Глава 60

Дима с Серёгой так и продолжали ходить к нему по очереди – один без конца забывал шарфы, фотографии и зажигалки, другой приходил «проверить, всё ли хорошо». Всё всегда было хорошо, но Андрей всё равно оставлял Диму на ужин, потом они вместе смотрели фильм, а время от времени Дима ещё и делал ему массаж – Андрею жутко понравилась эта процедура, и он не видел особого смысла противостоять ласковым и сильным рукам. На ночь Дима больше не оставался и на сексе никогда не настаивал, но по-прежнему давал понять, что эта тема ему интересна.

Кроме того, уже через пару дней после выписки Дима стал носить подарки. В основном какие-то тёплые вещи, которых у Андрея, в общем-то, хватало – перчатки, шарфы, пледы, шапочки.

- Ты что, боишься, что я простужусь? – с усмешкой спросил Андрей, разглядывая очередной презент.

- Просто не знаю, что тебе подарить. Ты ничего не просишь. У тебя всё есть.

Андрей пожал плечами и присел на подоконник.

- Ну, да. Но если уж ты надумал дарить подарки, наверное, тебе виднее, что ты хочешь подарить.

- М… - Дима пристроился рядом с ним. – Я не уверен, что это не будет выглядеть глупо.

- А ты попробуй, - пожал плечами Андрей.

На следующий день Дима принёс цветы. А ещё через один – большого плюшевого медведя.

- Да, - признал Андрей, разглядывая довольное лицо плюшевого зверя и стараясь спрятать собственную улыбку. – Ты был прав, это глупо. Хотя и очень мило. Но давай лучше вернёмся к шарфикам.

Стоило признать, что шарфики Дима выбирал отлично. Начав с привычного уже Calvin Klein, через пару недель он отошёл от выбранной линии и стал носить дизайнерские шарфы с малоизвестными бирочками. Где он берёт деньги, Андрею оставалось только гадать, когда же Андрей попытался сказать ему, что совсем не обязательно тратить на подарки так много, тот ответил с улыбкой:

- А тебе другое не подойдёт.

Спорить с Димой почему-то всегда оказывалось бессмысленно. Там, где он не мог подобрать какой-то аргумент, настолько идиотский, что Андрею нечего было ответить, Дима выезжал за счёт улыбки, с которой уже не хотелось спорить совсем.

К концу второго месяца, когда должны были снимать гипс, Андрей уже начинал чувствовать себя неловко: никогда ещё отношения не развивались у него так долго. Оба вроде бы понимали, что следующий шаг – это хороший качественный секс, по которому скучал Андрей и которого так откровенно ждал Дима, но что-то всё равно останавливало Андрея всякий раз. Просто мысль о том, что он будет спать с кем-то без ведома Яра, разом сбивала весь настрой.

Серёга подарков не дарил – разве что таскал пиццу и алкоголь. Зато он ещё раз привёл на сессию Женю – в первый раз фотки получились ничего, но все трое признали, что можно было сделать и лучше. А когда вторая партия была готова, превратил то, что было, в портфолио сразу для двоих и разослал нескольким знакомым издателям. Женю пригласили на какие-то пробы в Ом, а Андрея – в уже знакомый ему Men’s Health. Такой расклад устраивал его как нельзя лучше, однако при личной встрече редактор заявил сходу:

- Фотографии – гавно.

Андрей, сидевший в кресле напротив него, поднял бровь.

- Так зачем вызывали? Я мог бы и дома посидеть.

Редактор нахмурился, но никак его слова не прокомментировал. Вместо этого он пошёл по собственному, видимо, заранее заготовленному сценарию:

- Фотографии гавно, но исправить дело можно. Подойди.

Андрей поколебался, а затем встал, демонстративно засунул руки в карманы, подошёл и встал рядом с редактором.

- Вот это обработанный вариант, - редактор ткнул пальцем в фотографию, лежащую справа, - а это то, что сделал ты, - он ткнул в левый вариант. – Разница есть?

Андрей окинул беглым взглядом оба фото.

- Конечно, - согласился он. – Слева всё лицо в тенях, выглядит как старик.

