Глава 3

— Проходите, раздевайтесь, — я шагнул в дверь первым и сместился, давая дорогу остальным. — Вещи — вот сюда, тут вешалки есть. Тапочки обязательно. Печь топится постоянно, но полы всё равно холодные, так что можно застудить ноги. Кстати, обратите внимание на тапки. Это местный кооператив делает. С десяток бабушек с дедушками, внуки скинулись купили им швейные машины, войлок на подошвы у нас в райцентре делают. Дедушки нарезают заготовки, а бабушки сшивают и вышивают. Получается вот такая красота! А тёплые, почти как валенки. В городе хорошо берут, особенно с народными мотивами.

— Лука, а вам не попадёт, что вы так вольно распоряжаетесь в доме мага? — удивилась Любовь Ивановна и вдруг прищурилась. — Напомните, пожалуйста, кем, вы говорили, работаете?

— Так я и не говорил, — я с улыбкой стянул перчатки, демонстрируя кольца на руках. — Так что добро пожаловать в мою скромную обитель. Вещи для вас я подготовил, точнее они так и лежат в сундуках, для сохранности. Обед будет по расписанию, мой домовой великолепно готовит, правда не любит показываться, и…

— У нас гости? — посреди комнаты возник призрак Вжебицкого, от чего костюмеры резко шарахнулись, вжавшись в двери. — Ох, покорнейше прошу прощения. Не имел цели вас напугать. Позвольте представиться, доктор магических искусств, ординарный профессор и заведующий кафедрой некромантии факультета наук о смерти Варшавской академии магии Казимеж Вжебицкий. В данный момент пребываю немного не в материальной форме и являюсь наставником сего молодого человека.

— П-призрак? — Сальникова даже в этой ситуации оставалась профессионалом и сумела взять себя в руки, внимательно присмотревшись к Вжебицкому. — Простите, а когда вы умерли?

— Ну знаете ли, спрашивать такое не слишком вежливо, — надулся профессор.

— Ох, прошу прощения за бестактность, просто ваш костюм… — костюмерша подалась вперёд, заставив призрака отступить. — Это ведь семнадцатый век? Прага, если вы были заведующим кафедры Варшавской академии.

— Совершенно верно, — с достоинством поклонился Вжебицкий. — Но… что не так с моим костюмом?

— Всё так! — с жаром заверила его фанатка одежды, уже забывшая что перед ней не человек, а метафизическое создание из эктоплазмы. — Но знали бы вы как сложно достать достоверные данные об нарядах того времени. Вы позволите себя сфотографировать? Исключительно в научных целях!

— Эм, Любовь Ивановна, — вмешался парень из числа ассистентов, судя по кофру и висящему на груди фотоаппарату бывший ответственным за фотофиксацию, — Я не знаю, смогу ли зафиксировать образ на обычную плёнку. Нет, я слышал, что приведений фотографировали, но там обычно белое пятно…

— Значит зарисуем! — отрезала Сальникова, не собирающаяся терять ни единого шанса узнать что-то новое. — Варя, займись! А мы пока сундуки осмотрим.

— Но… — судя по голосу девушке категорически не хотелось оставаться наедине с призраком, но и ослушаться руководства она боялась. — Но Любовь Ивановна…

— Не стоит бояться, душенька, — принялся ворковать профессор. — Уверяю вас, даже в мою бытность живым я категорически не кусался. Вот кадавры, которых мне доводилось поднимать — другое дело, но к сожалению, мой нынешний ученик категорически не желает изучать данное направление нашего искусства. Чем обрекает себя…

— Закончили разглагольствовать, сударь мой, Казимеж, — перебил я призрака. — И Варя, вам нет нужды оставаться с профессором наедине. Идёмте в гостиную, места там хватит всем. Мы займёмся одним делом, вы зарисуете наряды и присоединитесь. Думаю, так будет удобно для всех нас.

— Спасибо, — девушка кинула на меня благодарный взгляд и повернулась к Вжебицкому. — Простите, а вы как к свету относитесь? Просто вряд ли я что-то смогу сделать в темноте.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, милочка, — обрадовался вниманию давно мёртвый чех… или еврей. — В крайнем случае попросим нашего гостеприимного хозяина напитать меня, тогда я буду светиться чуть ярче. Идёмте, идёмте же скорее! Мне не терпится начать! Вы не представляете себе, как муторно это двести лет обитать в подземелье без возможности с кем-то поговорить! Но вам, милочка, я всё всё покажу и расскажу! Идёмте же!!!

