Глава 22 Возрождение

Оля. Наши дни Мы прорабатывали с Владиславой всё. И мою историю с Максимом, и отношения с мужем, и проблемы с родителями. Больше двух месяцев ушло на то, чтобы распутать этот клубок, но результат того стоил. Я начала чувствовать себя живой. По-настоящему живой, цельной единицей и самостоятельной личностью. – Оля, твой разрыв с родителями – это своеобразное перерезание пуповины. Не кори себя за него. По-другому было нельзя. Слишком долго они руководили твоей жизнью. Они сломали тебя морально, сделали послушной и ведомой. – Удобной для них. – Именно. И это пора было прервать. Ты не должна быть удобной. Нужно в первую очередь думать о себе, а не подстраиваться под кого-то. Плохую книгу надо закрывать, с плохого фильма уходить, а отношения, которые делают тебе больно, прекращать. Даже если это отношения с родителями. – Я это поняла. – Но есть один нюанс… Родители есть родители, их не выбирают. А ты их ребенок. И далеко не всегда родители понимают, что портят жизнь своему ребенку. Им кажется, что они делают как лучше. Хотя на самом деле это не так. Поэтому я думаю, в этом случае всегда есть место для крошечного шанса. Если они смогут понять, что натворили, то, возможно, смогут попытаться исправить содеянное. Хоть в какой-то мере загладить свою вину перед тобой, наладить отношения. – Влада, я пыталась донести правду до отца и матери. Хотела объяснить, что они сделали с моей жизнью. Но они меня не услышали. – Если не слышат словами – попробуй написать письмо. Напиши и отправь. А там время покажет, станут ли эти письма окончательной точкой или шансом восстановить родственные связи. Но это лишь совет, тебе самой решать, что делать. Прислушайся к себе, к своим потребностям. – Хорошо. – И да, в истории с твоим маэстро тоже точка не окончательно поставлена. Не помешало бы вам встретиться и поговорить. Тебе же стало лучше после разговоров со мной? – Конечно. – улыбнулась. – Я, наконец-то, увидела свет в конце тоннеля. – Вот! А после разговора с Максимом должно стать еще лучше. Рассказав ему правду, ты окончательно избавишься от непосильного груза прошлого. Закрой этот гештальт и живи дальше. – Только одна проблема, Влада. Он не хочет меня слушать. Ну что я могу делать? Как его заставить? – А заставлять не нужно. В принципе, даже говорить лично необязательно. Можно сделать это опосредованно. – Это как? – удивленно на нее посмотрела. – А вот так. Не бойся, в этом нет ничего сложного. Просто слушай меня внимательно… **** Так уж сложилось, что в питерском филиале нашей компании появилась вакансия, и я решила, что это знак. Пора проститься с прошлым и родным городом. А тут такой шанс представился. Что может быть символичнее, чем начать новую жизнь в новом городе. Так что я охотно согласилась на перевод. Осталось только разобраться с делами и закрыть все гештальты. Я даже список составила того, что нужно сделать. В первую очередь жилье. С помощью Лены и Саши я быстро продала загородный домик, а деньги положила на счет. С Леной договорилась, что она будет присматривать за квартирой, а потом и за квартирантами, если захочу ее сдавать. Поразмыслив над словами Влады, решила всё же написать письмо родителям. На ответ не надеялась, но зато осталась с чувством выполненного долга. Также я решила встретиться с Никитой. Тут тоже надо было поставить точку. Встретились мы в небольшом ресторанчике возле моей работы. Никита заскочил в мой обеденный перерыв. – Привет, Оль, прекрасно выглядишь. – сказал, усевшись напротив. – Спасибо, коли не шутишь, – о ДТП Ник не знал, и рассказывать я не собиралась. Незачем было. Но отражение в зеркале меня и правда радовало в последние дни. Не сравнить с той бледной мумией, которую выписали из больницы. – Да нет, не шучу, Оль. Ты и правда расцвела. – Значит, развод пошел мне на пользу. Мы немного поговорили. Я рассказала, что переезжаю в Питер, он о том, что они с Лизой ждут дочку. – Когда роды? – В феврале. Сейчас как раз обустраиваем детскую. Лизка вся активная такая, уже хочет взять малышку на руки. Никита выглядел довольным, и я искренне пожелала ему счастья. Несмотря ни на что, жить злостью я не собиралась. – Что ж, пусть у вас всё будет хорошо. – Спасибо, Оль. И у тебя пусть всё сложится прекрасно. И еще раз прости меня за всё. – Да что уж там, мы оба наворотили дел. Я не держу на тебя зла, правда. Но хочу сказать одно… – Что? – Не забывай, – ответила, глядя прямо в глаза. – Не забывай, что бывает, когда влезаешь в чужое счастье. Не будь таким, как наши отцы. Дай своей малышке быть с тем мужчиной, кого она выберет в мужья. Поверь, я ни за что не пожелаю твоей дочери такого брака, какой был у нас с тобой. Надеюсь, ты тоже не пожелаешь. Дожидаться ответа я не стала. Встала и направилась к выходу. Ник не стал останавливать, но я чувствовала, что провожает меня задумчивым взглядом. Что ж, я сказала всё, что хотела. Надеюсь, Ник сделает правильные выводы. ***** Напоследок осталось самое сложное. Выговориться перед Максом. Ну, или перед его визуализацией. Ну а куда я еще могла пойти, если не на нашу скамейку под дубом. Это дело я оставила напоследок. На последний день перед вылетом в Питер. Все вещи уже были собраны, билеты куплены. Осталось закрыть последний гештальт. На дворе уже стоял ноябрь, деревья полностью облетели, но даже в этом осеннем пейзаже была своя прелесть. Я хорошенько утеплилась, надев под джинсы теплые легинсы, так что отморозить попу мне не грозило. Удивительное дело, но всё получилось гораздо легче, чем мне представлялось. Я погладила вырезанные в дереве буквы, и образ Макса будто бы повис в воздухе. Я улыбнулась и начала рассказывать. И не останавливалась до тех пор, пока не выложила все. И, как ни странно, но мне действительно стало легче. Словно последняя часть тяжкого груза слетела с плеч. Еще немного посидев, я встала, окинула взглядом «наше место» и сказала: «Прощай, любовь моя. Я тебя отпускаю».