Глава 10

Андрей запрокинул голову назад, подставляя лицо и шею струям горячей воды, и застонал.

Хотя душ был первым, что он потребовал сделать, на деле установить обогреватели оказалось не так легко. Андрей не вдумывался в детали, но к тому времени, когда душ оказался готов, уже была полностью отремонтирована кухня, которую решили не отделять стеной, а просто превратить в небольшой бар, на втором этаже появились две комнаты, имевшие выход в общий холл и дверь, соединявшую их между собой, – а также общая для двух спален ванна с гидромассажем и – отдельно от неё – комнатка с туалетом и душевой.

Андрей вздохнул свободно. Снова будто бы отпустило давно сведённую судорогой мышцу – он был почти дома.

В своей спальне он бывал только днём, когда Яр хотел побыть один – слушал музыку и читал. Его комната была раза в два меньше комнаты Ярослава, куда Андрей планировал помимо кровати впихнуть диванный гарнитур и новый телевизор.

Пространство внизу теперь делилось на холл и студию, предназначенную для всех остальных нужд.

Яр смотрел на всё происходящее равнодушно, и если бы Андрей не успел узнать его чуть-чуть, то мог бы подумать, что ему всё равно. Но Андрей успел его изучить. Он видел едва заметный блеск в глазах, когда он наблюдал, как Андрей общается со строителями. Видел, как Яр то и дело подходит к окну и выглядывает во двор, который ещё не закончили оформлять.

Ничего особенного Андрей не изобрёл. Импровизированный тир превратился в настоящий, со сменными мишенями, а с другой стороны дома появились гараж и площадка для барбекю.

Мебели пока было мало, но старый развалившийся диван был выкинут без разговоров – Андрей сказал, что лучше ничего, чем что-то подобное ему.

Яр усмехался. И молчал.

Андрей снова потянулся и повернулся вокруг своей оси, позволяя струям воды обнимать его, понежился ещё с минуту и, завернувшись в новое мягкое полотенце, вышел в спальню.

Яр стоял у окна и смотрел на двор.

Андрей подошёл к нему со спины и обнял. Потёрся лбом об обнажённую лопатку и поцеловал у самой татуировки.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Яр качнул головой.

Уже больше месяца прошло с тех пор, как Яр вернулся домой с простреленной ногой.

Рана стянулась, но нога продолжала болеть – Андрей это видел, как бы Яр не пытался скрыть хромоту. И сам он теперь старался поменьше выезжать, а всех посетителей принимать здесь.

Дачу всё равно уже спалили. Ещё дважды в Яра пытались стрелять, а потом успокоились. Яр поговаривал о том, чтобы нанять охрану – но потом передумал, сказав, что ещё не так пацанам досадил.

Яр притянул Андрея к себе и забрался ему в волосы, приводя их в беспорядок. Андрей тут же закрутил головой, как мокрая кошка, а затем прижался к нему.

Они стояли так с минуту, и Андрей не уловил, когда настроение Яра изменилось.

Выпустив Андрея из объятий, он толкнул его лицом к стеклу, и Андрей едва успел подставить руки, чтобы не упасть.

Ладони Яра легли ему на живот, почти обнимая, хотя сам Яр вряд ли это осознавал. Он сдёрнул с бёдер Андрея полотенце, и Андрей ощутил на бёдрах прикосновение грубой ткани. Каждое действие Яра отзывалось приливом крови к его паху, и теперь он выпятил бёдра, чтобы потереться сквозь джинсы Яра о его набухший член.

- Шлюха, - выплюнул Яр в самое его ухо и куснул за мочку, от чего член Андрея едва не взорвался не дожидаясь начала.

- Если любить тебя – значит быть шлюхой, то да-а…

Договорить Андрей не успел, потому что в него до самых яиц вошёл горячий и почти сухой член Яра.

Андрей застонал. Было больно, но совсем не так, как раньше. Боль была другой – сладкой, возбуждающей, заставляющей двигать бёдрами в поисках новых прикосновений, мечтать о том, чтобы Яр дотянулся глубже, затронул самые чувствительные точки внутри него.

Яр не требовал инициативы. Он попросту сжал его бёдра и принялся вбиваться в сладкое нутро, но Андрей и сам изо всех сил подавался навстречу, увеличивая амплитуду и скорость, как только мог.

