Глава 63

Тем вечером Андрей напился. Просто не мог представить, что пойдёт домой и будет находиться там один.

Он позвонил Серёге, потому что видеть Диму в таком состоянии попросту не мог, и потащил его в бар.

Пили какую-то текилу, и первое время Андрей держался, а потом принялся вываливать всё, одно за другим – про наркотики, про Яра, про деньги, снова про Яра и снова про наркотики, а потом про Яра, который больше не был с ним, и наконец про плёнку и всё, что следовало из неё.

Серёга слушал серьёзно. Он вроде бы был немножко трезвей – по крайней мере именно он затем тащил Андрея домой.

Потом были его руки – на спине, на ягодицах, под рубашкой, и Андрей поддавался им, чувствуя с особенной силой, как за все прошедшие месяцы тело его изголодалось по ласке и теплу.

Секс был обычным – Андрей не чувствовал ничего, кроме желания получить разрядку. Серёга умело ласкал его изнутри, заводил так, что искры сыпались из глаз, а затем сам лежал под ним, широко расставив ноги, и Андрей тоже брал его - просто чтобы кого-нибудь взять.

С ним было не лучше и не хуже, чем с Ритой, разве что острей, потому что Серёга был тесным, и руки его до боли впивались в бока при каждом рывке.

А утром Андрей проснулся и понял, что не случилось ничего. Небо не рухнуло на землю, и телохранитель Яра не выскочил из-под земли, чтобы отстрелить ему яйца. Он переспал с другим парнем – и это больше не волновало никого.

Серёга уже ушёл, оставив записку на тумбочке, глядя на которую Андрей тоже не почувствовал ничего. Он рухнул обратно на кровать и лежал какое-то время, не желая вставать. Ощущение было такое, будто всё, что он помнил и делал, стёрли из памяти подчистую. Он хотел бы так и остаться в этом чистом белом мире, но надо было ехать к редактору, затем созваниваться с новой моделью и начинать работу.

Андрей кое-как заставил себя подняться и поплёлся в душ.

Редактор ждал его к десяти. Уже стоя в дверях, Андрей понял, что разговор будет непростой – последнее, о чём он думал накануне, это реакция начальства на его выходку. Впрочем, в тот момент он вообще толком не думал ни о чём.

Андрей положил на столик папку с фотографиями и собирался сесть, когда редактор поймал его за запястье и заставил остаться стоять. А затем сам положил перед Андреем свежий номер Speed Info.

То, что в заголовке светилась фамилия Толкунов Андрея не удивило – такие газеты он видел едва ли не каждое утро. Поначалу крикливые заголовки коробили его, но постепенно он начал привыкать и теперь просто старался их не замечать.

Андрей развернул газету, уже предчувствуя, что на сей раз перед ним что-то другое, и не ошибся – на одной стороне колонки было фото Яра, на другой – его. Он получился плохо – Андрей и сам не думал, что под глазами у него залегли такие синяки. Подзаголовок гласил: “Мы довольно часто занимались тем, что вы видите на экране” – бывший любовник директора … прома, Андрей Журавлёв”.

Андрей втянул воздух через нос.

- Довольно скромно, да?

- Ты там ещё круче нёс?

Андрей задумчиво покачал головой из стороны в сторону:

- Я старался упирать на эмоциональную часть.

Редактор побарабанил пальцами по столу.

- Андрей, ты понимаешь, что творишь?

Андрей вывернул руку и всё-таки прошёл к креслу. Упал в него и уставился в потолок.

- Это всё равно, что на лбу себе поставить клеймо.

Андрей пожал плечами.

- Какой же ты идиот…

Андрей облизнул губы. Спорить не хотелось, но он всё же не удержался. В упор посмотрел на начальника и произнёс:

- Я просто не мог молчать.

Наступила тишина. Спустя минуту, показавшуюся ему вечностью, Андрей спросил:

- Теперь вы что-то имеете против меня?

Редактор пожал плечами и тоже откинулся назад.

- Не знаю, - сказал он. – Фотографируешь хорошо… В нашем бизнесе разные люди есть. Но ты многих превзошёл.

- Спасибо.

- Я не про твой талант. Я про то, что ты всенародно заявил, что спал с криминальным авторитетом.

Андрей развёл руками.

- На охрану хоть деньги есть?

- Зачем?

Редактор молча покрутил пальцем у виска. Андрей задумался.

- Я найду. Не столько деньги, сколько хороших людей.

- Хорошо. И сегодня же дашь нам интервью.

- М… В смысле… о чём?

- Найдёшь. Если уж участвовать в скандале, то надо делать на нём PR.

