Глава 12

За окном стучали колёса поезда и медленно проплывал перрон Ленинградского вокзала.

Вано принёс ответ на следующий же день, и состоял он в следующем: Алек Кушаков, или Румын - парнишка, который готов был выкупить всю партию винтовок по три косаря за каждую, в Москву соваться не хотел. Он отлично понимал, что здесь ему будут не рады, а покупатели и свои найдутся. Кушаков хотел, чтобы продавец сам приехал к нему, и хотел он видеть лично главу группировки, а не «мелких шавок».

Яр приглашению не обрадовался абсолютно. Нога всё ещё ныла, а соваться на чужую территорию было опасно. Брать же с собой телохранителей Кушаков вполне конкретно запретил.

- Как по мне, - сказал Люк сразу же, - это похоже на подставу.

Яр пожал плечами.

- Предложения? Будем молиться на эти стволы, пока нас менты не загребут? Вано прав, дело простаивать не должно.

Никто не ответил.

А Яр ушёл к себе и какое-то время наблюдал, как Андрей палит по мишеням. Мальчишка выбивал десять из десяти – не придраться. Винтовка ему понравилась до безумия, так что он сидел в тире с самого утра и пристреливался к ней так и сяк.

«Телохранителей не брать», - Яр усмехнулся про себя, - «А про шлюх ничего не говорили».

Андрей, в отличие от Яра, воспринял новость с энтузиазмом. И теперь они сидели в купе СВ-класса на противоположных полках и смотрели в окно.

Первый час прошёл в молчании и попытках устроиться – Андрей копался в сумках, искал что-то, но так и не нашёл. Вещей у него было не слишком много, но выбрал он их явно с умыслом – майка, от одного вида которой у Яра сводило яйца, такие же узкие разодранные в трёх местах джинсы, короткая кожанка и неизвестно откуда взявшаяся цепь.

- Я четыре года не был в Питере, - заметил он, едва закончил копаться в шмотках.

- Сильно не распаляйся. Приедем, побазарим и домой. Инструмент взял?

Андрей кивнул и, приоткрыв одну из сумок, продемонстрировал схороненный под кипой футболок походный набор – ту самую СВД и ТТ, который таскал из принципа на зло Толе.

В дверь постучали, и Яр шикнул, а Андрей мгновенно закатал стволы обратно в барахло и сунул под стол.

- Билетики? Бельё? Чай?

Проводница была молодая, и Яр невольно улыбнулся в ответ на её улыбку.

- Спасибо, ничего.

Билеты он протянул, они тут же оказались проверены и вернулись к нему в карман. Дверь закрылась и, повернувшись к Андрею, Яр наткнулся на неожиданно тяжёлый взгляд.

- Ну, что тебе? – спросил он и принялся снимать ботинки, чтобы улечься на полку.

- Я увидел твою улыбку. В первый раз.

Яр завалился на полку и молча уставился в потолок.

Андрей тоже молчал.

Потом встал и, перебравшись на полку к Яру, беспардонно отодвинул его ноги в сторону, а сам посмотрел ему в глаза.

- Яр, ты ненавидишь меня?

Яр поморщился. Он не знал, что сказать.

- Ярик, я не хотел тебе зла. Если бы я знал, что он сделает с тобой, я бы сам… Сам сбежал к тебе, только бы…

Яр посмотрел на него и расхохотался.

Грудь Андрея сдавила обида. Он отвернулся и обхватил себя руками и сидел так, пока смех не смолк.

- Что ты знаешь о том, что случилось со мной, а, Журавлёв? Ты такой же, как твой папаша. Вы никогда не замечали, что вокруг вас люди, а не марионетки.

- Ярик, - Андрей резко повернулся к нему, - ты это уже говорил. А я говорю тебе – нет. Ну, может я не мать Тереза. И мне реально пофиг на многое. Да даже и на себя. Но за тебя я волнуюсь. Может, я что-то не понимал тогда – чёрт тебя подери, да мне было четырнадцать лет, что я мог понимать? Но сейчас я бы всё сделал, чтобы ты не стал… таким.