В какую-то секунду рука Яра скользнула вверх, кончиками пальцев Яр пересчитал позвонки на спине, тут же прогнувшейся перед ним, и остановился на шее, сильно, но осторожно сжимая, почти массируя её.

Это подобие ласки стало последней каплей.

Не дожидаясь помощи, Андрей поймал собственный член и принялся надрачивать. На щеках его и груди снова выступил пот, а от нестерпимого наслаждения глубоко внутри хотелось завыть.

Всё кончилось так же быстро, как и началось.

Во дворе взвизгнули тормоза – Андрей едва услышал этот звук сквозь шум крови в висках, и Яр резко вышел, так и не кончив.

Андрей развернулся, приготовившись принять его член в рот, но Яр уже взялся за джинсы.

Андрей скользнул к нему, прижимаясь всем телом и перехватив его член, принялся натирать другой рукой, так же как свой.

Семя брызнуло одновременно, и Яр недовольно поморщился.

- Теперь вытирай живот.

Андрей улыбнулся улыбкой инкуба и, скользнув на колени, принялся вылизывать солёные капельки.

Яр смотрел на него сверху вниз с непонятной брезгливостью, и Андрею самому вдруг стало противно. Он вытер губы и поднялся, не глядя Яру в глаза. Подобрал с пола полотенце и вытер сначала его, потом себя.

- У меня встреча, - сказал Яр, продолжая наблюдать за ним.

Андрей кивнул.

- Я нужен? – спросил он.

Бывало по-разному. Андрей не знал, от чего это зависит. Иногда Яр приказывал ему не показываться на серьёзных переговорах, иногда, наоборот, требовал, чтобы Андрей стоял рядом с ним.

К ребятам, которые привозили дань, он почти всегда выходил один.

- Сиди здесь, - сказал Яр и, отпустив его, стал спускаться вниз.

Андрей с тоской проследил за ним и вздохнул.

Он потянулся и, покрепче затянув полотенце, пустился в путешествие по комнате, раздумывая, чем бы заняться. Остановился, оглядывая тумбочку и пытаясь понять, что привлекло его внимание.

На тумбочке лежала стопка фотографий – чёрно-белых и потёртых. На верхней Яр был в военной форме. В одной руке он держал поднятый вверх калаш, а другой обнимал незнакомого парня в такой же точно форме ОКСВА.

Парня Андрей не знал. А вот Яр казался ему знакомым чуть не до боли, хоть это был и не тот Яр, рядом с которым он просыпался по утрам.

Андрей взял в руки фотографию, чтобы рассмотреть её поближе. Яр тут был заметно моложе, но уже не мальчишка. На форме красовались майорские погоны, а на лице была улыбка – улыбки Андрей не видел на лице Ярослава ещё никогда.

Андрей и сам чуть улыбнулся, а затем провёл кончиком пальца по щеке Ярослава, будто желая погладить её.

Затем не глядя потянулся и взял в руки следующее фото. Положил его поверх первого и замер, чувствуя, как бежит по спине холодный пот.

Здесь тоже был Яр. А ещё… Здесь был его отец, и здесь был он сам.

Андрей понял, откуда ему знакомо первое фото.

Как наяву встали перед глазами картины лета, оставшегося в прошлой жизни. Ему было четырнадцать, и те каникулы он ещё проводил с отцом. Уже не ребёнок, но ещё совсем не взрослый. Хотя, конечно, для спецназовца, приехавшего к отцу, наверняка он выглядел мальчишкой.

Андрей осел на кровать и опустил лицо на ладонь, пытаясь подавить захлестнувший его с головой приступ стыда.

Он знал тогда, что майор Толкунов любит мальчиков. Видел, как Толкунов смотрел на него, мгновенно отводя взгляд, едва Андрей поворачивался к нему. Это щекотало нервы, и Андрею было любопытно, – что может значить этот взгляд.

Он сам, первый начал подсаживаться к Толкунову поближе. Старался соприкоснуться с ним бедром, плечом, рукой.

Толкунов дрожал всем телом от этих прикосновений, будто голодный зверь, которого гладили промеж ушей. Он тут же отодвигался и старался сделать вид, что ничего не произошло, а Андрей улыбался, теша своё самолюбие. Его заводила одна только мысль, что этот взрослый солидный мужчина, прошедший войну офицер, дрожит, глядя на него.

