Глава 97

- Он может загрызть человека? - спросил Андрей, сидя на кухонной табуретке и разглядывая глаза Чарли, большие и тёплые сейчас.

- Он может загрызть гепарда, - ответил Яр. Была его очередь готовить, и он разливал по кружкам кипяток. - Я тебе уже говорил, это не плюшевая игрушка, а служебный пёс. Его предки стерегли тибетские монастыри.

Ярик так и не решился нанять строителей – было по-прежнему стыдно, что он начинает ремонт с псарни, а не с дома. Поэтому большую часть нового сооружения он сколотил сам – получилось не очень красиво, но вполне надёжно. Отопление тоже вёл сам, и сам же затыкал щели, так что в конце концов к концу января у него было две смежных псарни – одна побольше, другая поменьше – оборудованных вполне неплохо, с отоплением и светом.

Собаки полностью покинули дом, если, конечно, не считать мастифа, которого Андрей по-прежнему отказывался отдавать.

Яр начинал ревновать.

Он, правда, ещё не понял, кого к кому – Чарли к Андрею или наоборот. Собака, которую он с таким риском вытаскивал из России, которую кормил и обучал с детства, теперь оказалась как бы и не его, причём претензий предъявить было некому, потому что она жила в его доме, по-прежнему ела его мясо и даже выполняла его команды.

С января, впрочем, Андрей стал всё чаще выезжать в город, и теперь уже Яру не хватало не только собаки, но и его.

Возвращался Андрей мрачным и осунувшимся, но ничего не объяснял, просто пристраивался к Яру под бок в гостиной или спальне при первой возможности, а в ответ на любые вопросы качал головой, либо просто притворялся, что спит.

Яр никогда не видел его таким усталым раньше. Даже в тайге. Иногда ему хотелось признаться, что ремонт не проблема и так надрываться никакой нужды нет, но он одёргивал себя – дело было не только в ремонте.

Яр отлично видел, что найденная работа Андрея не устраивает. Ему было скучно ездить по конференциям и снимать политиков. Но так же хорошо Яр представлял, как трудно найти стоящую работу, когда тебе двадцать семь, а вместо резюме у тебя белый листок. Сам он найти её так и не смог.

Ему было стыдно - за то, что Андрей потерял свой благоустроенный быт и уже сложившуюся было карьеру, тем более, что Андрей, когда не был совсем уж уставшим, всё чаще пускался в воспоминания о столичном бомонде, каких-то телепередачах и интересных заказах.

Он никогда не снимал в Москве рекламу ширпотреба – прокладок или подгузников. Были заказы на тему фэшн, реклама дорогих духов – в основном мужских – иногда спортивных товаров, обуви, баров, машин.

Яр старательно прятал усмешку, слушая об этом, потому что понимал, что Андрей, по большому счёту, не так уж и изменился, оставшись в одиночестве. Его по-прежнему привлекали дорогие стильные игрушки, только теперь он их не покупал, а фотографировал. В последнем Яр ощущал что-то неправильное, как будто Андрей всего этого лишился из-за него, и как-то Яр спросил:

- Ты скучаешь по московской жизни?

Андрей задумчиво посмотрел на него.

- По какой именно? – спросил он.

Яр повёл плечами.

- По дому. По Ницце. По клубу.

- По твоим партнёрам… По саунам… По сексу с мужиками, от которых меня тошнит… Ты это хотел спросить?

- Андрей, - Яр поморщился и притянул его к себе. – Если бы я обещал тебе, что всего этого больше не будет, ты хотел бы вернуться назад?

Андрей отвернулся, но тут же прильнул щекой к его плечу.

- Это была бы сказка, Яр. А сказок не бывает. Сейчас я, по крайней мере, верю, что ты настоящий - и на самом деле со мной.

Яр не стал спорить, хотя неприятное, скребущее чувство в груди так и не прошло.

