Глава 55 Души наизнанку. Часть вторая

На какое-то время мы отвлеклись на поцелуи, потому что без них в этот момент было никак. Они унимали боль и вину, стирали горечь и слезы прошлого. Будоражили и успокаивали одновременно наши измученные души. И, конечно, возрождали надежду на счастливое совместное будущее. Поэтому мы целовались долго, до тех пор, пока у обоих не закончилась дыхалка. Упиваясь, наслаждаясь, исцеляясь этой близостью. Ведь у Макса тоже были раны на душе. Криво-косо залатанные, но не зажившие. Он сжился с ними за эти годы, даже боль научился не чувствовать, но залечить так и не сумел. И, похоже, только моя любовь способна заживить эти раны. Как и его любовь – мои. Вот мы и сделали первый шаг к этому исцелению. Целовались до умопомрачения, а потом какое-то время просто сидели в обнимку. Пытаясь отдышаться и немного прийти в себя. Но вечер откровений еще не закончился. Я высказала всё, что скопилось на душе за долгие годы, но и Максиму тоже было что мне рассказать. Немного успокоившись, он выпустил меня из объятий, но тут же перехватил мои ладони. Сжал их легонько, а потом поднес к губам и поцеловал каждый пальчик. И предельно серьезно посмотрел мне в глаза. – Олюшка, родная. Я всё для вас с Алинкой сделаю. Потому что люблю вас обеих. Вы моя семья. Тебя лишь об одном прошу – больше никогда во мне не сомневайся. В шоубизе много женщин, Оль. От этого никуда не деться. У меня в соавторах есть замечательные поэтессы. С которыми я планирую работать и дальше. Плюс певицы, агенты, представители менеджмента, журналистки. С кем-то мне придется сниматься в клипах, с кем-то ездить на гастроли. А еще есть поклонницы, которые иногда бывают себе на уме. Возможно, даже будут какие-то провокации. От этого никуда не деться, если я останусь публичным человеком. Потому прошу – верь мне. Для меня есть только одна женщина —это ты. И кто бы ни пытался тебя убедить в обратном, знай, что это ложь. Я до последнего вздоха буду любить только тебя одну. – Знаю, Макс, – легонько коснулась поцелуем его губ. – Я уже не дурная девятнадцатилетняя девчонка, которой легко было задурить голову. Да и жизнь мне преподала хороший урок. Я его никогда не забуду. Понимаю, как легко третьи лица могут разрушить чужую жизнь. И обещаю, больше никто не заставит меня усомниться в тебе. Клянусь. – Спасибо, олененок. Спасибо, хорошая моя… И снова страстный поцелуй, сбившееся дыхание и оглушительный стук сердец. И пусть мне никто не поверит, но я реально слышала стук не только своего сердца, но и сердца Максима. Этот сдвоенный стук был громче любого набата. И Макс тоже его слышал, я знала, я чувствовала. – И есть еще кое-что, о чем я не могу молчать, – продолжил он спустя пару минут. – Это касается Ирины. А я тут же яростно замотала головой. Об Ирине я слышать не желала. Эта тема была для меня слишком болезненной. И давняя ревность снова подняла голову. Знаю, глупо ревновать к той, что давно нет на этом свете, но я ничего не могла с собой поделать. Ведь Макс обнимал свою Ирину, ласкал ее, занимался с ней любовью. Он надевал ей на палец кольцо и… Да без разницы, в принципе, что там было еще между ними. Мне просто больно было слышать об Ирине из его уст. Проще было не поднимать эту тему вообще, поэтому я отчаянно попросила. – Макс, не надо, пожалуйста. Не стоит говорить со мной о своей жене. Это лишнее. – Нет, Оль. Не лишнее. Я просто хочу, чтобы между нами не осталось недомолвок, которые в будущем могут нам выйти боком. Так что тему Ирины надо обсудить сейчас. Выслушай один раз, ладно? Это действительно важно. Я всё еще сомневалась, но в итоге сдалась под напором Тихомирова. И кивнув, с