Глава 32 На прогулке. Часть вторая

– Ну, – я прокашлялась, – талант – это же всегда хорошо, правда? И неважно от кого из родителей он передался ребёнку. – Согласен, талант – это всегда хорошо. Алина очень одарённая девочка, и при должных стараниях ее ждёт большое будущее. Но скажи, это вышло случайно? Или ты специально просила донора с музыкальными способностями? – Нет, не просила. Я даже не знала, что такое можно просить, – быстро ответила и тут же отвела глаза, чтобы скрыть смущение. Макс смотрел на меня так внимательно, словно под микроскопом изучал, а я не хотела себя выдать. Ему уж точно не нужно знать, что я просила донора с зелёными глазами. Это моё личное дело и мой самый сокровенный секрет. – Вообще, можно, Оль. Некоторые просят даже образец почерка донора или запись его голоса. Отдельные репробанки собирают эти образцы после взятия спермы. – А ты откуда знаешь о таких нюансах? – поразилась я. – У меня есть немало знакомых, которые заводили детей через ЭКО и сурматерей. В Шоу-бизе это вообще обычное дело. Особенно для актрис или певиц, которые хотят иметь детей, но боятся испортить фигуру. Так что наслышан кое о чём. – А, понятно. – Ты извини, если я лезу со своими расспросами не в свое дело, – Макс посмотрел на довольно лыбящуюся Алину, а потом на меня – Просто стало интересно. Способности у Алины далеко не рядовые, поэтому и зацепило меня. – Думаешь, это гены какого-то известного артиста или музыканта? Оперного певца, который будучи молодым и неизвестным, сдавал сперму за деньги? – рассмеялась я. – Всё может быть, жизнь вообще штука странная. На этом нам пришлось прервать разговор, потому что поезд остановился и Алю надо было забирать. – Ну что, принцесса? – Макс подмигнул ей. – Куда идем дальше? – На лошадок хочу! Под лошадками дочь имела в виду карусель, и мы направились туда. Это был семейный аттракцион, так что я села вместе с дочерью. А Макс остался стоять и успел сделать несколько забавных снимков, пока мы катались. – О, прелесть какая. Скинешь мне их в мессенджере, пожалуйста? Я номер продиктую. – Да, конечно, не вопрос. После этого мы отправились на Чертово колесо, куда Але очень уж захотелось. Оно у нас было новое, застекленное, с уютными кабинками. Так что с маленькими детьми пускали без проблем. Я не очень любила этот аттракцион, от большой высоты меня мутило, а вот Алинка была вне себя от счастья. Да и Максим смеялся, глядя на нее. Так что мне снова пришлось гнать от себя болючие мысли. Глупо думать о том, что не сложилось и не сбылось. Главное, у меня есть мое маленькое солнышко, и это вполне весомая причина чувствовать себя счастливой. – Мам, а мам?! – после «колеса» мы отправились прогуляться по аллеям, и Алька внезапно потянула меня к киоску с сахарной ватой. – Хочу! – Милая, тебе это нельзя. Там же сплошной сахар!!! – Ну, мамочка!!! – Оль, – вмешался Макс. – Ну изредка-то можно. Ты же не каждый день ее покупаешь. Так что вреда не будет. Пусть попробует, раз хочется. Потом ей уже и не захочется этой ваты. Меня лет с 13 начало от нее тошнить. Детство заканчивается так быстро. В словах Макса было столько горечи, что она не могла не отозваться во мне. И дело было не только в сахарной вате. Я ведь помнила, как рано Тихомиров лишился родителей. Для него детство действительно закончилось слишком рано. Но, к счастью, у него была любящая бабушка, а случись, что со мной, мои родители скорее сдадут внучку в детдом, чем возьмут к себе. И самое страшное, еще неизвестно, что будет хуже. – Оль? – Прости, задумалась, – нервно поежившись, отогнала от себя плохие мысли. Нельзя думать о плохом, не зря же говорят, что мысли материальны. А раз об Але некому позаботиться, кроме меня, то я должна быть живой и здоровой. Чтобы