Андрей в самом деле уставал, и ему в самом деле не нравилась новая работа. Платили здесь куда меньше, чем он привык получать, а режим предполагал ранние побудки для выездов по вызову на места событий и раздражённые взгляды начальства в том случае, если он отказывался выезжать.

К такому отношению Андрей не привык. Тем более, что он знал, что может куда больше, чем стараться ухватить в кадр труп, который выносили с места убийства. Такая работа, в принципе, теряла для него смысл, и только две вещи хоть сколько-то подогревали его интерес – перспектива перехода в другой отдел, которой он обнадёживал сам себя, и ремонт, который он Яру уже обещал.

Такими темпами, впрочем, всё шло к тому, что ремонта придётся ждать полгода.

В середине февраля у Яра был день рождения, и хотя Андрей, игнорируя мрачные взгляды руководства, напрочь отказался выходить на работу в этот день, он всё равно продолжал комплексовать из-за того, что ничего не может подарить.

Андрей обещал себе проснуться первым, чтобы разбудить Яра минетом, но когда открыл глаза, обнаружил, что на часах уже одиннадцать. В постели вместе с ним вместо Яра лежит мастиф, и план был безнадёжно сорван.

Андрей застонал, закинул руку Чарли на шею, полежал так немного, ожидая, пока окончательно проснётся голова, затем встал и поплёлся в ванную.

Душ его немного протрезвил, но сонливость не слетала всё равно – накануне он четыре часа ждал вместе со съёмочной группой губернатора, чтобы взять интервью, который в итоге только буркнул в кадр, что выброс отходов комментировать не будет, и исчез за тонированными дверцами машины. Андрей успел ухватить в кадр лишь половину его лица. Он и это считал достижением, таким долгим и выматывающим было ожидание, и коротким - интервью. Однако редактор остался недоволен, так что домой Андрей вернулся не только усталый, но ещё и злой. Полночи не мог заснуть и с утра наступление праздника чувствовал не очень-то сильно.

Он всё же натянул джинсы и футболку. Поёжился от холода, сквозившего через окна, и накинул сверху ещё и рубашку. А затем стал спускаться вниз.

Яр обнаружился на кухне. Он осваивал новое блюдо – тосты. Не то чтобы Яр не умел их готовить в Москве, просто до недавнего времени ему ни разу не приходило в голову это делать. Вот уже буквально неделю назад, когда оба синхронно забыли заехать в супермаркет, Яр вывалил остатки хлеба на сковородку и обнаружил, что это приятное в готовке и недорогое блюдо пользуется необыкновенным успехом – и у Андрея, и у мастифа.

В три свои последующие смены у плиты Яр экспериментировал, пробуя вымачивать хлеб в молоке, делать его чуть более подсушенным или чуть более мягким, а потом изучал реакцию остальных обитателей дома. Мастифу больше нравился хлеб в молоке. Андрею нравилось всё.

Андрей постоял у порога, разглядывая силуэт Яра на фоне окна. Усталость медленно покидала его, и на лице расплывалась улыбка от мысли о том, что этот мужчина всё-таки стал его.

Потом бесшумно скользнул вперёд и, ухватив Яра за талию, развернул лицом к себе. Сам он так же плавно опустился на колени и потёрся щекой о джинсы Яра чуть ниже ремня.

Яр, кажется, ещё не сообразил, что происходит, и именно этого эффекта добивался Андрей – он двумя движениями расстегнул джинсы Яра и стащил их вниз вместе с бельём, а сам поймал губами ещё расслабленный член и принялся посасывать, снизу вверх заглядывая Яру в глаза.

В зрачках Яра медленно разгорался огонь. Андрей видел, что таким же огнём наполняется и его член между губ. Он толкнул Яра в сторону и вбок, так чтобы тот мог опереться бёдрами о стол, и сам подполз поближе, так и не выпустив члена изо рта.

Яр какое-то время смотрел на него. Потом отбросил лопатку, которой только что переворачивал тосты, торопливо вытер руки и тут же вплёл их в волосы Андрея, а затем принялся мягко массировать затылок, намекая, что неплохо бы взять глубже.