тяжелым сердцем приготовилась его слушать. – Оль, клянусь тебе, с Ирой у меня ничего не было, пока мы с тобой были вместе. Да, мы болтали, общались, могли пообедать вместе или прогуляться сходить. Ирка мне показывала город. Но это общение чисто дружеским было. Я сразу сказал, что у меня есть ты, а у Ирки тогда был парень. Начали встречаться мы с ней уже после того, как ты вышла замуж. Через полтора года… Макс продолжил рассказывать, но делал это деликатно, обходя острые углы и болезненные подробности. И в итоге этот разговор всё же принес мне облегчение. Моя ревность угасла, поскольку в ней и правда не было смысла. Макс так и не смог меня разлюбить. Это было важнее всего. А Ирина… Я испытала к ней чистую и безграничную человеческую благодарность. За то, что любила моего Максима, за то, что поддержала его в тяжелое время. Ему ведь было плохо тогда, он считал меня предательницей. А Ира помогла моему Максу действительно стать Маэстро. С ее подачи он получил свой шанс пробиться на большую сцену. Тот конкурс принес ему такие нужные связи и первую награду. Это была первая ступенька к его большому будущему. И все последующие годы Ирина была для него поддержкой. И как после этого я могу плохо о ней думать? В такой ситуации для ревности нет места. Мне остается только сказать ей мысленное «спасибо» за то, что заботилась о Максе вместо меня и помогла ему воплотить мечту в жизнь. – Понимаешь теперь? —Тихомиров печально улыбнулся. – Ира навсегда останется для меня дорогим человеком, другом. А ты не ревнуй, не надо. – Я всё поняла, – легонько сжала его руку. – Никакой ревности. И когда будешь собираться к ней на кладбище, я пойду с тобой. – Правда? – удивленно на меня смотрит. – Конечно. Мне есть за что сказать ей спасибо. – Оль… – Да? – Ты прости меня… – теперь во взгляде Макса проглядывала вина. – За то, что я тогда в парке сказал. Про то, что хотел провести Иру по нашим с тобой местам. Я ведь причинил тебе боль ими? – Да, – не стала лгать. – Поэтому я и убежала. – Господи. Я вел себя как идиот. Перед Иркой вину чувствовал за то, что полюбить ее не смог. И неосознанная обида на тебя душила. Я уверен был, что тебе плевать на меня и наше прошлое. Поэтому и ляпнул сгоряча. – А мне не было плевать. – Теперь я это знаю. И, Оль, я бы никогда не смог этого сделать. Не стал бы гулять с Иркой там, где ходил на свидания с тобой. Поэтому и старался держаться подальше от Каменогорска все эти годы. Я кивнула, ощутив новую волну облегчения. Всё-таки сильно меня ранили те слова Максима. А Макс внезапно заграбастал меня в охапку и стиснул так, что ребра захрустели. – Прости, Олененок. Я бы сам сдох, если бы тебя тогда не стало. Если бы тебя не откачали врачи, я сразу ушел бы следом. Не смог бы жить в мире, где нет тебя… И столько надрыва и душевной боли было в его словах, что если и оставались в моей душе капельки сомнения в чувствах Максима, то сейчас они исчезли. Так убиваться может только искренне любящий человек. – Не надо, Макс. Не надо, мой хороший. Беды не произошло же. Я здесь, с тобой. И все еще люблю тебя. Он чуть отстраняется и смотрит почти пьяными глазами. –И я люблю. И любить буду… Во всех смыслах… И не успеваю я даже пискнуть, как он подхватывает меня на руки и несет в спальню. Лишних слов мне не нужно. Я вижу, как загорается огонь желания в любимых глазах. И чувствую, как внизу живота начинает зарождаться ответное пламя. Да и все тело начинает дрожать в сладком предвкушении… – Позволишь? – тихо спрашивает, а я лишь киваю. Боюсь неосторожным словом спугнуть момент. Максим тоже осторожничает. А может, просто растягивает момент. Очень медленно снимает с меня