Глава 8

— Лука ты в район⁈ — возле меня лих притормозил «УАЗик» главы сельсовета. — Это я удачно тебя поймал! Слушай, выручай! У нас насос на скважине полетел, половина села без воды, я разу оторваться не могу!

— Да не вопрос, — я засунул-таки фляги между сиденьями и выпрямился, поворачиваясь к Николаю Петровичу. — Что нужно сделать?

— Учительницу новую встретить с поезда, — облегчённо выдохнул Кузьмин. — Учебный год же скоро, а у нас некомплект штата в школе. Вот нам девочку и прислали после института. Тоже, как и ты по распределению, только из Казани. Везёт нам на столичных нынче. Урусова Алсу Владимировна. Прибывает в два тридцать, поездом Москва Новосибирск.

— Принял, можете не беспокоиться, доставлю в лучшем виде, — я шутливо отдал честь. — Молодые учительницы — это прям моё!

— Ты смотри мне! — погрозил пальцем глава, — Это тебе не ведьма! Так что не надо тут! Хотя… все бабы ведьмы, только не все признаются.

— Это точно, — я тяжело вздохнул. Организм, привыкший к регулярным половым процедурам, требовал своё, а Натка уже неделю носа из дома не показывала. Марфа рьяно взялась за обучение, торопясь пока лето не ушло, а мне оставалось страдать. Нет, можно было подкатить к кому-то, и я даже знаю, что многие были бы не против, но… это же деревня, и не важно, что село. На одном конце чихнёшь, на другом здоровья пожелают. — Всё понял, Николай Петрович. Доставлю вашу учительницу как хрупкую вазу.

— Ну и отлично, — облегчённо кивнул Кузьмин, уже берясь за руль, но вдруг снова повернулся ко мне. — Слушай, всё хотел сказать. Лекция получилась огонь! Вот это «все мы творцы» меня аж до костей пробрало. И чего спросить хотел. Это на самом деле правда или так, для красного словца приплёл?

— Я за основу брал лекции профессора московского университета, мага высшей категории. — я развёл руками. — Есть у меня знакомая девчонка, одногруппница, учится сейчас там, вот она мне их скинула. Не думаю, что такой человек стал бы врать. Да и если подумать, всё же логично. Всё совпадает от и до. Пусть не в каждом отдельном случае, но массовое бессознательное действительно может изменять мир.

— Этого я и боюсь, — тяжело вздохнул глава сельсовета. — Молодёжь сейчас такая бестолковая. Страшно подумать, чего они там натворят!

— Эта молодёжь растлена до глубины души. Молодые люди злокозненны и нерадивы. Никогда они не будут походить на молодёжь былых времён. Молодое поколение сегодняшнего дня не сумеет сохранить нашу культуру. — я рассмеялся в голос. — Знаете откуда это? Из Вавилона, три тысячи лет до нашей эры. То есть за почти пять тысяч лет ничего в принципе не поменялось!

— Да ну тебя! — отмахнулся повеселевший Николай Петрович, снова берясь за руль. — Смотри про поезд не забудь! Историк, блин!

Я снова рассмеялся и захлопнул заднюю дверь НЭШа. Жизнь наконец, вошла в накатанную колею. Никаких тебе потрясений, никаких волнений. Никого не надо спасать или отгонять. За неделю было всего два вызова и то ложных. Одной бабушке показалось, что в подполе скребёт упырь, но там кроме мышей никого отродясь не водилось, а у бабульки имелись явные признаки деменции. Мало того, что слышала, чего нет, так ещё не отпускала меня пока я не провёл обряд изгнания. Хорошо ещё что в этом я был мастер, мы с пацанами в технаре разработали сразу несколько таких, как раз для подобных случаев. Много шуму, световые эффекты, громкие незнакомые слова. Красиво, эффектно, бесполезно. Но людей успокаивало, а что ещё надо, вот и бабулька осталась счастлива и полностью уверена, что упыря я выгнал.

Второй вызов был и того веселее. Доярка колхоза «Маяк» Анна Веселова, тридцати двух лет отроду, разведена, есть дочь десяти лет, пожаловалась, что в их доме завелась ночница. Эта нечисть, так же известная как плакса, крикса, полуночница, ношно, сенке, мора, или бабайка, была довольно вредной, нападая на спящих людей и пытаясь их задушить. Но больше всего от них страдали дети. Так что естественно, что я сразу подорвался, ведь ребёнок может быть в опасности. Но, как оказалось, в опасности был я сам.