Андрей зажмурился и застонал – прикосновения Яра были мимолётными, но будили в крови пожар.

Яр шумно выдохнул, когда стон Андрея пустил волну дрожи по его собственному телу. Член между губ Андрея окончательно затвердел, а пальцы до боли впились в затылок.

Андрей открыл глаза и сверкнул зрачками снизу вверх. Мстительно впился пальцами в ягодицы Яра, и тот с глухим стоном качнулся вперёд, врываясь в его горло. Последняя выходка Андрея что-то сломала внутри него. Желание стало невыносимым, и он больше не мог идти на поводу – просто трахал услужливо подставленный рот, мягкие губы, которые не давали ему покоя больше десяти лет. Врывался глубоко, как только мог и, уже видя, что по щекам Андрея текут слёзы, всё не мог остановиться – только держал его крепче, прижимая иногда к самому паху и не давая дышать, и снова трахал изо всех сил. А Андрей всё продолжал смотреть на него своими серо-голубыми глазами – чистыми, как воды Байкала.

С глухим стоном, почти с рыком, Яр ворвался окончательно глубоко и кончил, вжимая лицо Андрея в свой лобок.

Осознание приходило медленно. Андрей почему-то не отстранялся и не вставал, уже по инерции посасывая опустившийся член.

- Прости… - выдохнул Яр, когда до него наконец дошло. Он потянул Андрея за плечи вверх, заставляя выпустить свою соску изо рта. Прижал к груди и принялся успокаивающе гладить по спине. – Прости, Андрюш.

- Так ты хочешь меня? – голос Андрея был неожиданно тих, и по спине Яра пробежал ледяной холодок.

- Ты просто… Я… Да.

Андрей рассмеялся тихо и звонко и, обвив его шею руками, прижался ещё плотней.

- Чего бы ты ещё хотел, мой господин? – шепнул он Яру в ухо и куснул за нежную розовую мочку легко-легко.

Яр снова застонал.

- Ты не обиделся? – спросил он, продолжая поглаживать спину Андрея.

- Я же сам пришёл, - Андрей снова легонько прикусил Яра за ухо.

Яр отстранил его чуть-чуть и заглянул в глаза. Андрей выглядел довольным, как удачно схулиганивший кот.

- Хочешь знать? – спросил Яр, тоже начиная улыбаться.

- Я же спросил, - Андрей поднял бровь.

Улыбка Яра стала шире, а в глазах загорелся злой огонёк.

- Помнишь ту фотку, которую ты мне прислал?

Андрей почувствовал, как кровь приливает к щекам. И без того набухший пах напрягся ещё сильней, а Яр в довершение всего просунул колено ему между ног и потёрся о промежность бедром.

Андрей закусил губу.

- Помню, - выдохнул он, прижимаясь сильней и потираясь о Яра в ответ.

Яр многозначительно смотрел на него, а Андрей думал. Он хотел в этот день сделать всё, чего бы Яр не попросил, но у него попросту не было тех вещей, о которых Яр говорил, и не было даже подруг, у которых можно было бы их взять; так же как не было и денег, на которые он мог бы купить этот подарок или любой другой.

Он прижался плотней и прошептал Яру на ухо:

- Давай не сегодня. Но я обязательно запомню, что ты этого хотел, - он запнулся и шумно выдохнул, когда зубы Яра впились в его собственное ухо.

- Я тоже запомню, - хрипло пообещал Яр, а затем что-то поменялось мгновенно. Андрей обнаружил себя вжавшимся животом в кухонный стол. Руки Яра рванули его джинсы вниз, обнажая воспалённую плоть и мягкие булочки зада, по которым Яр тут же прошёлся двумя руками. Развёл в разные стороны, разглядывая предательски запульсировавший анус, а потом наградил Андрея двумя звонкими шлепками и прижался к нему собственными бёдрами. Член Яра был ещё мягким, но горячим, и Андрей принялся тереться о него, стараясь зажать между булочками. Яр какое-то время позволял ему играть с собой, а затем зафиксировал бёдра Андрея двумя руками и вошёл одним махом, заставляя выгнуться, натянуться струной.

