 *

Лодовико доставили минут через двадцать. Бруно с помощниками уже ждал в гараже, после поверхностного осмотра он сказал, что кое-что зашить и скорее всего сотрясение, а в остальном — отделался легким испугом. Антонио выглядел испуганным и потрепанным, но, завидев Марни, подтянулся.

— Рассказывай, — бросил тот.

— Поехали, приехали к неизвестному мне зданию. Тоже типа дворца, но поменьше раз в двадцать, чем у нас здесь. Два этажа. Сначала дон Лодовико пошел внутрь один, меня оставил в машине. Потом приказал идти внутрь тоже. Я запер машину и только успел подняться по лестнице и войти внутрь, не понял, там внутри не то ремонт, не то разруха, как он уже бежит мне навстречу и говорит — сматываемся. Мы к машине, и тут у него звонит телефон, да как-то странно, никогда такого звука у телефона не слышал. Он уже почти до машины добежал к тому моменту, только было собрался дверь открыть, но остановился ответить, и тут машину рвануло. Он ближе стоял, его отшвырнуло будь здоров, я дальше, только оглох. Позвонил на ближайшую базу, запросил машину, а потом уже вам, монсеньор. Вот, всё, как оно и было. Остальное уже дон Лодовико сам расскажет, дай-то ему бог поскорее в себя прийти.

— А где его телефон? Он сохранился?

— Да подобрали, он потрескался, но вроде глобально живой. Отослать в техподдержку, чтобы поковырялись?

— Да, отошли. Я буду у врачей, все результаты мне туда.

Марни отправился в медицинский блок и остался там ждать известий об обследовании Лодовико.

* 16 *

Элоиза пришла во владения Бруно после работы. За час до того ей сообщили, что у нее отменилась тренировка и образовался свободный вечер. Воистину, эта неделя неблагоприятна для тренировок, просто бедствие какое-то.

Хотя она и знала, что Лодовико её недолюбливает, но все же решила пойти и узнать — как он там. Вроде они просили её помогать, если что, а вдруг там то самое если что?

Лодовико находился в одной из прекрасно оборудованных палат, а в приёмной перед дверью обнаружились Марни и Анна. Анна вроде бы собралась уходить, но увидев Элоизу, осталась.

— Какие новости? — спросила Элоиза.

— Да непонятно, — ответил Марни. — Вроде бы повреждений немного, всё, что могли — зашили, но он как-то неудачно приложился головой и до сих пор не приходит в себя. Бруно бегает с томограммами, но ничего не говорит.

Элоиза задумалась. Она никогда не была хорошим диагностом, да и вообще давно уже кроме своей головы ничьей другой не интересовалась, но посмотреть-то можно, наверное.

— Вы разрешите на него взглянуть? — спросила она у Марни.

— А тебе зачем? — удивилась Анна.

— Так. Хуже-то в любом случае уже не будет, верно? Или надо у Бруно спросить?

— Да ладно, заходите. Он все равно вас не увидит и ничего вам не скажет, — пожал плечами Марни.

— Я поняла. Если вам так спокойнее — пойдемте вместе.

Марни, не говоря ни слова, открыл дверь в палату и пропустил её. Элоиза вошла и подошла к больному. Сосредоточилась. Закрыла глаза. Ну да, раны зашили, ушибы обработали, переломов нет. Хотя… а это что такое? А, ясное дело, что в комплекте сотрясение, гематома… ладно, попробуем.

— Вы не в курсе, ему правили голову после сотрясения? — спросила она у Марни.

— Бруно таких слов не говорил, если что, — Марни внимательно на нее посмотрел.

Она села на стоящий рядом с кроватью стул, снова сосредоточилась. Положила руку ему на лоб, камень в специально надетом перстне помог сконцентрироваться сильнее. Так, гематому убрать. Вообще, она такое раньше делала. Ну и убрать последствия сотрясения, это в сравнении с остальным сущие пустяки.

За спиной что-то говорила Анна, но Элоиза уже не слушала. Кажется, они вышли вместе с Марни. Ну и хорошо.

Внешний мир на некоторое время перестал существовать.

* 17 *

Элоиза отняла похолодевшие пальцы от головы Лодовико и медленно, глубоко вдохнула. Было душно, хотелось на воздух. Попробовала встать. Не получилось, ноги оказались совсем слабыми и держать не хотели. Непорядок, нужно еще раз сосредоточиться. Еще не хватало — здесь упасть!