Едва покинув офис, Андрей набрал номер Люка и, едва сказав “привет”, услышал в трубке демонстративный свист.

- Следишь, да? – смущённо спросил он.

- Слежу. Как за тобой не следить.

- Люк, тут говорят, что мне лучше охрану найти…

- Не бойся. Охраняют тебя. Дурака.

Андрей машинально огляделся по сторонам, но так и не увидел никого.

- Спасибо, - сказал он искренне. – А Яру не сможешь помочь?

- Нет, - отрезал Алексей и повесил трубку.

Через полчаса, когда он уже сидел в гримёрке в преддверии интервью, раздался ещё один звонок.

- Так, стало быть? – услышал он голос отца.

- Именно так, - Андрей тут же выпрямился в кресле.

- У меня больше сына нет.

- Ты это уже говорил.

- Теперь – сделаю.

Отец нажал отбой, и Андрей уже приготовился к тому, что будет организовано покушение, но покушения так и не произошло – по крайней мере, он о нём так и не узнал.

Заседание суда, как и некоторые другие до того, было перенесено – адвокат Яра потребовал проведения дополнительной экспертизы, причём не только в связи с плёнкой, но и в связи с большинством остальных улик.

Яра всё-таки отпустили под залог, но ничего, кроме возможности принять горячий душ и выспаться, ему это не принесло – счета оказались заморожены, а кроме того, дома его ожидал ещё один сюрприз – Мира собирала вещи.

При виде Яра она всхлипнула и, отшатнувшись, прижалась к окну.

Яр молча смотрел на неё, не зная, что сказать. Было обидно – обидно, что она решила сделать всё так, молча, и что решила сделать всё именно сейчас. И в то же время Яр не чувствовал ни малейшего желания её удержать.

Он молча спустился на псарню и просидел там, поглаживая любимого сенбернара, всё время, пока за окнами не раздался шум отъезжающего грузовика.

Теперь только он вышел и обнаружил, что Мира всё ещё здесь. Мнётся в саду, желая, видимо, что-то сказать.

- Я документы пришлю? – произнесла робко она.

- Пришли, - согласился Яр. – И давай как-то… без суда. Мне хватает того, что есть.

Мира быстро кивнула.

- Мне не надо ничего. Только то, что сам дашь. Понимаешь, Яр… Я просто больше… не могу.

- Понимаю, - согласился Яр. – Иди.

С тех пор он видел её только раз – когда подписывал документы в ЗАГСе.

Яр расстался с Мирой так же легко, как легко когда-то впустил её в свою жизнь.

Суд тем временем продолжался, и хотя многие из доказательств были подвергнуты сомнению, а в адрес прокурора Ярослав выдвинул ответный иск, новый прокурор назначил новое заседание суда, на котором по-новой рассматривались образцы спермы, сравнивались с теми, которые сдавал Яр, и в конце мая был поставлен вопрос о проведении эксгумации с целью повторного вскрытия.

- Вам мальчика не жалко? – не сдержался Яр в конце концов прямо на суде, но его так и не услышал никто.

- Я нашёл кое-кого, - сообщил адвокат Яру ближе к концу июля.

Яр к тому времени был согласен уже на всё.

- Это мальчик. Он работал на Джокера, его зовут Денис.

Адвокат положил фотографию перед Яром на стол.

- Это что? Я не видел его никогда.

- Во-первых, он может подтвердить, что его коллеги отзывались о вас хорошо. Это будет чистейшая правда, ведь так?

- Хочется верить, что так.

Адвокат кивнул.

- Во-вторых, за определённую… м-м… благодарность… Он может сказать, что сам спал с вами и что всё было хорошо.

Яр в недоумении посмотрел на него.

- А если не сойдутся с концами концы? Уверен, что стоит рисковать?

Адвокат повёл плечом.

- Мы же оба понимаем, они играют не чисто. Значит, надо играть как они.

Яр молчал. Про то, что он уже не раз раздавал подарки, чтобы дело не вошло в пике, они старались не говорить. И тем не менее суд лишь затягивался, но оправдательный приговор был так же далёк, как и обвинительный.

- Ладно, - сказал он. – Делай, как считаешь нужным. Только не проколись.

Показания обошлись Яру всего в несколько тысяч долларов, да ещё в найм охраны для потенциального свидетеля.

Очередное заседание было назначено на второе августа и прошло довольно успешно – Яр даже немного повеселел и уже по дороге домой намекнул адвокату, что неплохо было бы отыскать таких ребят ещё.

- Посмотрим, - задумчиво произнёс адвокат. Ему, в отличие от Яра, было неспокойно.