- А если ты это видишь, почему не сделал сразу как надо сам?

Андрей пожал плечами.

- А что я сделать могу? Или справа тень, или слева тень.

- М-да… - редактор откинулся назад. – Ты вообще не учился нигде?

Андрей покачал головой.

- Я видел прошлую сессию этого парня, мне Серёга присылал… И Серёгины фотки видел тоже. Конечно, у тебя лучше намного. Ты хорошо ловишь суть. Но надо учиться как-то, парень, что ль.

Андрей задумчиво прокурсировал обратно к своему креслу.

- Да я не против, - сказал он, – просто как-то не думал, что это всё всерьёз. Так, перекрестки щёлкал… Потом пришёл Серёга и на уши мне сел, что, мол, вышло хорошо…

- Вышло хорошо, - подтвердил редактор. – Но учиться надо всё равно. Пока могу подкинуть тебе ещё парочку таких, как он, - редактор ткнул пальцем в фото Жени, - может, выйдет что-нибудь. Но на контракт не рассчитывай, пока не разберёшься со светом.

Андрей хмыкнул и улыбнулся.

- Я, вообще-то, на контракт не рассчитывал. Но со светом разберусь.

Редактор поднял бровь.

- Не рассчитывал почему? – он встал и, достав из внутреннего кармана пиджака конверт, опустил на стол рядом с Андреем.

Андрей заглянул внутрь и пересчитал взглядом пачку купюр.

- Всё ещё думаешь, что это не всерьёз?

- Спасибо, - сказал он. – Но я просто не могу на постоянный контракт.

- С документами проблемы?

- Просто не могу.

- Ладно. Уговаривать не буду, захочешь – разберёшься как-нибудь.

Яр продолжал созваниваться с Димой каждый день. Тот заметно освоился в своём положении и пару раз попробовал было выбрать подарки Андрею сам – Яр пресёк инициативу на корню. Самое интересное он предпочитал оставлять себе. Правда, ограничения, накладываемые ситуацией, сильно стесняли его – нельзя было подарить Андрею, например, автомобиль. И в то же время именно это делало особенно интересной игру. Когда не получалось ударить тяжёлой финансовой артиллерией, приходилось проявлять изобретательность, и в итоге он думал об Андрее почти всё время, когда не был занят работой.

Теперь, когда Андрей существовал только в его голове, думать о нём с теплотой было особенно легко. Исчезли куда-то все сомнения, забылись ссоры и измены, был только мальчик, который светлым лучом насквозь пробил его жизнь, погружённую во мрак.

Яр то и дело ловил себя на том, что улыбается, пытаясь придумать очередной подарок, и часто звонил Диме внепланово, а некоторые вещи посылал сам, чтобы тот просто передал их Андрею, и вечером того же дня тщательно выспрашивал, какой была реакция адресата, улыбался ли Андрей и если улыбался, то как.

Так продолжалось до начала февраля, пока кабинет не огласил звук вызова из приёмной, и Яр не услышал непривычно напряжённый голос Антона:

- Ярослав Игнатьевич, к вам… посетители.

- Не пускать, - рявкнул Яр на автомате, просто потому что не любил незваных гостей.

- Ярослав Игнатьевич… Они… М-м… Из МВД.

Ярослав на несколько секунд замолчал. Из МВД к нему не приходили давно. Очень давно.

- Пригласи, - сказал он уже спокойнее и откинулся в кресле, ожидая, когда посетители войдут.

Посетители оказались довольно молодыми ребятами, без формы, но с характерным постным выражением лица. Один из них без приглашения устроился в кресле, а другой подошёл и брякнул на стол перед Яром повестку.

- Господин Толкунов?

- Да.

Яр с интересом, но без особого беспокойства, принялся рассматривать документ. Ему было даже немного смешно.

- Вы подозреваетесь в изнасиловании и убийстве несовершеннолетнего Андрея Жидорёва. Просим вас город не покидать и в течении недели дать показания у нас в отделении.

Сердце Яра пропустило удар. В глазах потемнело. В первую секунду фамилии и возраста он не расслышал вообще и подумал было, что спит и видит кошмарный сон.