Андрей вспомнил, наконец, этот жадный, почти безумный взгляд карих глаз – так смотрел на него Толкунов, когда отец отправил их в баню. Теперь уже Андрей не сомневался ни в чём – всё время, пока они были в парилке, Толкунов не мог отвести от него глаз. Будто ласкал одним только взглядом, и от этого несуществующего ощущения рук, касавшегося его тела, Андрей тоже начинал сходить с ума.

Толкунов, конечно, тоже всё видел. Не мог не видеть, как колом стоит член мальчишки, и как Андрей неумело, но старательно отвечает на его взгляды, стремясь одарить ответной лаской.

Наверное, если бы не эта баня, если бы Толкунов не убедился в своих подозрениях, он не решился бы сделать то, что произошло затем.

Отец решил организовать шашлыки. Сам занялся растопкой, а их отправил за поленьями в сарай. Сарай стоял в паре метров от дома так, что две стены образовывали зазор, который нельзя было разглядеть ни из двора, ни с улицы.

Яр втолкнул его в этот зазор и прижал к стене, приник к нему всем телом, давая почувствовать своё возбуждение.

Андрей чуть не расплавился от жара его бёдер, вжимавшихся ему в живот. Он почти терял сознание от этой внезапной близости, от этой жажды и от одной мысли о том, что в любой момент их могут застукать.

Яр ничего не спрашивал. Поймал его лицо в ладони и поцеловал. Андрей целовался до тех пор с девчонками пару раз, но ни один из тех поцелуев даже близко не походил на поцелуй Андрея, буквально сведший его с ума. Андрей мгновенно потерял контроль над собственным телом, шарил только слепо по спине Яра, пытался прижаться к нему сильней и изо всех сил старался получить больше – больше этого языка, больше этих губ, больше этого тела.

Яр овладел им одним только языком. Проник в самую глубину его сущности и захватил ничейную территорию без единого выстрела. Когда он отстранился, вопросительно заглядывая Андрею в глаза, тот потянулся навстречу, даже не пытаясь понять, что творит – ему просто хотелось ещё, глубже и сильней.

Их губы сомкнулись второй раз, но Яр даже не успел погрузить язык в его рот, когда совсем рядом раздался голос отца:

- Ан… дрей, - Журавлёв запнулся на середине слова. Рванулся вперёд и попытался оттащить Толкунова от Андрея.

Яр не сопротивлялся, даже позволил ударить себя по лицу один раз, а потом перехватил руку отца и вывернул, прижал его щекой к стене сарая.

- Жорка, уймись. Поговорим.

Говорили долго. Андрей слышал из-за стены обрывки ругани, сидя в своей комнате и пытаясь понять, что только что произошло. А потом в комнату зашли без стука – Яр и отец.

- Ты сам этого хотел? – спросил отец.

Андрей сглотнул. Ему вдруг стало страшно. Он абсолютно не понимал тогда, чего хотел, а чего не хотел. Зато отчётливо представил, что скажет отец, если решит, что он хотел переспать с мужиком.

- Он меня не спрашивал, - прошептал он. И, будто этого было мало, добавил. - Я бы не смог ему помешать.

Это было правдой. Андрей был ниже на голову, и Яр мог бы согнуть его пополам одной рукой. И то, что Яр не спрашивал, тоже было правдой, но ни то, ни другое не было ответом на вопрос отца.

На Яра Андрей не смотрел. Он опустил взгляд, уткнулся лбом в колени и сидел так, пока не хлопнула дверь.

Больше Яр к ним не приезжал. Андрей какое-то время мучился мыслями о том, как могло бы всё сложиться с ними, если бы не отец, а потом стал потихоньку забывать.

О том, где теперь Толкунов, он не думал никогда.

***

Андрей невидящим взглядом смотрел на фото добрых пять минут, а затем моргнул.

Яр знал его. Для Яра он не был просто шлюхой, как тот пытался сказать. Яр даже хранил его фото.

И зная Андрея, помня о том, как они вместе готовили шашлыки, как Андрей показывал ему дачу и лес, как они шутили и смеялись вместе – зная всё это Яр только и делал, что старался унизить его, смешать с дерьмом.