Минут через пять она смогла встать и дойти до двери. Открыла, вышла. Увидела три пары любопытных глаз — Марни, Анна, Бруно. Вот, еще только врача-то и не хватало.

— Элоиза, как там поживает наш больной? — спросил Марни.

— Я надеюсь, что хорошо.

— Вы там так сосредоточенно сидели, — Бруно смотрел на нее очень пристально и въедливо.

— Да, монсеньор Марни не возражал, чтобы я там посидела. Думаю, хуже не стало.

Голова резко закружилась, пришлось сесть.

— А с вами что? — Бруно подскочил к ней, стал считать пульс.

— Давление упало, — тихо сказала она.

— Похоже на то, — согласился врач. — Сейчас поправим, — хотел было выйти, но она резко сверкнула на него глазами.

— Нет, не нужно никаких лекарств. На самом деле не нужно, я знаю, о чем говорю.

— Предположим. Но давление-то измерить можно?

— Можно. Только без толку.

— А почему у вас пальцы такие холодные?

— Кровоток слабый, — она закрыла глаза и прислонилась к стене.

— Может быть, кофе?

— Да, крепкий и сладкий, — разрешила она.

Из кофемашины добыли кофе, Анна положила туда сахар и размешала. Элоиза взяла чашку, сначала вдыхала запах, а потом медленно, маленькими глотками выпила.

— Ну как? Лучше? — спросил Марни.

— Да. С вашего позволения, я пойду.

— Идёмте, я вас провожу, — сказал он.

Взял за руку, помог подняться. Обхватил за плечи и повёл наружу.

Анна и Бруно переглянулись.

— Что это было? — спросил он.

— Не знаю. Ты же в курсе, у нее время от времени болит голова. Может быть, и здесь внезапно настиг приступ?

— На самом деле, у меня есть одно подозрение. Через некоторое время схожу к донне Элоизе и проверю, — хмыкнул Бруно.

— Ну а я сейчас пойду, посмотрю, как они там, — Анна улыбнулась и вышла.

* 18 *

Элоиза чувствовала себя настолько слабой, что совершенно не протестовала против того, чтобы Себастьен отвёл ее домой. Он и отвёл, отпер дверь её ключами, усадил на диван в гостиной, сел рядом, держал за руку.

Через несколько минут пришла Анна.

— Давайте-ка уложим ее нормально в постель, — распорядилась она.

— Анна, можно тебя попросить? — прошелестела Элоиза.

— Конечно, что сделать?

— В верхнем ящике комода хрустальный флакон, в нем красная жидкость. Налей мне, пожалуйста, десять капель. Это не отрава и не наркотик, это укрепляющее.

— Сейчас… — Анна взяла на столике стакан, нашла в комоде флакон и сделала, что просили.

Элоиза выпила, поморщилась. На её лицо начали возвращаться краски.

— О, кажется, это помогло лучше, чем кофе, — заметил Марни.

Через четверть часа Элоиза лежала в постели, Анна сидела рядом на стуле, а Марни тоже сидел рядом и держал ее за руку. Так их и обнаружил появившийся еще через некоторое время Бруно.

— Что ж, господа, у меня радостное известие — Лодовико пришел в себя. Потери памяти нет, все обошлось.

— Тогда я пойду, посмотрю на него, — Марни поднялся. — Элоиза, выздоравливайте.

— Анна, а ты не хочешь тоже пойти на кого-нибудь посмотреть? — спросил Бруно.

— С чего это? Не хочу.

— Ну тогда я скажу открытым текстом. Мне нужно поговорить с госпожой де Шатийон. Наедине.

Анна скорчила рожицу, подмигнула Элоизе и вышла.

Бруно смотрел на Элоизу и молчал. Некоторое время. Потом спросил:

— И как, госпожа де Шатийон, вам лучше?

— Спасибо, уже да.

— Не расскажете, что это было?

— Да вы сами всё видели — давление упало. У меня так бывает.

— Госпожа де Шатийон, вы, скорее всего, не знаете, но мне в свое время довелось поработать ординатором у врача по имени Доменика Фаэнца.

Элоиза посмотрела на него, как будто впервые увидела.

— Вам? У нашей Доменики? — рассмеялась она.

— О, вы, оказывается, тоже ее знаете. Да, именно у неё.

— И вы хотите сказать, что видели, как она работает?

— Доводилось. Операции без наркоза и всё такое. Она гениальный хирург.

— Вроде того. Но как вы оказались здесь?