* * *

— Любовь Ивановна, а это сюда? — Жанна, вторая ассистентка, указала на разложенные на столе вещи. — Мне кажется что подходит?

— Нет же! Ты что не видишь? Это конец семнадцатого века, а тут у нас костюм опричника середины века! — отчитала её Сальникова. — На второй стол его! К красной ферязи. Нет, я просто не верю! Такая удача! Честно говоря, я больше чем на пару кафтанов не рассчитывала, а тут такой клад!

— Рад, что вам понравилось, — я сидел на стуле в стороне от этой суеты, лениво листая гримуар. За прошедших полтора месяца мы с Вжебицким серьёзно продвинулись как в изучении латыни, так и в основе некромантии. По крайней мере теперь учебник мне не казался дикой филькиной грамотой, хоть со многим я был категорически несогласен. Но тут ничего не попишешь, триста лет развития магической науки бесследно не проходят. — Честно говоря, если бы вы не приехали, я бы скопом всё отправил в краеведческий музей и забыл об этом.

— И были бы категорически не правы! — возмутилась костюмерша. — Конечно, здесь есть много работы для историков, но прятать это сокровище в запасниках музеев это преступление! Да, в целом мы имеем представление о том, каким именно был костюм того времени, но даже на вскидку я могу указать несколько деталей, о которых мне лично было неизвестно. А ваш профессор? Это же кладезь информации!

— Ой, ну шо вы такое говорите, — засмущался призрак. — подумаешь, рассказал пару баек из своего детства. Когда растёшь в семье портного, волей-неволей подмечаешь разные детали. А за двести лет в подвале я соскучился по разговорам, так что мне только в радость ответить на ваши вопросы.

— А мне вот не понятно, — подал голос Михаил, фотограф с киностудии, сейчас делавший снимки очередного кафтана. — Вы же преподавали некромантию, так? Ну раз являлись заведующим соответствующей кафедры. А теперь учите чему-то нашего гостеприимного хозяина, который так небрежно листает некроматический гримуар.

— А я думал никто не заметит, — я подмигнул фотографу. — Считайте это моим хобби.

— Ты!!! — громко хлопнув входной дверью, в гостиную влетел Жан, даже не потрудившись снять ботинки у входа. — Это ведь ты там тогда с этими…

— Любовь Ивановна, как думаете, что будет если вы вернётесь в несколько усечённом составе, — я перевёл взгляд на ботинки, испачканные какой-то гадостью. — Просто у меня домовой очень трепетно относится к порядку. И вот сейчас я даже не знаю, смогу ли удержать его от рукоприкладства. Да и захочу ли.

— Чего? — не понял страдающий похмельем начинающий режиссёр, когда тряпка, спокойно лежавшая в углу, вдруг сама собой поднялась и с оттягом хлестанула его по морде. — Ай!!! Что за… ай!!! Да б… м-м-м!!!

— Не стоит материться в доме, нечисть этого сильно не любит. — я со вздохом поднялся, глядя как Жан пытается выдернуть тряпку изо рта. Хорошо ещё не половую, а просто какая-то подвернулась под руку, а то с Хована бы сталось. — Довольно! Товарищ режиссёр осознал свою ошибку!

— Дорогой! — в комнату заглянула старлетка но натолкнувшись на бешеный взгляд любовника мигом испарилась.

— Да вы чего, сдурели что ли?!! — взвыл наконец освободившийся от кляпа Жан. — Да я… я…

— Сними свои грязные ботинки, сядь и успокойся уже! — осадила его Сальникова, за всю экзекуцию даже не удосужившись оторваться от вещей, разложенных на столах. — Если бы ты в таком виде заявился к нам в секцию, тебя наши домовые ещё и не так бы приложили. Правила приличия были придуманы не просто так, раньше это был залог выживания, да и сейчас многим не мешало бы их подтянуть. Это в Москве в квартирах домовиков почти не осталось, а овинников, банников и прочих так и вовсе днём с огнём не найти, а здесь Сибирь! Да ещё деревня. Тут много чего водится, включая профессоров некромантии.