- Не нравлюсь тебе, да? – Яр сдавил его плечо. – А я посмотрю, каким ты станешь, когда увидишь, как по стенке растекаются человеческие мозги. Мозги того, с кем ты десять лет прослужил.

Андрей поймал его руку и накрыл своей.

- Я не знаю, увижу или нет. Только от того, что ты такой, лучше не становится никому – ни мне, ни тебе. Я вижу, как тебе больно день напролёт. У тебя как будто зубы вечно сжаты - и не разжать их никак. Ты думаешь, ты мне делаешь больно. Но ты больно делаешь себе. Потому что я-то вижу, что ты не такой. Я и раньше это понимал, а теперь точно уверен. Я помню, как ты улыбался. Улыбался мне. Я помню, как ты меня целовал…

Андрей замолк, когда ладонь Яра взметнулась вверх и щёку обожгло болью.

- За что? – спросил он тихо, изо всех сил стараясь не опустить глаз.

- За трёп. Шлюха.

Андрей оттолкнул ноги ещё дальше к стене и, не снимая кроссовок, устроился ниже – прижал голову к животу Яра и прошептал: «Не уйду».

Яр лежал какое-то время напряжённый, как струна. Поезд трясло, и стоило оттолкнуть Андрея, как тот мог упасть и расшибить себе что-нибудь всерьёз. А этого Яр не хотел.

Потом плечи его расслабились постепенно, а следом стали расслабляться и руки. Живот начал мерно вздыматься и стал мягким, как подушка, и Андрей потёрся о него щекой.

- Доброй ночи, - прошептал он и попытался уснуть.

***

В Питер приехали рано утром – и тут же отзвонили «встречающей стороне».

Андрей стоял в сторонке, пока Яр вёл разговор. Яр больше слушал, чем говорил, а когда закончил, был мрачен как туча.

- Сказал, вечером поговорим.

- Ну и хорошо, - Андрей улыбнулся. – Давай погуляем пока?

- Номер снимем и спать.

- Яр, да ты выспался уже.

Яр метнул в него злой взгляд.

- Ярик, - Андрей поймал его за локоть и развернул лицом к себе, - я должен тебя развлекать.

- В номере отсосёшь. Или тебя прямо здесь нагнуть?

Андрей замолк и стиснул зубы.

- Знаешь, Яр, я ведь тоже однажды не выдержу.

- И если ты ещё раз назовёшь меня «Ярик», - продолжил Яр как ни в чём не бывало, - я тебя по стенке размажу, не глядя, что люди вокруг. Дошло?

- Да пошёл ты, - буркнул Андрей.

- Следом за тобой, - Яр подцепил его за локоть и поволок в сторону стоянки такси.

Гостиницу Яр выбрал в своём духе.

Андрей лишь с презрением окинул взглядом куцые стены с потрескавшимися обоями и кипятильник с двумя чашками на холодильнике в углу.

- Надо зарабатывать такие бабки, чтобы так жить, - буркнул он.

- Тебе что-то не нравится? – Яр развернулся к нему и посмотрел в упор.

Андрей поджал губы, шагнул к нему и молча обнял. Зарылся носом в плечо, и когда Яр попытался отстранить его, только сильнее сжал объятья.

***

Вечером за ними заехали. От Андрея не укрылся презрительный взгляд, которым водила окинул гостиницу «Пионер», послужившую им базой.

Яр тоже заметил его, но ничего, конечно же, не сказал.

- Это кто? – спросил водила, кивая на Андрея.

- Моя подстилка, - бросил Яр.

Андрей вздрогнул, но промолчал. Только сильнее прижал к бедру спрятанный под курткой ствол.

Они уместились на заднее сиденье девятки. Андрею, как никогда, не хотелось в этот момент соприкасаться с Яром хотя бы плечами, но Яр закинул руку ему на плечо и собственническим жестом прижал к себе.

- Что ты делаешь? – прошептал Андрей ему в ухо.

- Лапаю тебя, - спокойно ответил он. От этих слов по животу Андрея разлилось возбуждение, но обида никуда не делась. Смирившись с лежащей на плече рукой, он отвернулся к окну и принялся смотреть, как проносятся мимо гранитные глыбы старинных домов.