Андрей на последние заседания не приходил – и Яру от этого тоже было немножечко легче. Позориться при всех было неприятно, но позориться при Андрее – неприятно вдвойне.

Шестого августа он дал интервью, в котором рассказал о своей готовности опровергнуть несправедливо выдвинутые в его адрес обвинения, а шестнадцатого адвокат предложил ему на выбор ещё трёх парней из эскорт служб, которые готовы были говорить что угодно.

Яру окончательно полегчало. Он даже позвонил Диме. Спросил, как дела у Андрея и, узнав после долгой паузы, что, в общем-то, всё хорошо, пообещал перевести на его счёт пятьдесят тысяч на всякий пожарный и попросил подарить Андрею что-нибудь. Что именно - сходу сообразить он не мог.

- Подари куртку, - попросил он, - осень скоро.

- Ярослав Игнатьевич… - Дима сглотнул. – Я могу, но должен вас предупредить – он понял всё. Уже давно.

- Что?…

- Ещё в феврале, Ярослав Игнатьевич. Он слышал наш разговор.

На сердце у Яра снова стало тяжело.

- И… Что сказал? Почему он ко мне не пришёл?

- Он ходил. Кажется, вас в тот день… - он замолк и продолжил уже после паузы. – Арестовали.

Яр откинулся назад и закрыл глаза.

- Вот оно что…

Снова наступила тишина. Он не знал, что ещё сказать. Нужно было ехать к Андрею и разбираться во всём самому. Тем более нужно было его поблагодарить.

- Ладно, я понял, подарок сам пошлю.

Он повесил трубку, вызвал Антона и попросил принести каталог, сделал заказ и хотел было сначала сам отвезти куртку Андрею, но потом решил всё-таки послать по почте, а для разговора приехать чуть позже, когда подарок придёт.

Он оттягивал этот момент как мог и сам понимал уже, что это трусость, но поделать с собой ничего не мог.

Подарок был отправлен, но поехать к Андрею у него так и не вышло – вечером следующего дня позвонил Антон и срывающимся голосом сообщил, что акции, в которые они вкладывали деньги весь прошлый год, упали в цене в два раза.

- Что? – Яр прокашлялся, обнаружив, что голос охрип, и повторил уже иначе. - Что? Это же был стопроцентный доход, разве нет?

Антон молчал.

- Привези мне отчёт, - приказал Яр.

В течение дня звонки повторялись ещё шесть раз – звонил с дороги сам Антон, звонили директора и главный бухгалтер.

- Ярослав Игнатьевич… Мне очень неудобно вам говорить, - сказал один из них, звонивший последним. – Но ваша фирма развалится со дня на день. Извините, я ухожу.

- Идиот, - не сдержался Яр. – Куда пойдёшь?

- Найду.

Вместе с главным бухгалтером, уволившимся через три дня, исчезла почти вся наличка, а активы стремительно сдувались с каждым днём.

Заседание, назначенное на 19 августа, перенесли, потому что всем, включая прокурора, было не до того, и состоялось оно уже двадцатого сентября. К тому времени на руках у Яра оставалась недвижимость и треть руководящего состава, а также Антон в качестве группы поддержки. Наличность тоже подходила к концу, потому что то и дело приходилось затыкать возникающие дыры.

Своим мальчикам Яр заплатил только треть от того, что обещал, но это всё же было больше, чем ничего, так что он ещё надеялся на благополучный исход.

Судья в течение месяца трижды просил повысить “ставку”, и Яр соглашался, пока не обнаружил, что денег достать просто негде.

- Скажи, заплачу, когда оправдает! – рявкнул Яр в конце концов Антону, который принёс сию недобрую весть.

Первым допрашивали мальчика по имени Тамир – симпатичного, смуглого и худенького.

- Вас часто вызывал Ярослав? – спросил его прокурор.

- Бывало иногда.

- Как и ваших друзей?

- Да.

- И что он делал с вами?

Мальчик покосился на Яра и снова уставился в стол.

- Он любил бить нас.

Яр сделал попытку вскочить, но двое охранников удержали его за плечи.

- Что ещё?

- Ну, конечно, секс. Он любил делать это… Жёстко. Понимаете?

- Нет.

- Некоторых он рвал. Тогда давал ещё денег. И все молчали потом.

Яр сжал кулаки.

- Я вас понял, - сказал прокурор тихо и мягко. – А каких мальчиков предпочитал Ярослав Толкунов?

- Он не очень любил таких, как я. Поэтому нечасто вызывал. Больше светленьких. Похожих на… - Тамир прокашлялся. – На Андрея.