Андрей ловил воздух ртом и сам ощущал, как пульсирует сфинктер, сжимая Яра и снова расслабляясь, пытаясь приспособиться к нему.

- Люблю тебя, - Андрей ощутил, как горячее дыхание прошлось по его уху, и тут же расслабился, обмяк.

Яр задвигался, трахая его быстро и жёстко, как не трахал ни разу после тюрьмы. Андрей только дышал тяжело и постанывал, краснел и лишь иногда успевал подмахивать. Больше он не мог делать ничего. Когда движения Яра стали особенно резкими, он поймал собственный член и принялся стремительно дрочить, стараясь догнать Яра, но всё равно чуточку не успел – Яр выплеснулся первым, внутри него, а Андрей через секунду - на стол.

Яр подхватил его поперёк груди и притянул к себе, целуя подбородок и щёку.

- Люблю тебя, - прошептал он ещё раз.

- Я тоже, – Андрей окончательно перестал держаться на ногах, просто повис в его руках, привалившись к груди Яра спиной.

- Гренкам хана, - добавил после минутной паузы Яр. Андрей скосил взгляд на обугленные хлебцы и почувствовал, как в животе сворачивается тугой узелок. – Пошли в ресторан.

Андрей не был уверен, чей день рождения получился в конце концов. Яр всё смотрел на него и улыбался, и Андрей не мог не улыбаться в ответ. Подарков никто никому не дарил – они просто гуляли, а потом долго трахались, вернувшись домой, пока не уснули, обнимая друг друга.

Следующим утром круговорот скучных лиц, одинаковых пиджаков и полной безысходности продолжился с того же места. Андрей пересчитал сбережения, выглядевшие смешно на фоне того, что он хотел сделать в доме. Невозможность сделать подарок крепко засела у него в голове. Андрей подумал, что если бы не Яр, то, наверное, и на еду бы себе наскрёб с трудом, а значит, вся его бравада теряла всякий смысл. Нужно было что-то менять.

После работы он ещё раз съездил в колледж и, наняв ещё парочку студентов, сфотографировал их на берегу Темзы, а затем по новой разослал резюме. Ответа не пришло, но на следующий день он сделал ещё серию фотографий и, укрепив ими своё резюме, попробовал ещё раз.

Он рассылал резюме почти каждый день, но до самого марта ответа не приходило. Андрей был уверен, что фотографии хороши. Такие же точно сделали ему имя в Москве, но тут не получалось ничего.

Уже в первых числах весны Андрей получил звонок от секретаря довольно крупного журнала с хорошей репутацией в мире моды. Это было именно то, что он искал, но шанс пока выглядел слишком призрачным, чтобы целиком поверить в него.

Андрей отобрал из своего порядком поистрепавшегося за зиму гардероба самую неношеную рубашку. Накинул сверху единственный пиджак и отправился на собеседование.

Здесь всё было так же, как в Москве, и в то же время иначе. Такой же кабинет, и даже редактор чем-то напоминал его шефа из Men’s Health, но разговор вёлся куда сдержаннее, без панибратства, и только туманные намёки выдавали заинтересованность, к которой Андрей за свою жизнь вполне привык:

- Именно фотографом? – спрашивал редактор, Джеральд Хайдегер, с мягкой улыбкой. Он принимал Андрея не за столом, а на диванчиках для переговоров, так что Андрей отлично видел его пальцы, перебирающие прозрачные страницы портфолио.

- У вас есть другие вакансии?

- Из вас бы получилась хорошая модель.

Андрей на эту фразу отвечать уже устал – за год работы в фэшн-индустрии он слышал её не меньше сотни раз.

- Возможно, но я не люблю зарабатывать телом.

- Был опыт? – Джеральд приподнял бровь. Хайдегер был ухожен и довольно обаятелен, когда делал такое лицо.