— К вашим услугам, сударыня, — изобразил поклон Вжебицкий. — И вынужден с вами согласиться. Вот так ворваться в чужой дом, это нужно быть или очень сильным или очень глупым. Как мы видим, даже днём сильный домовой вполне может постоять за себя, особенно в доме мага. Пусть мой ученик пренебрегает традиционной защитой, я так и не убедил его сделать ни одной вменяемой ловушки, однако обычно маги селились на узлах линий силы. А домовая нечисть очень чувствительна к данному обстоятельству и вполне способна подпитываться от фоновых флуктуаций.

— Да понял я уже, понял! — Жан тяжело дошёл и плюхнулся на табурет в прихожей, стягивая ботинки. — Прошу прощения. Просто эмоции перехлынули когда узнал, что Лука это и есть тот герой, что сражался с восставшей нежитью. Сразу нельзя было сказать, что ли?

— Да вы меня и не спрашивали, — я пожал плечами, неуютно чувствуя себя под прицелом шести пар глаз. — к тому же основную работу там сделал товарищ Кутайсов, маг первой категории и некромант. А я, несмотря на некоторые признаки, всё же маг сельского профиля и деревенский инспектор ПМАК.

— У которого в загашнике совершенно случайно нашлись редчайшие экспонаты, например, полный комплект одежды опричника, чего нет даже в Государственном историческом музее или Государственном музее этнографии. — ввернула комментарий Сальникова. — Да ещё с подтверждением происхождения. Я даже не уверена… хотя нет, я полностью уверена, что всё это у нас заберут сразу же, как только об этом станет известно, но мы хотя бы зафиксируем все данные и сможем создать дубликаты. И всё это у скромного деревенского мага, да, да.

— Скромность моё второе имя, — я притворно вздохнул, а затем кивнул Жану с подружкой. — Верхнюю одежду снимайте, тапочки одевайте и проходите. Собственно скрывать я ничего не собирался, но рассчитывал на менее эмоциональную сцену. Да и рассказывать мне особо нечего. По сути я там ничего особенного не сделал.

— Ну да, у нас же медали раздают просто так, — с ехидством протянула старлетка. — Особенно «За ликвидацию магической угрозы».

— Решение о награждении принимал не я, — я пожал плечами и тут услышал как хлопнула входная дверь. — Секунду. Сейчас вернусь.

— Привет! — повисла на мне Алсу, которую я встретил у порога. — Приехали да? Прости вчера позвонить не успела, задержалась на тренировке с девочками.

— Да, привет, — я поцеловал девушку и отпустил, посторонившись. — Проходи знакомься. И не удивляйся. Кроме костюмеров там ещё пара человек, весьма своеобычных. Режиссёр с подругой. Приехали посмотреть натуру фильма о происшествии в Краснозёрке.

— Да ты что?!! — удивилась Урусова. — Про тебя будут кино снимать?!! Ничего себе!!! Идём скорее я хочу с ними познакомиться. Добрый день! Меня зовут Алсу и я в какой-то мере виновница вашего появления здесь. Я маму попросила найти кого-нибудь, но не ожидала, что прибудет целая делегация.

— Люда Иванова, это твоя мама? — с интересом уставилась на неё Любовь Ивановна. — Да, есть что такое. Люда тоже красавица была, ты чертами лица явно в неё пошла. А разрез глаз наверно папин?

— Да, он у меня татарин, — засмущалась девушка. — И Иванова она в девичестве, сейчас Урусова.

— Известная фамилия, — кивнула Сальникова. — Если не ошибаюсь, княжеская. И мама твоя сейчас в Казани живёт. А тебя каким ветром сюда занесло?

— Да подождите вы!!! — вылез вперёд Жан, буквально нависнув над Алсу, от чего та пискнула и спряталась мне за спину. — Девушка не пугайтесь! Просто я в восхищении вашей красотой и фотогеничностью! Вам обязательно надо сниматься в кино! Я уже вижу афиши…

— Но пупсик!!! — буквально взвизгнула забыта Марина-старлетка. — Ты обещал снять меня!

— И обещание обязательно сдержит, — я упёрся взглядом в глаза будущего режиссёра, всем своим видом транслируя единственную мысль — не лезь, моё! — товарищ Урусова в отличии от матушки пошла по другой стезе и учит детей русскому и литературе. И намерена остаться в школе, не так ли!

— Именно! — осмелела девчонка. — Я в детстве насмотрелась на так называемую богему, когда к маме её московские друзья приезжали, так что сразу решила, что никогда актрисой не стану. А учить детей у меня вроде получается.

— Хорошо получается. — заверил я девушку. — Не зря Григорьева с тобой подружилась, хоть сначала волком смотрела.