Машина свернула с Невского в какой-то закоулок и остановилась. Водила вышел, и пассажиры последовали за ним.

Их подвели к двери какого-то подвала, водитель открыл её своим ключом и пропустил их внутрь, а сам остался стоять снаружи.

Андрею было неуютно.

Он посмотрел на Яра, и тот тут же положил руку ему на пояс, на сей раз скорее успокаивая, чем желая чего-то ещё.

Они миновали коридор и оказались в комнате, освещенной одной единственной тусклой лампой без абажура. В помещении было два дивана – оба обтянутые кожей. На одном сидел мужчина на вид немногим младше Яра. Другой был пуст.

- Румын? – спросил Яр и протянул руку.

Румын кивнул, но отвечать не спешил. Кивнул на Андрея и спросил:

- Я тебе сказал, приезжать одному. Это кто?

- Это девка моя. Она не в счёт. Вожу, на случай, если понадобится отсос.

Румын хохотнул.

Андрей незаметно перехватил локоть Яра и сжал до боли, но Яр не шевельнулся, а самому ему не помогло.

- Ладно, садись, - Румын пожал протянутую руку, - стволы с собой?

- Только образец.

Яр взял из рук Андрея дипломат и поставил на стол. Открыл и несколькими ловкими движениями собрал СВД.

Румын присвистнул.

- Неплохо. Служил?

- Кабул.

Румын кивнул и, приняв винтовку из его рук, осмотрел со всех сторон. Прицелился и попробовал, как ходит курок.

Пока Румын проверял товар, Яр присел на диван напротив и притянул Андрея к себе. Тот крупно дрожал.

- Остальные завтра подвезут – если договоримся.

- Сколько?

- Пятьсот по три.

Румын кивнул и опустил винтовку на стол.

- Есть о чём подумать.

- Не подумать, а купить. Товар лежать не станет.

- Товара много, покупатель один, - Румын усмехнулся, - я вот о чём думаю… У нас при сделке принято угощать.

- Хочешь мне водки налить?

- Могу и налить. А ты мне свою шлюху что, просто так привёл?

Андрей перестал дрожать и затих, будто заледенел. Посмотрел сначала на Румына, потом на Яра.

- Не в этот раз, - сказал тот лениво, - ещё сам не наигрался.

- Ну, бывай.

- Так что, стволы берёшь или мне Партизану предложить?

Румын прицокнул языком.

- Беру. Завтра привози.

Яр встал и, оставив винтовку лежать на столе, подтолкнул Андрея к выходу.

Когда они оказались снаружи, тот всё ещё был как каменный.

Время уже близилось к полуночи, и Яр огляделся по сторонам, размышляя, что делать дальше.

- Пошли, - он подтолкнул Андрея в плечо в сторону Невского, но тот не шелохнулся.

- Не в этот раз? – прошептал он еле слышно.

- Я тебе сказал, пошли! – Яр взял его за локоть и потащил за собой.

Андрей пребывал в каком-то трансе. То, чего полгода назад он просто боялся, теперь казалось невозможным, и в то же время необыкновенно близким кошмаром. Он молча тащился следом за Яром, не замечая дороги, и в первый раз огляделся по сторонам, когда они стояли на каком-то мосту.

Стоял конец июня, и хотя время перевалило за полночь, ещё было довольно светло. Под мостом тихонько шумел канал, а по обе стороны от канала тянулась набережная, освещенная жёлтыми и синими огнями.

Яр молча притянул его к себе, прислонил щекой к груди и обнял. Какое-то время они стояли неподвижно, а потом Яр вплёл пальцы в его волосы и чуть оттянул назад, заглядывая Андрею в глаза.

- Я не ненавижу тебя, - сказал он тихо.

Андрей сглотнул.

- Ты бы отдал меня?

Яр не ответил. Наклонился и поцеловал – правда, не в губы, а всего лишь в висок.

- Ты только мой, - сказал он, и Андрей почувствовал, как медленно отпускает напряжение. Обхватил Яра сам, прижимаясь ещё плотнее, и прошептал.