Неладное я заподозрил сразу, когда увидел богато накрытый стол. Тут тебе и молочный поросёнок, запечённый с хреном, имелся, и жаркое, и соленья, моченья, и картошечка варёная с маслом да укропом, и зеленуха всякая. И бутыль самогона имелся, как без этого. Литра на три, покрытый мелкими капельками, которые задорно стекали вниз. Ей богу, если бы прибухивал — не устоял бы. Там такие запахи по дому гуляли, просто крышу сносило! Так бы сел, навалил полную тарелку, да под стопочку… ух! Но я-то пришёл с конкретной задачей и отвлекаться не собирался. А вот с поисками ночницы появились проблемы.

Сама хозяйка не особо помогала, путалась в показаниях и постоянно предлагала сначала покушать, чтобы дело лучше шло. При этом ей явно было жарко, поскольку Анна, дама весьма фигуристая и природой богато одарённая в нужных местах, оказалась одета в шёлковый халатик, едва прикрывающий эти самые богатые прелести. Да и дочери дома не оказалось, по словам хозяйки, та её отправила к соседям, чтобы не мешать товарищу магу.

Понятное дело, никакой бабайки там отродясь не водилось, зато имелась грамотно расставленная ловушка на мужика. Анна Батьковна решила устроить за мой счёт свою личную жизнь, но получилось так себе. В итоге мы расстались взаимно недовольными друг другом, но меня такой расклад устроил. Я даже специально вёл себя грубей чем мог бы. Пусть расскажет подругам, какой я хам невоспитанный, может быть до них дойдёт, что пытаться охотиться на меня бесполезно. Хотя терзают меня смутные сомнения на этот счёт.

— Люда, вы сегодня исключительно великолепны! — я лёгким движением руки пододвинул шоколадку к секретарше. — Впрочем, как всегда. Спиридон Иванович на месте?

— Все здесь, срочных вызовов не было, — расплылась в улыбке пергидрольная блонда, ловко смахивая подношение в ящик стола. — А вы по делам к нам, Лука Артёмович или так, развеяться заехали?

— К сожалению, исключительно по делам, — я скорчил трагическую рожу. — Так что убегаю. Если Сан Саныч меня будет спрашивать вода в машине, она не заперта. Пусть забирает, только фляги пустые вернёт.

— Ой, я сейчас ему позвоню! — тут же засуетилась секретарша. — А то будет потом ворчать, что не сказала.

Я уже её не слушал, поднимаясь на второй этаж. В принципе приезжать было необязательно, но мне было интересно, чего там такое накопал Косицын по духу медведя. По телефону он говорить не захотел, а мне всё равно нечем было заняться, так что я и рванул в район. Заодно и воды привёз, как просили. Связи стоило поддерживать, а мне это ничего не стоило, на своей то машине. Несмотря на возраст и некоторое устаревание НЭШ мне нравился. Конечно, можно и быстрее, и комфортней, но как говорится дарёном коню в зубы не смотрят, а по деревенским хлябям никакая модная тачка не пройдёт. А старичок пыхтит, но прёт.

— А вот и молодая смена! — оперативники гоняли чай и обрадовались моему появлению. — Присаживайся! Чай будешь? С козинаками!

— Вот умеете вы убеждать! — я с улыбкой плюхнулся на предложенный стул. — Но времени у меня не так много, как хотелось бы. Надо поезд встретить с новой учительницей в сельскую школу. Так что прошу прощения. Лучше расскажите, что там с эти медведем такое, что нельзя по телефону рассказать было?

— С медведем всё очень непросто, — отхлебнул ароматного чая Спиридон Иванович и отставил стакан, — Видишь ли Лука, как я и предполагал, этот зверь оказался не духом, а заклятым кладом, вышедшим на пересушку.

— Чего? — я ожидал чего угодно, но только не такого. — Клад?

— Совершенно, верно, молодой человек! — подхватил разговор Ефим Захарович. — Именно клад! Причём довольно старый, я бы даже сказал древний! Заклятый по всем правилам, скорее всего на кровь. И я бы даже сказал, на большую кровь.

— Так вот что она имела ввиду! — я звучно хлопнул себя по лбу ладонью, а на недоумённые взгляды коллег пояснил. — В ту ночь, когда я видел медведя, мы были вместе с Натальей, молодой ужанихинской ведьмой и её подругами. Девушки спали уже, устали за день, поэтому ничего не видели. Но когда я привёз Наталью домой, нас встретила Марфа. И сказала, мол, нет ищи его, заклят он на большую кровь и показался, потому что срок прошёл. И что ещё возьмёт своё.