- В каком-то смысле. Но другие вакансии я рассмотреть готов. Не уверен, что хочу именно, - Андрей пожал плечами, - снимать. Я мог бы проводить кастинги. Отбирать контент. У меня даже был опыт менеджерской работы в… в музыкальной сфере.

- В музыкальной сфере?

- Управление клубом. Подбор музыкантов, креатив, дизайн.

- Этого нет в резюме.

- Я работал на себя. И не в этой стране.

Хайдегер хмыкнул.

- Вы швед?

- Я приехал из Европы, да.

- Наверное, это усложняет вам задачу.

Андрей усмехнулся.

- Можно и так сказать. Но Англию я знаю довольно хорошо и по-английски говорю без проблем. На моё происхождение можете не смотреть.

- Дело в том… мистер Йохансен… - Хайдегер отложил портфолио и прямо посмотрел на него. – Ваши фотографии хороши. Хотя они и не совсем такие, к каким наш читатель привык.

Теперь уже Андрей поднял бровь.

- Это хорошо, - успокоил его Хайдегер, - вы выбиваетесь из струи и можете далеко пойти. Если, конечно, сумеете установить контакт с правильными людьми.

- Правильными людьми, - повторил Андрей и откинулся на спинку дивана. Он начинал понимать. «Начать нужно с вас?» - вопрос так и просился на язык, но Андрей не стал его задавать. В конце концов Хайдегер был прав, говоря слово «контакт». Вот только контакт они имели в виду разный. И тем не менее Хайдегер был вторым, кто согласился рассмотреть его резюме, другие вообще не выходили на связь, а таскаться по происшествиям у Андрея уже не было сил.

- Я могу вам помочь, - продолжил Хайдегер.

«Этого следовало ожидать», - подумал Андрей, но вслух произнёс:

- Это очень большая услуга, мистер Хайдегер. Я догадываюсь, что вы не оказываете её каждому встречному.

- Я вижу в вас задатки.

Андрей поджал губы. Он отлично понимал, о каких задатках идёт речь.

Хайдегер смотрел на него с лёгкой насмешкой. Без нажима. Как рыбак, который знает, что рыбка уже на крючке, и теперь лишь выбирает удобный момент, чтобы подсечь.

Андрей глубоко вздохнул.

- О какой должности мы говорим?

- Начнёте фотографом, а потом посмотрим.

- Вы дадите мне время на размышления?

- Только не думайте слишком долго.

Андрей кивнул, поблагодарил и встал.

На душе у него кошки скребли куда сильнее, чем с утра. Он устал искать. В свои двадцать семь он ничего не умел, Яр был прав – только трахаться и стрелять. И как бы далеко он ни уехал, ему всегда будут предлагать это. Трахаться и… Андрей качнул головой. Нужно было искать. И в то же время в висках стучало, что Хайдегер прав, прав, прав. Без связей, без репутации, без опыта в чужой стране ни на что другое он рассчитывать не мог. Именно поэтому он не сказал «нет». Соглашаться Андрей, конечно, не хотел. Но он мог бы поискать компромисс. Начать свою игру и попытаться использовать Хайдегера как пропуск в другой мир. А там уже был шанс заработать что-нибудь головой.

Домой Андрей вернулся мрачный. На такси уже не хватало денег, а поездка в автобусе не прибавляла оптимизма. И едва переступив порог, он замер, увидев незнакомого молодого человека, сидящего на диване и гладившего Чарли по спине. Мастиф довольно жмурился и явно не считал, что парень здесь чужой.

- Андрей, - Яр появился в дверях кухни с подносом, на котором стоял чайный набор, и улыбнулся, но как-то скованно. – Помнишь, я говорил, что ко мне, может быть, приедет друг?

Андрей помнил что-то подобное. Он думал, что приедет Люк. Но даже допуская другие варианты, представлял другом Яра скорее какого-то старого сослуживца – да чёрт бы его побрал, у Яра вообще не было друзей, так что он попросту ничего не представлял.

