Глава 33 На прогулке. Часть третья

– А как твои родители? – внезапно спросил Макс. – Как они приняли внучку? – Они ее принять отказались. Да о чем мы говорим? Они и от меня отказались. А раз дочери у них нет, то и внучки тоже. – То есть ты им не рассказала? – Нет, даже не собиралась. Они за год так и не соизволили мне позвонить, узнать как у меня дела, жива ли я вообще. Хотя я им письмо написала перед переездом. Думала, что поймут хоть что-то. Поймут, что натворили, и хотя бы извинятся. Но нет, ничего не произошло. Глухое молчание было с их стороны. Словно для них я и правда умерла. Так что я тоже оставила их в прошлой жизни и не планировала сообщать о рождении Али. Да и изначально я рожала для себя, так что навязывать своего ребенка никому не собиралась. Но, как ты понимаешь, слухами земля полнится. Вот и родителям моим кто-то напел, что я вернулась в город и родила ребенка. Я усмехнулась, с горечью вспомнив ту некрасивую сцену. Кто рассказал родителям о том, что я нахожусь в декрете с малышом, я так и не узнала. Да и плевать мне было на злобу сплетников, пусть бог их судит. Может, когда-нибудь поганые языки и отнимутся, не смогут больше гадить другим. Мать объявилась, когда Альке было два месяца. Я только вернулась с прогулки, покормила ее и уложила спать. И тут в дверь раздался звонок. – Мама? – выдохнула удивленно, а она чуть скривила губы и прошла в прихожую. – А что, не ждала? – Представь себе, нет. – кивнула. – С чего мне было ждать? Вы с папой два года мне не звонили. – Ну и ты тоже не очень-то шла на контакт. – А должна была? Чтобы что? Извиняться? Так я перед вами ни в чем не виновата. А вот вы мне всю жизнь испортили и даже не поняли. Ты письмо хоть читала? – Письмо? – мама наморщила лоб. – Какое письмо? – Которое я отправила вам перед переездом в Питер. – Нет, не видела я никакого письма. Может, Ваня читал да сказать забыл. Или на почте потерялось. Ну да, конечно, потерялось. Скорее всего, папа прочел и выбросил. Потому что ему плевать на меня и на мою боль. Будто я ему неродная. Мама тем временем обвела взглядом прихожую, потом прошла в гостиную и как-то скривилась вся при виде коляски, стоявшей на балконе, и детских вещей, висящих на сушилке. – Так это правда, Оля? Ты родила? – Как видишь, да, – ответила как можно более равнодушно. Уже чувствовала, что этот визит ничем хорошим не закончится, и не хотела позволить матери жалить себя. – Девчонку? – Да, у меня девочка, если тебе интересно. Зовут Алина, и ей неделю назад стукнуло два месяца. – И кто отец? – прищурилась и бросила взгляд на мою руку. – Что, даже после родов не удосужился в ЗАГС тебя отвести? – А тебя, мама, это не касается. Вы с отцом достаточно уже порулили в моей жизни, больше я вас в нее не пущу. Ты вообще зачем пришла? – Да потому что слухи в городе поползли! Неприятные слухи про тебя. Что ты нагуляла непонятно от кого и превратилась в разведенку с приплодом. – А тебя это так задевает? Что я посмела родить и стать счастливой? Преступление века, не иначе! Или было бы лучше свести счеты с жизнью из-за брака с нелюбимым мужчиной? – А кто тебе мешал быть счастливой в браке? Родила бы Никите парочку малышей и была бы счастлива! Так нет же, страдала по этому своему выскочке. Который тебя поматросил и бросил. – А вот искажать не надо правду, мамочка. Это не он меня бросил, а вы с папой приложили руку к тому, чтобы я разорвала отношения с Максом. А я повелась, как дура. Не думала, что родители могут желать родному ребенку зла. Оказывается, могут. Жаль, я слишком поздно это поняла. – Да как ты смеешь? – закричала мать и вся пошла красными пятнами. – Тон сбавь, не смей мне дочь будить, она только уснула… – Неблагодарная ты девка, Ольга, – мать стала говорить тише, но смотрела на меня со злостью и осуждением. – И глупая вдобавок. Мы с отцом всё для твоего блага делали. Воспитывали тебя, растили, дали образование, устроили выгодный брак. – А мне не нужен был выгодный мужчина, мама. Мне нужен был любимый мужчина. И это был не Никита. У меня душа к нему не лежала. – Да что ты понимаешь… – Да уж побольше тебя. И