Глава 58 Шокирующая правда. Часть первая

Максим Иногда твою жизнь с ног на голову может перевернуть сущая мелочь. Деталь размером с маковое зернышко. Я ведь действительно не видел раньше этого родимого пятнышка у Алинки. Оно пряталось за мочкой уха и волосами. Заметить почти невозможно было, если целенаправленно не искать и не присматриваться. А я ведь присматривался. Смотрел, не посадила ли неугомонная малышка себе синяк. Но вместо синяка обнаружил до боли знакомое родимое пятно. Вернее, оно показалось мне знакомым. Даже сердце задергалось сразу. И глаза протереть захотелось. И я их протер, но звездообразное пятнышко никуда не исчезло. И тогда меня охватили сомнения. Ведь то, о чем я подумал, было почти нереально. Не ошибся ли я? Ведь это могло быть похожее пятно, не то, что когда-то я видел у бабушки. Но и категорически отвергнуть родство с Алей я не мог. Потому что в ушах снова зазвучали слова Оли: «Отец Али – анонимный донор из Репробанка»… А я ведь был в этом самом Репробанке. Один раз, много лет назад, но был. А поскольку изначально не горел желанием сдавать свою сперму в криобанк, то предпочел об этом походе благополучно забыть. И только это крохотное пятнышко заставило меня перетряхнуть пласты памяти. И, естественно, я не мог уже оставить это без внимания. Мне нужно было выяснить, ошибся я, или нет. Проще всего было бы сделать анализ ДНК, но… У меня язык не повернулся бы просить об этом Олю. Я не представлял, как ей буду объяснять свои догадки. Да и не хотелось стрессировать напрасно ни ее, ни Альку. Она от врачей шарахается уже, и точно не захочет кровь сдавать. Ей всю попу антибиотиками искололи, да и вены тоже, пока они с Олей в больнице лежали. А тайком от Оли брать пробу через мазок из ротовой полости было как-то странно и паскудно. Да и время, опять же. На носу праздники, результаты могли зависнуть в лаборатории надолго. А я даже дня ждать не мог. Душа не на месте была. Поэтому и рванул в Москву. Решил, что сам выясню все быстрее. Оле, естественно, не сказал ничего. Чтобы не шокировать напрасно. Скорее всего, я просто ошибся, выдал желаемое за действительное. Бывает же синдром «ложных воспоминаний». Вот и я решил, что родимое пятно Алинки похоже на наше родимое фамильное пятно. Подсознание просто исказило действительность, и глаза меня обманули. И ведь на себе я проверить не мог. У меня родимчика не было, как и отца, и у деда. Бабуля сказала, что в ее роду такие пятнышки появляются только у девочек. Я был совсем мал тогда, но этот разговор запомнил хорошо. Она сказала, что такое пятно было у ее матери, бабушки и покойной сестры. Наследственная метка, передающаяся девочкам из поколения в поколение. Поэтому проверить я мог, только просмотрев старые фотографии… Добравшись до дома, начал рыться в старых альбомах. У бабушки пятно было довольно крупным, располагалась на плече, и я точно помнил, что как минимум на одной из старых фотографий оно должно быть заметно. И я нашел эту фотографию. Бабушка тут еще была молодой, держала новорожденного меня на руках, и рукав ее платье задрался, оголив тот самый родимчик. Конечно, чтобы точно понять, что это за пятно, мне пришлось оцифровать фотографию, увеличить требуемый участок и прогнать через несколько программ. А потом сравнить со снимком родимчика Алинки, который все же смог сделать. Ее снимок я тоже прогнал и запустил программу сличения. И результат заставил не то, что, что пол качнуться под моими ногами, а пошатнуть землю. Я, как идиот, минут десять пялился на экран, где подтверждалось полное сходство родимых пятен. Совпадение 100 процентное. Вот я и сидел, тупо пялясь в монитор. И все никак не мог поверить, что стал отцом. Причем уже пять лет как. И мог никогда об этом не узнать. **** Приватная встреча с заведующим столичного отделения Репробанка состоялась у меня утром следующего дня. Господин Никифоров знал, кто я такой, и даже признался, что его жена в восторге от моих песен. И после обмена любезностями перешел к делу. – Итак, Максим Владимирович, чем наш банк может быть вам полезен? Хотите оставить свой генетический материал? Обогатить генофонд? Или… – деликатное покашливание. – Вам нужен донор? Ооциты? Сперма? – Понимаете, Вадим Константинович, свой генетический материал я у вас оставил лет так шестнадцать назад. – Для личного хранения? Или в общую базу сдавали? – В общую базу… – Ну, – он почесал затылок, – тогда вряд ли я чем-то смогу вам помочь. Ваш биоматериал, скорее всего, давно использовали. Изъять не получится. – Я не подозреваю, я знаю, что его использовали. И мне нужно знать, кому именно его передали. – Максим Владимирович, вы же понимаете, что такая информация строго конфиденциальна? Чтобы защитить и доноров, и семьи, которые пользуются услугами нашего банка. – Понимаю. Но мы же можем как-то договориться? Поверьте, для меня это почти вопрос жизни и смерти. И я всё равно узнаю то, что мне нужно. Вы просто сэкономите мне время и нервы. А и то и другое мне очень дорого. В итоге Никифоров всё же согласился. Конверт, наполненный зелеными купюрами, очень быстро позволяет достигнуть согласия и открыть любые двери. Вадим открыл систему, несколько минут что-то печатал, а потом ответил: – Да, ваш материал был использован. Отправлен был в Санкт-Петербург. Ну вот и всё. Что и требовалось доказать. Сердце бешено забухало в груди, а кровь ударила в голову. Но внешне я оставался невозмутимым. Лишь краешек губ дернулся, когда я спросил: – Дальше я сам скажу. Был переслан для Новиковой Ольги Ивановны, да? – Откуда вы знаете? – глаза у Вадима полезли на лоб. А я поднялся и протянул ему руку. – Судьба – странная штука. Выкидывает такие фортели, которые и нарочно не придумаешь. Спасибо, Вадим Константинович, вы мне и правда очень помогли…