- Кого? – переспросил он куда менее уверенно, чем хотел.

- Андрея Жидорёва, - терпеливо и почти по слогам повторил милиционер.

- Чего? – фамилия, наконец, уложилась у Яра в голове, и он начал обретать под ногами пол.

- Вы обвиняетесь в убийстве. Не валяйте дурака, Ярослав Игнатьевич, мы прекрасно знаем, кто вы и каковы ваши возможности. Но мы тоже понимаем, что делаем. Убивать мальчишек – грязно. Есть вещи, которые вам ваши же… друзья не смогли бы простить.

Яр откинулся назад и со свистом выпустил воздух через нос.

- Несёте какой-то бред, - бросил он. – Думаете, я стал бы всем, что у меня есть, рисковать ради какого-то мальца? Или ваш несовершеннолетний сам порядочный… вы поняли кто. Или я его не убивал.

- Значит, вы признаёте возможность знакомства с Андреем Жидорёвым? – подал голос второй из гостей.

Яр бросил на него презрительный взгляд, но первый следователь поднял руку.

- Саша, подожди, - он снова посмотрел на Яра. – Андрей Жидорёв сбежал из дома полгода назад. Ему было пятнадцать лет. Судя по всему, попал в руки не самых хороших людей. Работал в службе эскорта под патронажем некого Михаила Лабунова. В вашей среде известен также как Джокер. Вам это имя о чём-нибудь говорит?

- Может быть. Я знаю много людей.

- Джокер поставлял вам хм… эскорт примерно раз в неделю, начиная как раз с октября, - следователь снова запустил руку в карман, извлёк оттуда старое потёртое фото и опустил перед Яром на стол. – Узнаёте?

Сердце Яра снова пропустило удар. Перед ним был Андрей. Не тот Андрей, про которого сейчас спрашивали его, кем бы ни был этот пацан. Мальчишка, который был изображён на фото, абсолютно точно был его Андрей, только десять лет назад.

- Нет, - отрезал Яр и обнаружил, что голос его мгновенно охрип.

Следователь оставил фото лежать на столе, а сам немного отошёл назад.

- Андрей Жидоров по поручению Михаила Лабунова вошёл в это здание шестнадцатого декабря. С тех пор его не видел никто. Живым.

- Оперативная работа – точно ваш конёк, - Яр сжал руку в кулак и наклонился над столом. – Вы теперь взялись его искать?

- Мы нашли его уже давно. Судя по характеру повреждений, вы не рассчитали силу… во время игр. У него пробит череп. Вот тут, - следователь хотел было показать на свой затылок, но передумал.

Яр тупо смотрел на фото, не зная, что сказать. Десятки мыслей роились в голове, но всё было не то.

- Если бы я знал, - произнёс он, наконец, – кто этого парнишку убил, я бы сам его в болоте утопил.

- Это только слова. А у нас показания свидетелей и труп.

Яр стиснул зубы на секунду, потом сделал над собой усилие и поднял на следователя глаза:

- Что вы от меня хотите? Это же всё не просто так. Деньги, имена?

- Вы убили ребёнка, - сказал следователь тихо, без отрыва глядя на него. – Замучили. Надругались. И убили. Я от вас ничего не могу хотеть, кроме одного. Посадить. Хотя я бы предпочёл расстрел.

Диме ситуация, в которой он по уши застрял, не нравилась всё больше с каждым днём.

Начать с того, что Андрей был хорош. Просто безумно хорош, и в десятки раз лучше всех тех, кого пробовал Дима в своих немногочисленных гомосексуальных приключениях.

То, что Андрей был хорош, Дима понял ещё в больнице, ещё до того, когда Толкунов предложил ему деньги за особый уход. Он бы следил за этим парнем и так, безо всяких денег, помогал бы ему, чем мог, просто потому что он был действительно хорош – даже когда просто спал.

Когда Андрей не спал, он был ещё лучше. Его насквозь пронизывали какие-то гибкие нити энергии, из-за которых к Андрею постоянно хотелось прикоснуться, проверить, настоящий ли он. И ещё лучше оказался Андрей, когда из больничной палаты, где, в общем-то, любой выглядит слабым и беспомощным, вернулся в знакомую среду.

