Глава 16 Волшебство музыки

Этот блок воспоминаний было рассказывать легче всего. Самое начало отношений, зарождение чувств, шквал новых эмоций. У меня даже улыбка с лица не сходила во время сеансов, так приятно было хоть памятью, но вернуться в счастливые дни юности. Как бы хотелось иметь шанс вернуться в прошлое и всё изменить. Надавать самой себе затрещин, послать родителей к чертям и уехать с Максом в Москву. Но, увы, такие чудеса людям были неподвластны. Так что оставалось только вспоминать. Вспоминать, проживать и отпускать свои воспоминания. Прощаться с ними. Владислава сказала, что если я не отпущу прошлое, то лучше мне не станет. Что я так и буду вариться в адском котле, состоящем из сожалений, тоски, горечи и чувства вины. Буду безостановочно бежать вслед за поездом, который давно ушел. И доведу себя в итоге до тяжелого невроза или инфаркта. Она советовала снова пропустить через себя и развеять кадры прошлой жизни, как прах из погребальной урны. – Это единственный выход, Оля. Если ты хочешь двигаться дальше. Если не хочешь потратить оставшуюся жизнь зря. Ты еще молода и красива, у тебя есть все шансы начать жизнь с чистого листа. А пока ты только закапываешь себя всё глубже. Существуешь, а не живешь. И пора уже сделать выбор. Ты хочешь продолжать существовать в таком вот полудепрессивном состоянии, или начать жить полноценно. Всё зависит от тебя, от твоего желания. Если его не будет, то ни я, ни кто другой тебе помочь не сможет. – Я хочу начать жить, – ответила тогда Владе. Собственно, если я бы не хотела перемен к лучшему, то и не пришла бы на сеанс. Или бросила бы ходить после первого приема. И Лене меня бы не удалось заставить. Но я настроилась решительно и старалась следовать всем советам психолога. После первого блока мы с Владиславой сделали перерыв. Провели несколько почти медитативных сеансов. А потом я продолжила свою исповедь. ***** Родителям я не рассказывала о Максиме, мне хватило тех нравоучений от матери, которые она мне высказала во время выпускного. Так что я упорно молчала, подала документы в вуз, а свидания с Тихомировым прикрывала встречами с подружками. Ленка, которая была в курсе моего романа с самого начала, меня усиленно прикрывала, и я ни разу не спалилась. А еще я решила отмежеваться от родителей и подала заявление на получение комнаты в общежитии. Конечно, в первую очередь места давались приезжим из деревень и поселков, так что я была в самом конце списка. Но мне повезло. В тот год первокурсников было немного, а выпускников, наоборот, очень много, так что в общежитиях оставались свободные места. И одно из них я получила. Родители, конечно, возражали, но в итоге я смогла их переубедить. – Ладно, – отец махнул рукой, – хочешь взрослую жизнь на зуб попробовать? Одной пожить? Заселяйся в общагу. Но учти, если я буду получать жалобы от куратора, если узнаю, что ты там в каких-то пьянках и оргиях участвуешь и на учебу болт забиваешь – сразу же домой вернешься. Будешь под домашним арестом жить и ходить по маршруту университет-квартира. Никаких ночевок у подруг, кафешек, походов в кино до тех пор, пока диплом не получишь. Поняла меня? Спорить с отцом я не стала. Знала ведь, какой у него авторитарный характер. Чем больше споришь, тем хуже будет. Ввязываться же в передряги, ходить на всякие вписки и напиваться на тусах я не собиралась, тут упрекнуть отцу меня будет не в чем. Так зачем ссориться зря? –Поняла, пап. Я буду хорошей девочкой, – покивала я послушно, а за спиной скрестила пальцы наудачу. Чтобы отец не передумал и не запретил мне жить в общежитии. И мой план удался. Я переехала в общежитие, родителей навещала несколько раз в неделю и оставалась на ночевки по воскресеньям. С девчонками по комнате, секции и этажу общалась активно, но во всяких гулянках участия не принимала. Как меня ни уговаривали и ни тянули. На учебу налегала усиленно и первую сессию закрыла на «отлично», получив право на повышенную стипендию. Отец был доволен и дал добро на дальнейшее мое проживание в студгородке. Что же до Максима, то у нас всё было прекрасно. Мы продолжили встречаться при каждой удобной возможности, прозвучали первые признания в любви, и да, мы стали близки… И поворотным моментом стал как раз тот концерт в парке. Когда мой маэстро играл под проливным дождем, а публика восторженно ему внимала. Это было в середине сентября. Стояло необычайно теплое, если не сказать жаркое бабье лето. Прогноз погоды не обещал ни дождей, ни грозы, ни сильного ветра. Так что в парк я отправилась в лёгких туфлях и платье с рукавами. Испортилась погода очень быстро. Уже во время концерта. За какие-то полчаса небо затянуло тучами, но я все еще надеялась, что распогодится. Но не распогодилось. Дождь хлынул прямо во время выступления Максима. А он… Он даже не сбился… Лишь головой тряхнул и доиграл выступление до конца. И народ стоял, как зачарованный. И только когда прозвучали финальные аккорды, бросились врассыпную, искать укрытия от дождя. Но перед этим одарили Тихомирова бурей аплодисментов. Что было потом с концертом, полностью его остановили или прервали на время дождя – я не знаю. Меня тогда интересовал только Максим. Встретились мы там, где и договаривались – возле кафешки, в которой хотели посидеть. Только дождь внес сильные коррективы в наши планы. Я вся вымокла, пока добежала до навеса над крыльцом. Да и Макс промок до нитки. Впрочем, тогда меня это не особо волновало. Мое сердце грохотало на такой скорости, разгоняя кровь по венам, что холода я не ощущала. Мне, наоборот, было очень жарко. А при появлении Макса пульс вообще зашкалил до предела. Не сдержавшись, побежала навстречу и буквально повисла у него на шее. – Ты был великолепен, мой Маэстро, – прошептала ему в самые губы. – Всю толпу свел с ума. Даже дождь ей побоку был. В зеленых глазах заискрились тепло и довольство в ответ на мои слова. Макс провел по лицу ладонью, вытирая дождевую воду, лукаво улыбнулся и спросил: – Я старался. И теперь, полагаю, мне светит награда? – О да, – с улыбкой подаюсь вперед, награждая моего маэстро жарким поцелуем.