— Совершенно, совершенно верно! — хлопнул в ладоши Романов. — старые ведьмы многое знают, что было раньше и многое чуют! А заклятый клад кровью пахнет.

— И что, чья это захоронка? — новость, конечно, была шокирующей, но меня сейчас интересовали чисто практические вопросы. — Почему он её не откопал? И что мне теперь со всем делать?

— Чей клад? — переспросил Спиридон Иванович и пожал плечами. — Да чей угодно! Может старообрядцы ценности зарыли, после бегства на восток. Может купец какой мошну закопал перед революцией. А может вообще скифы какие или джунгары. Тут же много кто бывал, да и Алтай неподалёку. Шёлковый путь опять же. Сейчас концов не найдёшь. А что делать…

— Ничего! — подала голос неслышно подошедшая Небогатова. Я попытался вскочить, но меня удержала ещё крепкая рука женщины. — Сиди, Лука, сиди. И послушай моего совета, забудь. Просто забудь, что видел. Золотая лихорадка никого до добра не доводила. Видела я как за добычу брат брата режет, а сын отца. Да и ребята тоже кое-что повидали и станут молчать. Кроме нас четверых в курсе только Всеволод Кириллович, но вот ему точно охотники за сокровищами на земле не нужны. Так что клад пересохнет, погуляет да снова в землю уйдёт. Глядишь и из нашего района тоже. А если вдруг захотел сам клад найти и разбогатеть, то поверь, не стоит оно того. Не зря Марфа про кровь говорила. А ты, Лука, ведь парень разумный.

— Найти клад, пошить костюм с отливом, и в Ялту! — я мечтательно закатил глаза, но потом рассмеялся. — Нет, спасибо. Меня как-то не тянет за этим медведем гоняться. Денег, их конечно, всегда не хватает, но чем больше имеешь, тем больше хочется. У меня сейчас всё есть, работа, дом, машина, даже вон жезл приобрёл. А гоняться за призраками означает всё это потерять. Я видел, как это бывает. Знакомый катать начал её в школе, а в технаре уже по полной разошёлся. Всё ждал, когда куш сорвёт. Его на третьем курсе отчислили, проигрался сильно, мало того, что из дома вещи вынес, так ещё воры подрядили его магазин ломануть. А потом сами свалили, а его буквально на следующий день приняли.

— Рада, что ты понимаешь, что к чему, — несмотря на улыбку на лице Акулины Сафроновны я не обольщался. Намёк мне сделали пусть прозрачный, но весьма понятный. Я и так на контроле. Ударюсь в кладоискательство не просто получу по шапке, а припомнят все прегрешения начиная с детского сада. — Ты, говорят, воду привёз?

— Да, пару фляг, — я кивнул головой на лестницу, — Людмила должна была Сан Санычу позвонить, чтобы он забрал.

— Замечательно! — обрадовалась Небогатова. — Пойду прослежу. Как раз из больницы большой заказ пришёл, готовятся к сезону ОРВИ, можно будет эффективность повысить.

— Тоже поеду, — я бросил взгляд на часы. — Поезд надо встретить с молодым специалистом. Учительницу новую по распределению прислали.

— Да ты везунчик! — тут же оживились оба оперативника. — Молодая специалистка, в новом месте. Никого не знает и тут ей навстречу такой видный молодой человек! К вечеру она падёт к твоим ногам!

— Ещё чего не хватало! — не то, чтобы меня это смущало, но я видеть эту специалистку не видел, а после заслуженной доярки вообще всего опасался. — Ладно, разберёмся. Рад был видеть! Если что — звоните.

До вокзала я добрался без особых проблем. Не скажу, что я уже знал город наизусть, но в целом разобрался и ориентировался без особых проблем. К тому же райцентр не отличался большими размерами. Пятнадцать тысяч жителей, всего в три раза больше чем в Ужанихе, причём большинство были заняты на железной дороге. Станция здесь была крупная, с разными ремонтными депо, вспомогательными производствами и прочими службами, а во время Великой Отечественной тут даже выпускали мины для полковых миномётов. И при этом посмотреть было решительно не на что. Все депо и заводы стояли за высокими заборами, а частные и небольшие двухэтажные дома не отличались от точно таких же в любом другом месте.