— Кардинал искал себе в штат очень хорошего специалиста. Очень хорошего, — подчеркнул он.

— И почему вы рассказываете мне об этом сейчас?

— Лодовико пришел в себя через четверть часа после того, как вы вышли от него. Я сделал ему повторную томограмму и не увидел ни гематомы, ни последствий сотрясения. Он все помнит и разве что ощущает слабость, но в остальном в порядке. Его не тошнит, голова не кружится. Вы пробыли с ним наедине полчаса. Что вы с ним сделали?

— Строго говоря, я просто попыталась ничего не ухудшить. У меня много лет не было практики.

— Госпожа Фаэнца тоже была вашим руководителем?

— Да, еще в школе. Она, гм, возлагала на меня определенные надежды, думала, что я стану врачом. А я не стала.

— Вы с ней даже внешне чем-то похожи.

— Это естественно, мы родственницы, хоть и дальние.

— Кстати, а почему вы не стали врачом?

— Не захотела, да и все. И если я до сих что-то помню, то это как раз заслуга Доменики, которая вбивала мне в голову и анатомию, и физиологию, и кое-что еще.

— Вы хотите сказать, что после школы не практиковали?

— Именно. Только по мелочи — снять боль, заживить царапину, рассосать синяк.

— Но почему?

— Знаете, я работала в очень тихих и стабильных системах. И когда я писала диссертацию, и когда потом в комфортабельных кабинетах считала циферки и готовила обзоры — вокруг меня не стреляли, машин не взрывали и ничего другого в этом духе тоже не делали. Почему-то я не могу просто смотреть, если знаю, что мне удастся помочь.

— Скажите, а кардинал знает, какое сокровище сидит у него в аналитической службе?

— Если вы имеете в виду мои остатки медицинских умений — нет, не знает. И я заинтересована в том, чтобы не узнал как можно дольше. Я допускаю, что кузина Доменика несколько расширила ваш кругозор, но я не уверена в остальных обитателях дворца. Поэтому я предлагаю вам молчать.

— А если я не соглашусь?

— Вы хотите предстать сумасшедшим, гоняющимся за призраками? Все то, о чем вы будете рассказывать, невозможно доказать.

— Пожалуй, вы правы. Договорились — я молчу. Но у вас было еще два свидетеля, и сейчас они общаются с вашим пациентом.

— Я думаю, что мне удастся договориться и с ними тоже.

— Хорошо… А скажите еще вот что — насколько я помню, доктор Фаэнца после своих операций сознания не теряла, что с вами?

— Так у нее много практики. А у меня — только способности, знания и остатки навыков. Что-что вы хотите мне сказать? Что такими способностями нельзя разбрасываться? Жизнь — шутка сложная, бывает по-всякому…

* 19 *

Тем временем очнувшийся Лодовико шевелил глазами, вертелся в постели и ругался шепотом, потому что на громко не хватало сил. Марни и Анна, обрадованные позитивными изменениями, только что не прыгали вокруг.

— Молчи, не болтай, завтра расскажешь, что там у тебя произошло. Ты жив и отлично! — радовался Себастьяно.

— Я помню взрыв и кое-что непосредственно перед ним, но что было потом? Кто притащил меня домой? Антонио?

— Именно он. Бруно сказал, что тебе нужен полный покой, поэтому не вертись и лежи смирно, ясно? Все равно сейчас мы уже никуда не побежим.

— Монсеньор, я могу остаться и присмотреть, чтобы лежал смирно, — сказала Анна из-за спины Марни.

— У тебя же вроде еще одна подопечная? — удивился он.

— А за ней можете присмотреть вы, если она вообще не спит. Кстати, если не спит — рекомендую покормить ее ужином.

— Анна, ты серьёзно? — он смотрел на нее удивленно и недоверчиво.

— Абсолютно. Идите. Мы с Бруно здесь справимся.

А Лодовико силился понять, что же происходит.

— Анна, хоть ты скажи — что со мной?

— Бруно сказал — уже ничего серьезного. Лежи и не подскакивай, а завтра посмотрим, что с тобой дальше делать!

И тут вернулся Бруно.

— Поговорили? Все, отправляйтесь.

— Бруно, я могу с ним посидеть, — заявила Анна.

Он устало посмотрел на нее и махнул рукой.

— Хочешь — сиди. Монсеньор, а вы отправляйтесь. Нечего тут всем толкаться.

— Вы поняли, куда вам теперь? — сверкнула глазами Анна.

— Понял, — улыбнулся он в ответ. — Я попробую.