- Это Арсений.

Андрей повернулся к Арсению и внимательно смерил его оценивающим взглядом. У Арсения были огромные, обрамлённые длинными педиковатыми ресницами, глаза и пухлые мягкие губы. Смотрел Арсений с насмешкой, что Андрея разозлило в конец.

- Я хотел отдохнуть, - процедил он, поворачиваясь к Яру, и тут же поймал потемневший взгляд карих глаз.

- Отдохни, - в голосе Яра прозвучали знакомые тяжёлые нотки, от которых собаки приседали на месте. – Поднимись наверх и отдохни.

Андрей пару секунду смотрел на него. Было бы самым простым в самом деле уйти наверх, не выясняя, что это за Арсений и какого чёрта он делает здесь. Но от этого он тоже слишком устал – соглашаться и молчать.

Андрей открыл было рот, чтобы начать абсолютно ненужный в эту секунду скандал, когда Яр примирительно произнёс:

- Иди, душ прими. Мы чаю попьём, а потом я буду жарить шашлыки. Спустишься к нам во двор.

Шашлыки он придумал только что, почувствовав, что Андрей не собирается отдавать гостиную без боя. Спорить с собственным любовником при Севе Яр до безумия не хотел.

- Хорошо, - Андрей машинально кивнул, и в этом коротком движении головы было столько усталости, что Яр не удержался. Поставил поднос и притянул его к себе. Андрей тут же обвил его шею руками и рвано выдохнул.

- Ну? – спросил Яр шёпотом. – Ты чего?

Андрей покачал головой.

- Устал просто. Правда душ приму. Потом поговорим.

Всё время, пока он поднимался по лестнице, пока раздевался и пока настраивал воду, Андрей не мог избавиться от непонятного ощущения, что на него всё ещё смотрят насмешливые глаза – он только не мог теперь понять, чьи же это глаза, Арсения или Джеральда.

Только оказавшись под горячими тугими струями, он расслабился немного. Откинул голову назад, позволяя им нежить замёрзшее горло. Волосы намокли, но Андрею было плевать. Ему было хорошо.

Он не заметил, как простоял под душем добрых полчаса, а когда спустился вниз, гостиная уже была пуста, а со двора доносились голоса и запах жаренного мяса.

Андрей последний раз вытер волосы, бросил полотенце на диван и, накинув куртку, вышел во двор.

Ярик с Севой сидели на скамьях за столом, который стоял на заднем дворе ещё до них. Вид отсюда был не очень, зато места хватало развести костёр, и соседи не должны были видеть огонь.

Сева держался насторожённо, плечи его были ссутулены, и он всё время норовил отодвинуться от Яра подальше, но этого Андрей не заметил. Зато очень хорошо расслышал, как мягко говорит с ним Яр, и как непринуждённо идёт разговор.

Андрей постоял несколько секунд, стараясь подавить обиду. Недавнюю вспышку Яра он понял очень хорошо – кем бы ни был этот парень, перед ним Яра позорить явно было нельзя. Это бесило, но Андрей взял себя в руки и отложил бешенство на потом.

Он подошёл к Яру со спины и, обняв его, зарылся носом в короткие волосы на затылке.

Оба замерли – Сева перестал жевать и теперь только смотрел на них. Яр тоже стал неподвижен - как тогда, в тайге, когда их впервые увидел вместе Люк. Секунда тянулась мучительно долго, но Андрей не собирался отступать. Что бы ни творилось у Яра в голове, Андрей готов был подыграть ему, позволить показать своё главенство в доме, но Яр всё равно был его. И Арсений должен был это знать.

Андрей, не говоря ни слова, прошёлся губами по волосам Яра и коснулся его уха.

- Я скучал, - сказал он в полголоса, но так, чтобы слышали все.

Арсений покраснел и отвернулся. Яр немного обмяк, расслабился и накрыл ладонь Андрея своей рукой.

Андрей тоже вздохнул легче и, подцепив кусочек мяса с тарелки Яра, отправил в рот.