Яр взвыл. Настоящий Андрей сидел в зале и слушал всё, и Яр даже представить себе не мог, что творилось у того в голове.

- Он любил вас оскорблять?

- Да. Очень. Это заводило его.

- Мог ли ударить?

- Да. Иногда бил. Иногда не сильно… А иногда… До синяков.

- Скажите, как вы считаете, мог ли он не рассчитать силу? Могли ли его игры привести к летальному исходу?

- Я думаю, да, – Тамир замолк, а затем добавил. – Жалко Андрея. Да.

Яр тихонько взвыл. Посмотрел на своего адвоката, пытаясь поймать его взгляд, но тот смотрел на свидетеля – белый как мел. Секунду назад, отвечая на его вопросы, мальчик говорил совсем не то. И в то же время он не противоречил себе.

Яр попытался просигналить адвокату, чтобы тот не выводил на допрос других – но было поздно. И два следующих допроса прошли по той же схеме. Яру оставалось только сжимать кулаки и несильно бить ими по столу – так, чтобы не слышал никто.

Он уже думал, что весь этот концерт подходит к концу, когда прокурор попросил выйти на трибуну последнего свидетеля: Андрея Журавлёва.

Яр почувствовал, как сердце останавливается. “Если они успели поработать и с Андреем”, - промелькнуло в голове, - “то проще застрелиться самому”.

Андрей, однако, упорно держался своей линии.

- Ваше мнение не изменилось после того, как вы слышали показания молодых людей из службы эскорта?

Андрей пожал плечами и покосился на Яра, бледного как мел.

- Моё мнение не имеет значения, - сказал он. – Я лишь изложил вам то, что знал о Яре сам.

- А с учётом того, что вы знаете о нём теперь, вы по-прежнему считаете, что он не способен на убийство?

Андрей поджал губы.

- Яр не убил бы ребёнка. Никогда.

- Может, он не знал, сколько погибшему лет?

Андрей молчал.

- Может, он просто хотел воспользоваться услугами мальчика – одного из таких, как он любил. Такого, как вы. Потом, - прокурор щёлкнул пальцами, - случился конфликт. Ярослав ударил его и… Летальный исход?

Андрей тоже сжал пальцы в кулаки.

- Вам нечего сказать, - констатировал прокурор, - тогда, пожалуй, добавлю я.

Он подошёл к столу судьи и положил на стол почтовую накладную.

- Вскоре после того, как наш уважаемый Андрей Георгиевич Журавлёв выступил на суде в прошлый раз, он получил посылку от подсудимого, весом около трёх килограмм. Так ли это, господин Журавлёв?

- Не совсем так.

- Поправьте меня.

Андрей поджал губы.

- Посылка пришла в августе. Намного позже того, как я выступал.

- И тем не менее, отправителем был Толкунов. Что было внутри?

Андрей смотрел на него зло.

- Кожаная куртка, - процедил он. – Вы что, хотите предположить, что он купил меня за кожаную куртку?

- Какой фирмы и модели была куртка?

- Не знаю! Я не фотомодель, чтобы такие вещи запоминать!

- Хотя бы фирму вы можете назвать?

Андрей поджал губы на секунду, а затем произнёс:

- Calvin Klein.

- Заказ на куртку ценой две тысячи долларов был оформлен подсудимым шестнадцатого августа. Скажите, господин Журавлёв, сколько подобных вещей вы получили от Ярослава за последний год?

- Проверьте накладные! Ясно же, что я могу вам соврать!

- Накладных обнаружить не удалось, что ещё не говорит о том, что это был единственный подарок. Уважаемый судья, уважаемые присяжные, если у кого-то факт взятки вызывает сомнение, я предлагаю провести дополнительное расследование по этому поводу, привлечь новых свидетелей…

Яр закрыл руками глаза.

- Всё, - тихо сказал он.

Андрей не смотрел на него. По скулам его гуляли желваки, а на душе было так тошно, что он уже не мог ничего сказать.

- Вы свободны, господин Журавлёв, - закончил прокурор, - если это потребуется, я готов провести ещё одну дополнительную экспертизу, чтобы доказать, что предыдущие показания Андрея Георгиевича Журавлёва были ложными. Я так же считаю необходимым предъявить ему соответствующий иск…

Андрей шёл прочь будто зомби, не глядя ни на кого.

Как и в прошлый раз, суд удалился на совещание, но на сей раз продолжился через час.

Судья наконец огласил то, чего все участники процесса подсознательно ждали уже давно:

- Виновен, - сказал он и ударил по столу молотком. – Ярослав Игнатьевич Толкунов приговаривается к десяти годам заключения в тюрьме.