Андрей зажмурился.

Одно дело было просто оказаться шлюхой бандита. Это было как приключение. Как попадание в другой мир, и он не верил толком до конца, что мир этот настоящий, а, значит, настоящей не могла быть и боль.

Но этот мир был наяву. Он сам был не актёром, игравшим чужую роль, он был собой, и Яр хотел унизить лично его, Андрея Журавлёва.

Андрей качнул головой и, вскочив с кровати, бросился вниз. Из гостиной слышались голоса Яра и Вано, но Андрей успел услышать только:

- Если мы не сделаем это, нас задавят, Яр. Мы вступили в эту войну. Теперь надо соблюдать правила этой войны. Кому я это говорю?

Андрей распахнул дверь и влетел в комнату с криком:

- Яр!

Оба оглянулись на него. Вано сидел на новеньком диване, а Яр стоял напротив, прислонившись к «барной стойке», составленной из кухонных столов.

Вано прокашлялся и посмотрел на Яра.

- Я тебе сказал сидеть наверху.

- Я не могу. Надо поговорить.

- Подождёшь.

- Яр, ты знал Георгия Жу…

Яр в два шага преодолел разделявшее их расстояние и ударил его по лицу.

- Я сказал, потом, - в глазах его был незнакомый, по-настоящему злой блеск.

- Да ничего, - Вано встал. – Я всё сказал. Решать тебе, Яр. Как всегда.

Он поднял с дивана куртку и направился к выходу.

Андрей продолжал стоять, прижимая ладонь к саднящей щеке.

Хлопнула дверь, и Яр, рванувшись к Андрею, схватил его за ворот футболки, прижал спиной к стене и, хорошенько встряхнув, прорычал в лицо:

- Ещё раз посмеешь вылезти, когда у меня встреча, я тебя убью.

Андрей сжал зубы и упрямо посмотрел на него.

- Это ты на меня наезжаешь, Толкунов? А, по-моему, наехать должен я.

Андрей поднял фотографии, демонстрируя их Яру, и Яр, мгновенно вырвав их из его рук, швырнул в огонь.

Андрей дёрнулся, пытаясь спасти их, но Яр по-прежнему удерживал его на месте.

- Зачем? – прошептал Андрей, поднимая на него взгляд и глядя в карие глаза. – Зачем, Яр? Зачем всё… так? Почему ты не сказал мне, кто ты? Почему ты так… со мной?

Яр отпустил его и отошёл на шаг назад, но злость из его взгляда не делась никуда.

- А ты хоть помнил меня?

- Да!

- Не ври!

Андрей рванулся вперёд, чтобы обнять его, но Яр перехватил его запястья и удержал на весу:

- Мне не нужна жалость шлюхи, - процедил он.

- Но это не шлюха! Это я!

- Уйди, - Яр развернул его и толкнул, направляя к двери.

Андрей машинально сделал пару шагов в нужном направлении, а затем развернулся и сжал кулаки.

- Жалость, Яр? Ты полгода мучаешь меня! Унижаешь! Бьёшь! Мешаешь с дерьмом! И ты думаешь, я теперь буду тебя жалеть? Ты свихнулся, Толкунов.

Яр сжал зубы, Андрей буквально видел, как напряглись его челюсти, но продолжал молчать, только сверкал на него по-прежнему своими злыми карими глазами.

- Я хочу понять зачем, Яр! Помнил я тебя или нет. Я не был шлюхой для тебя. Ты знал, кого ты насилуешь, и ты хотел причинить мне боль. Мне, сыну Журавлёва. За что? Что я сделал тебе? Почему ты не мог просто отпустить меня? Просто вернуть отцу?

Договорить Андрей не успел. Яр шагнул к нему и снова ударил, уже по другой щеке, но куда болезненней и сильней. Потом снова взял за грудки и дёрнул вверх.

- Я тебя спас, Андрей. И ты принадлежишь мне. Если захочу, порежу тебя на куски и выброшу в болото. Так что скажи спасибо, что ты ещё жив.

- Спасибо, - выплюнул Андрей, - за то, что не брезгуешь совать в меня свой член.

Вывернулся из державших его рук и бросился к лестнице.