- Ярик, поцелуй меня. По-настоящему поцелуй.

Яр снова прижал его щекой к себе и сказал:

- В другой раз.

Снова наступила тишина. Слышно было только, как журчит вода совсем рядом.

- Ярик, - сказал Андрей наконец. – Знаешь, чего я хочу больше всего на свете?

Яр не ответил.

- Я хочу, - продолжил Андрей тогда, - исправить то лето. Сделать так, чтобы мы остались вместе. И чтобы мы любили друг друга. По-настоящему. Чтобы ты не стеснялся меня. Чтобы мы могли гулять и целоваться, и смеяться, и просто быть вместе. Это, наверное, глупая мечта.

Яр молчал какое-то время, а затем сказал:

- Да.

Снова наступила тишина, а потом Яр всё-таки провёл рукой по его волосам и продолжил:

- Дело не в том лете, Андрей. Или не только в нём.

- Тогда объясни мне, в чём.

- Это сложно, потому что ты не видел того, что видел я.

- Ярик, - Андрей снова отстранился и посмотрел ему в глаза, - не обязательно видеть, чтобы понять.

Яр поджал губы, но зарылся носом в пушистые волосы Андрея, чего не делал никогда, и Андрей замер, боясь спугнуть эти секунды единения, абсолютно неожиданно объединившие их. Потом протянул руку и погладил Яра по колючей щеке.

- Пошли на вокзал, - сказал он, - надо ехать домой.

Яр покачал головой.

- Пошли гулять, как ты хотел.

Андрей обхватил его лицо ладонями и отстранил так, чтобы заглянуть в глаза, а потом быстро-быстро чмокнул в губы, стараясь успеть раньше, чем Яр отвернётся.

- Спасибо.

До шести утра они бродили по мостам и каналам. Яр не давал прикасаться к себе, но Андрей не настаивал, прекрасно понимая, где пролегает граница.

Зато он постоянно останавливался у разных лотков, которые по случаю белых ночей работали едва ли не до утра, и спрашивал, не хочет ли Андрей чего-то – орешков, мороженого, газировки.

Андрей смеялся и старался справиться с собой, не прижаться к мощному плечу на глазах у посторонних и только отвечал.

- Ярик, мне двадцать один, а не двенадцать.

Зато уже под конец прогулки они остановились у развала с бижутерией. Женских колечек и серёжек тут почти не было, зато была куча печаток с черепами и рунами, плетёные и серебряные браслеты, и мужские серьги на отдельной стойке.

Яр ко всему увиденному был привычно равнодушен, а Андрей перемерял два десятка колец, прежде чем положить последнее на бархатную подставку и сказать со вздохом:

- Пошли.

- Они из чего? – спросил Яр продавщицу.

- Эти, - женщина лет сорока на вид, с пучком седеющих волос на затылке, провела рукой по левой половине стола, - латунь, - эти, - она указала на другую часть, - серебро.

- Серебряных на сколько будет?

Андрей пристроился к Яру сбоку и прошептал:

- Ты же не будешь грабить продавщицу?

Женщина зашевелила губами, считая, а потом, так и не досчитав, бросила наобум:

- Тридцать тыщ.

Яр достал деньги и молча положил на стол.

- В сумку убери, - бросил он Андрею.

Тот открыл было рот, чтобы что-то спросить, передумал, усмехнулся и, расстегнув молнию, ссыпал туда побрякушки. Потом, наплевав на зрителей, чмокнул Яра в щеку и потащил прочь, улыбаясь до ушей.

Домой они вернулись к вечеру. Ещё с Московского вокзала Яр позвонил Люку и коротко приказал: «Начинай».

Как будут доставлять товар, Андрей не знал и не хотел знать.

Всю дорогу он продремал, положив голову Ярику на плечо, и проснулся только в Москве.

Уже сквозь сон он слышал, как входила проводница и спрашивала билеты. Ярик, видимо, показывал их, а потом проводница спросила:

- А это кто?

- Это мой мальчик, – ответил Яр и пояснил, - сын.