водолазку, а потом и джинсы с колготками. Ну и от белья избавляет, конечно же. – Красивая… Олененок, какая ты у меня красивая, – хрипло шепчет и при этом даже не трогает. А просто взглядом ласкает… – Но уже не та, что раньше. – намекаю на свои округлившиеся формы и следы растяжек внизу живота. Они совсем светлые и их не так много, но все же они есть. – Правильно. Ты стала еще лучше. Еще аппетитнее. Сожру ведь тебя, Олюшка. Как есть сожру. Всю целиком… Со своей одеждой Тихомиров уже не церемонится. Срывает ее как попало, а потом опрокидывает меня на кровать… И дает мне почувствовать всю силу своей страсти. А мое тело так давно отвыкло от мужской ласки, что теперь всё кажется таким странным… Но Макс очень старается. Каждым своим касанием, каждым поцелуем он пробуждает во мне женщину. Горячую и очень отзывчивую женщину. Ту, которая провела в спячке последние восемнадцать лет. Первое же прикосновение Тихомирова послужило искрой, поджегшей динамитный шнур. Я ведь даже не представляла, как сильно изголодалась по нему. Каждая клеточка тела начала бунтовать, почувствовав близость любимого. Всё мое существо требовало ласки и изнывало от неудовлетворенности. Так что ничего удивительного не было в том, что я очень быстро начала плавиться в умелых руках. А Макс знал, что делать. Своими длинными виртуозными пальцами он начал играть на моем теле симфонии, сюиты и ноктюрны. И заставлял раз за разом взрываться от наслаждения. Правда, первое проникновение всё равно вышло болезненным. Слишком давно я не знала мужчины. Макс тут же замер, почувствовав мое напряжение… – Больно, Оль? – Чуть-чуть. Но это пройдет. Ты только не останавливайся, пожалуйста. И Макс не остановился. Дал мне чуть-чуть привыкнуть к себе, а потом перестал сдерживаться и стал брать меня в полную силу. Не знаю, как давно у него не было женщин, но ощущение такое, словно он голодал все эти восемнадцать лет так же, как и я. Потому что брал он меня как одержимый. Так, как будто завтра настанет последний день этого грешного мира. А я… Я послушно следовала за ним, давала ему полный доступ к телу и душе и получала несказанное наслаждение от этого… Максим делал со мной всё, что хотел, а я и не думала противиться. Готова была подстроиться и разделить все его желания. И именно это мы и делали. Сливались душами и телами. Губы к губам, кожа к коже, сердце к сердцу. Горели вдвоем в совершенно дикой, безумной страсти. Сгорали дотла и возрождались вновь, как мифические птицы феникс в своеобразном брачном танце. Я очень быстро потерялась в круговороте поцелуев, поз и жадных ласк. И даже стонать уже не могла, только тихонько вздыхала и охала, принимая в себя любимого мужчину. И шептала лихорадочно, царапая его плечи и спину: – Еще, еще, еще… Пожалуйста, мой Маэстро, давай еще… Дай мне еще себя… От моих слов Макс заводился еще сильнее. И давал мне то, чего я так жаждала. Давал бесконечное удовольствие и любовь, что питали прежде всего душу, а потом уже плоть. И эта страсть длилась, длилась и длилась. Будто по бесконечной спирали шла, накручивая удовольствие виток за витком… А потом я полностью перестала соображать и воспринимать реальность. И улетела в свою личную и такую долгожданную нирвану… Даже не запомнила, в какой момент отключилась. Последнее, что почувствовала, как тело затряслось в очередном приступе эйфории, и как от болезненного счастья сжалась душа… Ну и мысль последняя отчетливо отпечаталась в сознании. Буквально огненными буквами выжглась: Как же хорошо чувствовать себя женщиной. Любимой и желанной. Единственной и неповторимой… Как же хорошо, когда есть кого любить … Как же хорошо просто быть живой…