В итоге я взял мороженое и уселся на перронной лавочек, медитативно пялясь на пролетающие мимо составы. Месяц в деревне уже сказался на моей психике, я перестал торопиться и спешить, став более спокойным и размеренным. И то правда, куда бежать-то? Дела никуда не денутся. Понятно, что лениться тоже не получалось, но всё же ушла городская суетливость, сменившись сельской основательностью. Конечно, я был ещё только в начале пути, но задел уже был положен, и сейчас меня вообще не напрягало ожидание, лишь было жалко, что мороженка заканчивается.

Скорый фирменный поезд Москва — Новосибирск, имеющий личное название «Сибиряк», прибыл точно в срок. Зелёные вагоны с цветными полосами вдоль окон. Наследие кровавого царизма, как шутили некоторые. Цветовая дифференциация штанов, как подсказывало мне подсознание. Знать бы ещё что это такое. Но даже после войны, когда все вагоны стали зелёного, маскировочного цвета, полосы вернули, правда теперь они означали не класс, а один из трёх типов вагонов. Тёмно зелёный плацкарт, жёлтое — купе, а синяя полоса означала что вагон спальный, повышенной комфортности. И я весьма удивился что именно из него выпорхнула весьма симпатичная девица, одетая совсем не так, как ожидается от молодого специалиста, посланного в сибирское село.

Я ещё специально прошёлся взглядом по перрону, но нет, больше никто не спешил покинуть поезд. Стоянка две минуты даже курильщиков распугала. А девушка была хороша. Брючный костюм насыщенного голубого цвета. Стильный, приталенный жакет с широкими лацканами, под ним светло-голубая рубашка. Брюки клёш до самой земли, скрывающие туфельки. На голове шляпка, похожая на котелок. Весь её образ казался цельным, завершённым и очень стильным. И явно стоил приличных денег, я даже отсюда видел, что это не масспошив. Или хорошая фирма, подогнанная в ателье по фигуре или же вообще ручная работа. И словно этого было мало за девушкой высадился высоченный парень, атлет, тут же начавший принимать чемоданы, которые передавали ему из вагона.

Да, я не ошибся, именно чемоданы. Я ещё сразу обратил внимание, что девушка в руках держит лишь небольшую сумочку. А оказывается, у неё мало того, что есть помощник, так ещё багажа столько, что мне стало страшно за старушку НЭШ. Гора багажа росла стремительно, грозя сравняться высотой с Эверестом. Утрирую, конечно, но не сильно. Выглядело это внушительно и мне заранее себя стало жалко. Но я решительно отмёл жалость в сторону. Маг я, в конце концов или нет! А вот девчонка явно интересная, раз вот так приезжает на отработку.

— Алсу, но может быть всё же с нами? — атлет тем временем закончил высадку багажа и теперь пытался подкатить к красавице. — Приедем в Новосибирск, оформим тебе перевод. Я деда попрошу, он всё сделает. Зачем тебе три года терять в какой-то глуши? У нас и театр оперы и балета есть, и музеи, и выставки, и бары с ресторанами работают. Клубы с дискотеками! А в твоей деревне что будет? Утром петух, вечером коровы? И пьяные колхозники кругом. Зачем тебе хоронить себя в этой дыре⁈

— Нет, я всё решила! — а вот уверенность девчонки мне прям понравилась. Несмотря на то, что пальчики при описании жизни в деревне дрогнули и сжали сумочку покрепче, голос звучал ровно и твёрдо. — Извини, Олег, но я не привыкла отступать! Папа думает, что я сдамся, но вот увидит, что этого не будет! Так что нет, я остаюсь. Правда, меня должны были встретить, но я никого не вижу.

— Вот уж не думал, что стану невидимкой, — я одним могучим укусом доел мороженное и поднялся, вытирая пальцы платком. — Если вы Алсу Владимировна Урусова, то я за вами. И уверяю, в нашей дыре вас ждёт много интересного. Кроме петухов и коров у нас есть и библиотека, и кинотеатр, и русалки с лешими. И даже ведьмы. Две штуки, между прочим. А в Новосибирск при желании я вас свозить могу. Так что скажите Олегу спасибо, за помощь, помашите ручкой и поехали. Нас ждут великие дела! Ну и эту кучу чемоданов ещё как-то надо в машину запихнуть. Знал бы, у председателя колхоза грузовик попросил. Вы никогда на грузовике не ездили? Ничего, успеете ещё. Тем более что как раз скоро картошка начнётся. И угадайте, кого, как молодого специалиста, на неё пошлют!