— Так! Стоп! Я всё понял! Я уже вижу этот сюжет!!! — от вопля Жана все вздрогнули, а я поймал себя на том, что автоматически схватился за атам, по-прежнему висевший у меня на спине под кофтой. Очень удобный кстати метод, если без верхней одежды. И достать легко и не мешается. — Молодой маг из Москвы приезжает в село по распределению. Здесь ему всё не нравится, он пытается жить так же как в столице, но у него ничего не получается. Следует ряд комических и не очень моментов, показывающих степень разложения героя, это я ещё докручу, но самое главное, что здесь он знакомится с молодой учительницей, которую тоже направили в деревню по распределению. Но в отличии от мага, она не форсила перед местными, сразу подружилась со всеми и постепенно перевоспитывает москвича, прививая ему любовь к труду и деревне. И заканчивается всё это подвигом! Перевоспитавшийся маг встаёт против нежити и защищает село и свою любовь!

— Потрясающе!!! — захлопала в ладоши старлетка. — Жан, ты гений!

— М-мать… — я с чувством приложил себя рукой по лицу, уже представляя в каком виде мой кинообраз предстанет перед зрителями.

— Но… всё было совсем не так! — возмутилась Урусова. — Это я когда приехала поругалась со всеми и не смогла общий язык найти, а Лука он сразу как-то вписался, начала всем помогать. Крыс извёл, проклятие снял, даже детей от арыси спас.

— Деточка, это кино! Тут нельзя просто взять и показать хорошего парня, — снисходительно посмотрел на неё будущий режиссёр. — Нужно развитие истории, надрыв, катарсис, а уже потом кульминация!

— Я знаю что такое трёхактная структура! — огрызнулась Алсу, не позволяющая говорить с собой в таком тоне. — Но вы выставляете Луку в самом неприглядном свете, а это ложь! Он не такой! Да он даже за ведьму заступался, когда её несправедливо обвинили, что она залом сделала!!!

— И что? — фыркнула Марина, — людям нужна история! Вот когда я перевоспитаю хама и зажравшегося москвича они будут счастливы!

— Это кто тут хам…

— Хватит. — я поймал Алсу за талию, оттащив её немного в сторону и дунул в ухо. Девчонка сразу зафыркала, отбиваясь. Она этого не любила и очень забавно возмущалась. — Жан прав. У кино свои законы. Драматургия все дела. И надрыв с катарсисом и исправлением смотрят охотней чем насквозь положительного героя. К тому же сценарий ещё не утверждён, да и повлиять на него мы никак не можем. Так что смысл нервы тратить?

— Всё правильно. — подала голос Сальникова. — Вариант сценария с исправлением главного героя неплох с точки зрения зрелищности, но это именно что вариант. Вполне возможно редколлегия зарубить его как раз чтобы не очернять образ героя. Всё же подвиг есть подвиг. Поэтому Лука прав, нет смысла спорить пока сценария не будет на руках. А там всё будет зависеть от режиссёра и от расставленных им акцентов. Ведь и московского гуляку можно показать по-разному. Можно сделать серьёзный конфликт с местными, а можно пройтись по верхам, устроив несколько комических сцен, но в целом показав героя положительным. Уверена, что Жан примет правильное решение. Если, конечно, сценарий ему достанется.

— Нет уж, я такой шанс из рук не выпущу!!! — возмутился режиссёр и тут же насел на меня. — Ты говорил, что поищешь транспорт съездить натуру посмотреть! Теперь я точно не отступлюсь! И обещаю, фильм будет хитом сезона или я не Жан Милославский! И мне обязательно надо с тобой поговорить. Я хочу знать всё. Как ты там оказался, почему, что делал, что говорил, кто ещё был… короче знай, пока я всё это не запишу, я от тебя не отстану.

— Не было забот, купила баба порося. — я тяжело вздохнул и снова дунул Алсу в ухо. — Милая, попроси Хована сделать взвар. Чувствуется мне, что говорить придётся много. И хорошо бы чтобы было чем горло смочить. И Афоньке скажи, чтобы баню топил. После работы всем захочется сполоснуться, а банька у меня хорошая. В Москве такой точно нет даже в Сандунах. Итак, Жан, что ты хочешь узнать? Давай я расскажу вкратце, а потом уточнишь что захочешь. Вызов поступил мне утром. Тогда я уже получил от коллег атам некроманта и призвал в фамильяры призрачного ворона.