для меня мир не вокруг денег вертится. Не принесли мне счастья деньги Никиты. Да и ему брак со мной тоже счастья не принес. Он молодец, вовремя решился разрубить эти путы. –И теперь он женат, – мама ядовито процедила, – воспитывает дочь, а скоро и сына получит. А ты принесла в подоле незнамо от кого. Как тебе не стыдно? Мы тебя не так воспитывали! Я тяжело вздохнула. Маман была в своем репертуаре. Конечно, не так воспитывали. Хотели иметь под рукой послушную куклу. А дочь внезапно оборвала марионеточные ниточки и тут же стала плохой. Я стиснула руки в кулаки, из последних сил стараясь сохранить самообладание. И ответила таким же холодным тоном: – Во-первых, я родила не непонятно от кого, а с помощью биоматериала проверенного донора. И стыдиться этого не собираюсь. А во-вторых, у меня есть и работа, и свое жилье. Выращу и воспитаю дочь как положено. – ЧТО? – мать аж позеленела вся. – Что слышала. Родила через искусственное оплодотворение, о чем не жалею. Аля – лучшее, что есть в моей жизни. – Да? А нам каково? Ты же нас позоришь! – Чем я вас позорю? Я живу тихо, никого не трогаю, вам своего ребенка не навязываю. А о чем там шепчутся твои придурошные подружки, мне плевать. Пусть за жизнью своих отпрысков следят. – Хватит хамить матери! – А ты мне уже не мать, – шиплю я. Лютая обида начинает жечь сердце. – Так, донор ооцита, который зачем-то решил меня вырастить до совершеннолетия. Или, нет, погоди. Может, я вам с папой как раз и неродная? Удочерили, а потом пожалели и стали ненавидеть? Поэтому так ко мне относитесь? – Ах ты дрянь! – мать с размаха ударила меня по щеке. – Я же тебя… Для тебя… А ты… Я потерла щеку, помотала головой, а потом посмотрела на женщину, уже давно, по сути, переставшую быть мне матерью: – Ты всё делала для себя, а не для меня. И я себя рожать не просила. А теперь пошла вон из моего дома. И забудь сюда дорогу. Своим подружкам можешь говорить, что они обознались, и твоя дочь где-то в другой стране живет. Я со своей стороны тоже сделаю вид, что их не знаю. Все равно они мне омерзительны. Грязные лицемерки. – Ты… –Что я, мама? У меня тоже есть уши. Дочка твоей ненаглядной Иришки сделала три аборта еще до двадцати лет. Хорошая дочь, не так ли? А Самсонова Юлечка? Устроила выкидыш своей однокурснице, а потом вышла замуж за ее жениха. Хорошие, правильные девочки, да, мам? И только я – дрянь? Мама захлопала глазами, будто впервые слышала об этом. Но мне плохо верилось. Об этих двух сучках полгорода судачило. Зато их мамочки все такие святые и непогрешимые, всех знакомых и незнакомых судят да рядят уже много лет. Своих же доченек выгораживают, хотя на тех пробы ставить негде. – Повторяю, пошла вон из моей квартиры! И даже близко не смей подходить ко мне или моей дочери. – Это сейчас ты смелая такая и языкастая, а как прижмет жизнь, сразу прибежишь к нам просить помощи для своего выплодка. – Не переживай, – усмехнулась я, – я никогда в жизни не доверю своего ребенка посторонним и неблагонадежным людям. Так что вам, гражданка Новикова, и вашему мужу точно ничего не угрожает с моей стороны и со стороны Али. Вы нам с Алинкой – никто. Мать после этих слов выбежала из моей квартиры как ошпаренная, и больше знать о себе не давала. Чему я была несказанно рада. У меня после ее визита чуть молоко не пропало, кое-как восстановила лактацию. Обо всем этом я и рассказала Максу, пока мы сидели на лавочке у «детского лабиринта». – Господи, да что они за люди такие? – выругался он, выбросив наши стаканчики в урну. – Как земля таких носит? – Спокойно, как видишь. —вздохнула я. – Жаль, что родителей не выбирают. Я бы от таких точно отказалась. – Да уж, оказывается, сиротой быть еще не самое страшное. – Тихомиров снова ругнулся, а потом сделал то, чего я никак не ожидала. Накрыл и сжал мои ладони своими и начал поглаживать пальцы. – Ты молодец, Оля, что отшила мать. Не дала ей унижать себя и дочь. Пусть общается со своими подругами-лицемерками. Потом еще захочет внучку увидеть, да поздно будет. А Аля у тебя настоящее чудо. Только полный урод может сказать, что ее нужно стыдиться…