Бонусы. Часть первая

Рождение ребенка отложило в долгий ящик мое намерение устроиться на работу. Я решила полностью посвятить себя мужу и детям до тех пор, пока Олежка не пойдет в садик. Сын требовал очень много внимания, и мне не хотелось его обделять. Хотелось дать ему максимум того, что только могу. Да и Алька через год пошла в первый класс. Ей тоже очень нужна была мама. Нужно было помогать ей адаптироваться в школе, уроки делать, водить по кружкам. Мы, кстати, сразу отдали ее и в частную музыкальную школу. Ее туда приняли более чем охотно и подтвердили мнение Макса – при должном развитии таланта Алю ждало большое будущее. Через пару лет дочь полностью отказалась от занятий танцами, окончательно выбрав своим призванием музыку. Что было и неудивительно. С отцовскими-то генами. А сам Макс стал потрясающим отцом. Он делал всё ради нас. И как бы занят ни был, куда бы ни уезжал, я знала, что он торопится вернуться домой, к теплу и свету семейного очага. И что для него мы с Алей и Олегом всегда будем в приоритете. Он действительно вставал к Олежеку ночами. И памперсы менял, и укачивал, и даже кормил смесью, когда моего молока стало не хватать. И колики, и прорезывание зубов, и первые болячки – все прелести отцовства он на этот раз испытал на себе. И разделил каждодневные заботы вместе со мной. И его это не тяготило совсем. И Алю, и Олега мой Маэстро безумно обожал и был счастлив до безумия, что они у него есть. С Алей он, кстати, тоже помогал. И возил ее на занятия, и с уроками помогал, и спать укладывал с чтением сказок на ночь. Стоит ли удивляться, что первым словом сына стало «папа»? И первые шаги он сделал вместе с Максом. Муж действительно наверстывал всё, что только мог. Что касается прессы, то мы не выставляли наше счастье напоказ. После свадьбы дали одно большое интервью, где рассказали сильно приукрашенную историю нашей любви. Это было необходимо сделать, чтобы особо любопытные не лезли искать грязное белье. А после этого сразу подняли все барьеры. Мы с Максом тщательно оберегали наш покой и не впускали никого лишнего в личное пространство семьи. Скандалы, грязь и интриги папарацци пусть ищут в другом месте. А мы с Маэстро просто хотели жить и наслаждаться счастливой семейной жизнью. Путь к которой вышел неимоверно долгим. ***** Спустя три года мы, наконец, отдали Олега в садик. В тот же самый, в который раньше ходила Алинка. И в это же время Максим вместе с партнерами решил организовать собственную студию звукозаписи. А я решила его поддержать и не стала искать работу на стороне. Я начала работать в студии мужа и полностью влилась в мир музыки. Макс потом шутил, когда студия обрела имя и начала приносить стабильную прибыль, что это всё моя заслуга. Что Муза и тут поспособствовала грандиозному успеху. Я, конечно, отшучивалась каждый раз, но мне было приятно это слышать. Писать музыку Тихомиров тоже не бросил. Наоборот, у него начался самый расцвет. И шлягеры один за одним выходили из-под его руки. Ну а я и дети с радостью ходили на все церемонии награждений, концерты и прочие мероприятия. А что касается нашего давнего разговора о доверии, то я Максу доверяла безоговорочно. И уже не ревновала, глядя, как он выступает на сцене или снимается в клипах с другими женщинами. Даже с неимоверными красотками. Потому что чувствовала его любовь каждой клеточкой тела и фибрами души. И точно знала, что он ни за что не променяет с таким трудом обретенное счастье на ничего не значащую короткую интрижку. Так что в этом плане душа моя полностью была спокойна… ***** Шли годы, дети росли, и наша любовь с Максом с каждым прожитым годом становилась только крепче. И ничто не омрачало безграничного счастья. Ровно до того момента, пока мне не позвонила мать. Не знаю, как она нашла мой новый номер телефона, но как-то раздобыла. А я даже не сразу узнала ее голос, сухой и дребезжащий. Какой-то надтреснутый. – Ваня при смерти, – произнесла она глухо. – Приезжай, он хочет тебя видеть. Ему уже недолго осталось. И мне должно было быть больно в этот момент. Но боли не было, лишь горечь с привкусом пепла осела на языке и губах. – Зачем? – я спросила также глухо. – Папа после всех этих лет вдруг решил вспомнить, что у него есть дочь? – Он хочет попрощаться. И рассказать кое-что важное. Пожалуйста, Оля, приезжай. Чтобы потом жалеть не пришлось. По-хорошему надо было бы просто бросить трубку. Но я не смогла. Мое сердце не очерствело даже после всех родительских интриг, и я решила съездить и попрощаться с отцом. А вот муж был категорически против. Максим сильно разозлился, когда узнал о звонке моей матери. – Зачем, Оля? – схватил меня за плечи и встряхнул. – Зачем ты собралась к ним ехать? Жалеть их? Помогать? После того, как они разрушили нашу жизнь? – Нет, – покачала головой. – Просто хочу заглянуть в глаза в последний раз. И узнать, что отец хочет мне сказать. – Да что он может сказать?! Снова начнет говорить, какое я дерьмо и травить твою душу. И будет советовать развестись и уйти к кому-нибудь получше. – Макс! – тут уже я возмутилась. – Ты что, мне не веришь? Считаешь, что я послушаю отца и сбегу от тебя? Настолько дурой меня считаешь? После всех бед, что мы пережили? После счастливых десяти лет брака ты так плохо обо мне думаешь? Я посмотрела на мужа полным негодования взглядом. Мне было до ужаса обидно. Жгучие слезы начали жечь глаза, и я уже хотела уйти наверх и запереться в спальне, но Макс меня поймал у самой лестницы. Круто развернув, прижал к себе и прошептал на ухо: – Тебе я верю, Олененок. Но не верю ни на грош твоим родителям. Они оба чудовища. А я не хочу снова тебя потерять. Мы так постояли минут пять, успокаиваясь и согреваясь теплом друг друга. А потом я смахнула слезы и легонько поцеловала мужа. – Ты меня не потеряешь, Маэстро. Прошлое не повторится. Мы оба стали другими. Взрослыми и разумными, у нас большой житейский опыт за плечами. На чужие подлянки уже не попадемся. Давай поедем вместе? Тем более одной мне к родителям идти и не хочется. – Конечно, родная. Одну я тебя в любом случае не отпущу…. – Тихомиров вздохнул и крепче прижал меня к себе. И я поняла, что буря миновала.