Дима всем телом, всей душой ощущал, что Андрей – не про него. Но от этого приблизиться к нему хотелось только сильней. Просто чтобы потрогать рукой.

И то, что Андрей в самом деле давал себя потрогать, казалось категорически неправильным, но всё равно безумно приятным.

Ощущение неправильности лишь усиливалось тем, что Толкунов звонил каждый день. Дима примерно представлял себе, какого уровня этот человек, и спорить с ним не решался, но, каждый раз рассказывая об Андрее, чувствовал, что выпускает чуточку света, который должен был принадлежать только ему. Ведь это ему улыбался Андрей. На него смотрели эти глаза.

Андрей иногда был злым, но это смущало Диму меньше всего. Он удивлялся тому, что Андрей не был злым всегда – то, что парень привык к самому лучшему, сквозило в каждом его жесте, в каждом движении руки. И руки, кстати, у него тоже было очень хороши – Дима представить себе не мог, какому уроду могло прийти в голову портить такую красоту.

О том, как связаны между собой травма, похищение и Толкунов, Дима предпочитал не думать. Будь у него выбор, он вообще предпочёл бы во всё это не лезть, и никакие деньги не убедили бы его, если бы не Андрей. Деньги были лишь средством, чтобы передать Андрею хотя бы капельку тепла – и всё, что он получал от Толкунова, всё равно тратил только на него.

Яр продолжал звонить каждый день – так продолжалось до середины февраля и порой скрывать эти звонки от Андрея становилось тяжело. Андрея и без того удивлял сравнительно недорогой, но всё-таки имевшийся у Димы мобильный телефон.

Двенадцатого февраля Яр позвонил в последний раз – было это дома у Андрея, и Диме пришлось выйти на лестничную клетку под предлогом необходимости покурить.

- Да, - произнёс он, тут же перезванивая на отпечатавшийся на экранчике телефон, и на другом конце линии услышал такое же растерянное:

- Да…

Наступила тишина.

- Дим, он празднует четырнадцатое февраля?

- Не знаю, наверное, да.

- Подари ему… Подари ему что-нибудь. Туалетную воду подари. Он, кажется, любил Армани.

- Хорошо, подарю.

- Только денег больше не будет. По крайней мере, пока. И звонков. Если не трудно – не оставляй его.

- Не оставлю, Яро…

Дима, ходивший до тех пор по лестнице от стены к стене, повернулся в очередной раз и встретился взглядом с Андреем. Тот стоял в дверях, привалившись плечом к косяку и спрятав руки в карманы.

- Что подаришь? – спросил Андрей, и в ту же секунду в трубке прозвучали гудки. Дима медленно опустил предавший его телефон.

- Армани.

Андрей кивнул коротко и поднял глаза к потолку.

- Неплохо. Правда, я не пользуюсь им года как два.

Он зажмурился и глубоко вдохнул.

- Дим, вещи забери и уходи. Спасибо за всё.

- Андрей!

Андрей достал пачку сигарет и прямо в коридоре закурил. Дима рванулся в квартиру следом за ним и поймал его за плечо:

- Андрей, это не то. Я хочу быть с тобой. Я сам.

Андрей повернул голову. Глаза его смотрели насмешливо и зло.

- Неужели ты не понимаешь, Дим?

- Я понимаю всё.

- Нет. Не понимаешь ничего. Ты просто… игрушка. Его. И моя. Телефон. И большим не будешь никогда.

Андрей подцепил с вешалки куртку и бросил её в руки Диме, а потом крикнул ещё раз, уже начиная выдавать себя:

- Уходи!

Дима смотрел на него несколько секунд, а потом повернулся и пошёл прочь.

Андрей сжимал кулаки. Хотелось ломать, крушить, уничтожать всё, что когда-либо могло объединять его и Яра. Он бесился до самого утра, не в состоянии найти в собственной квартире угол, свободный от воспоминаний - даже картины, подаренные Эдуардом, напоминали только о Яре.

Утром он должен был отправляться на мастер-класс по фотографии, который посещал с декабря, но вместо этого сел в машину и поехал в офис Толкунова.