у моей малышки было полноценное, счастливое детство. – Ладно, – махнула рукой. – Аль, выбирай, какую вату ты хочешь? Белую, розовую, голубую? – Розовую! Ну кто бы сомневался. Наш любимый цвет. Довольная Аля получила свою вату, и мы уселись на ближайшую лавочку, чтобы дочь смогла нормально поесть. Моя девочка жадиной не была, так что щедро поделилась со мной и Максом. Только вот я давно вышла из того возраста, когда мне нравилась эта сладость. Теперь от нее действительно подташнивало. – Это кошмар, – проглотив сладкую паутинку, поморщилась. – Не понимаю, как это можно есть. – Согласен, – Тихомиров рассмеялся. – Липкая гадость. Еще и пальцы все перепачканы теперь. – Вот, держи салфетку. У меня всегда был в сумочке стратегический запас салфеток, как обычных, так и влажных, так что мы с Максом быстро привели себя в порядок. А потом я и Але вытерла ручки и мордашку, а то нити сладкой паутинки у нее даже на носу повисли. – Добрый день, – я как раз выбросила грязные салфетки в урну, когда к нам подошла женщина-фотограф. – Не желаете сфотографироваться? – Нет, спасибо, у меня отличная камера на телефоне. – Ну что вы, – настырная женщина продолжила атаку. – Камера на телефоне – это совсем не то, что профессиональный фотоаппарат. Давайте устроим семейное фото, рамочка будет идти в подарок, потом повесите на стену. У вас очень фотогеничная дочь. Красотка такая, вся в маму и папу… Грех ее не сфотографировать. –О нет, вы не так поняли, мы не… – попыталась сказать, что мы вовсе не семья, но Макс меня тормознул. – Ладно тебе, Оль, – подмигнул нам с Алей, – давай сфотографируемся? Иди сюда, принцесса. Довольная Аля тут же устроилась между нами, и фотограф начала щелкать, прося нас позировать с улыбкой. Мне было несколько неловко, а вот Максу и Але было весело. Так что выбрать фото для печати я предоставила им. – Так, в течение десяти минут всё будет готово. – проворковала фотограф, взяла у Максима номер телефона и унеслась дальше. – Оль, ты чего? – спросил Макс, явно заметив мое замешательство, а я тяжело вздохнула. Не объяснишь же, насколько сильно триггернуло меня то, что нас посчитали семьей. Будто ножом попытались вскрыть старый шрам. – Она решила, что мы семья… – Ну и что? – невозмутимо пожал плечами. – Оль, это их стандартная зазывная фраза. Видят ребенка со взрослыми и начинают по стандартной схеме работать. Им без разницы, кто пришел с ребенком – мама, тетя или вообще няня. Им главное, чтобы сделали заказ. Поэтому всегда будут говорить про маму, папу и семью. И в большинстве случаев попадут в точку. Так что не загоняйся. И вообще, какая тебе разница, что подумал посторонний человек? Она о нас забудет сразу после того, как удалит фото с фотоаппарата. – Пожалуй, ты прав, – улыбнулась я. Ведь действительно, если бы я слушала мнение посторонних людей, то у меня и дочки сейчас бы не было. Так что пусть все идут в пень. – Кстати, сколько я тебе должна? – А вот сейчас было обидно. – Макс… – Оля, – гневный взгляд. – Я не возьму с вас денег. Так что успокойся. Это мой вам с Алиной подарок. Спустя десять минут мы получили фотографии и отправились дальше. Удивительно, но в Але сегодня будто было раз в десять больше энергии, она даже и не думала уставать. Так что мы посетили еще три аттракциона, а потом отправили ее в игровой лабиринт. Я устроилась на скамеечке рядом, оттуда был отличный обзор на игровую площадку, а спустя десять минут по ко мне присоединился Макс с двумя бумажными стаканчиками в руках. – Надеюсь, твои вкусы не поменялись. По-прежнему любишь чай с медом, грушей и корицей? – О да, – осторожно взяв стаканчик, посмотрела на гладь реки, виднеющуюся вдали. – Мои вкусы весьма консервативны. И чай с корицей я по-прежнему люблю…