Глава 25

Я смотрел на водную гладь, безотчётно покручивая в руках Старые кости. Тяжёлые думы тяготили мой разум… ладно, шучу. Тяжёлых дум не было, но мысли крутились разные. Правильно ли я сделал, отпустив ямайцев, да ещё с целым сундуком золота? С другой стороны, своё слово они сдержали. Помогли освободить Сафроновых, а то, что повелись на золото, так тут нет большого греха. Золото — оно такое. Манит. Правда, лично я сам никакой тяги к нему не испытывал и смотрел на кучу ящиков, сваленных на палубе как попало, совершенно равнодушным взглядом. Ладно, вру. Меня бесило, что из-за этих железяк погибло столько народу.

Американские маги сбежали. Причём, когда скелеты хлынули на палубу «Санта-Марии», от них и след простыл. Что характерно, они не взяли ни грамма золота, хоть его уже подняли на палубу, что говорило об их профессионализме. Понимали, суки, что даже по одной монетке призраки найдут их даже на краю света. Впрочем, я в них и не сомневался, дураки бы сунулись сами, а эти не стали лезть в область, в которой ничего не понимали, начали искать специалиста. И дёрнули, как только запахло жареным. Что, впрочем, многое говорило о нравах, царящих в банде. Тот же Смит своих тоже продал, не задумавшись ни на секунду.

Ямайцы тоже оказались людьми с понятиями, но тут скорее сработала суеверность. Ожившие скелеты — это тебе не письки воробьям показывать. Это страшно. Вот они и бросили всё, что могли, дружно кинувшись к своему судёнышку. И даже смогли отойти на какое-то расстояние от «Санта-Марии», но там у них сломался дизель, а моторки они побросали. А вот бандитам не повезло. Их щадить никто не собирался, но тех, кто успел запереться в трюме, трогать не стали. Не до этого было. Нам вон ещё несколько десятков тонн золота пришлось перегружать на каравеллу.

Тут, правда, сильно пригодились двое из кольца, одинаковых, блин, с лица. Работали они за десятерых, а может и больше. Реально, один брал сундук с судна американцев, кидал второму на каравеллу, тот ловил и ставил на палубу. Словно эти самые сундуки ничего не весили. И ведь никакое проклятие на них не действовало, впрочем, к этому времени я его уже практически обуздал.

Как и ожидалось, ключом оказался тот самый амулет, раковина в разрезе. Уж не знаю, что в ней было такого, что её таскала целая принцесса и жрица, как по мне, ничего особенного, но именно она стала точкой приложения проклятия. Я нашёл амулет в каюте капитана, на столе, и, надо сказать,, даваться в руки мне он не собирался. Да и не рекомендовалось такие вещи трогать, особенно без защиты. И даже Старые кости не могли полностью подавить проклятие, несмотря на общую природу. А вот папский кинжал — мог. И стоило мне пронзить амулет кинжалом, буквально пришпилив его к столу, как сила проклятия резко уменьшилась, прямо-таки на несколько порядков, а я вдруг ощутил, будто с моих плеч упала бетонная плита. Оказывается, я просто пипец как устал. Настолько, что меня даже повело, и я с трудом удержался на ногах. Но выказывать слабость было нельзя, так что я лишь пару минут передохнул и вышел на палубу, где меня встретил мёртвый капитан.

— Получилось. — Теперь его голос звучал куда как более отчётливо. Да и остальные скелеты перестали кровожадно щериться в мою сторону. — Но работа не сделана до конца.

— Если я сниму проклятье полностью — вы развеетесь прямо здесь, — я пожал плечами. — А у меня нет желания оказаться посреди открытого моря с голым афедроном. Золото закончили грузить? Тогда давай сначала к судну ямайцев. Надо рассчитаться по долгам.

— Это моё? — Матье Дюваль с недоверием пялился на сундук золота, который я слевитировал ему на палубу. — Почему?

— Потому что я держу своё слово, — я пожал плечами, не обращая внимания на скрипевших зубами скелетов. Проклятье почти отпустило их, но его действие ещё давало о себе знать. К тому же они и при жизни не отличались альтруизмом, скорее уж наоборот. — Только послушай меня внимательно. Золото само по себе не принесёт вам счастья. Скорее уж за него снова прольётся море крови. Продай его. Купите нормальные рыболовные лодки и займитесь честным трудом. Ты сам видишь, сколько твоих людей погибло в погоне за богатством. Стоило оно того? Не умножай зла. Довольно крови. И удачи. Она вам всем пригодится.

* * *

Терентий Гаврилович Прокофьев страдал. Морально. Капитан второго ранга, замкомандира части по энергетическому обеспечению боевых действий, то бишь, по сути, самый сильный маг на базе флота СССР на Кубе, которому подчинялись все остальные, маг второй категории направлений воды и астрала, мучился после вчерашнего разговора с женой. К той в гости приехала тёща и снова накрутила супругу, мол, как так можно жить, зарабатывает копейки, по полгода дома нету, а ты одна с детьми, а он… и так далее, всё одно и то же. Не в первый раз, и, похоже, не в последний.

И ведь скажи кому, что бедно живёшь — рассмеются в лицо. Оно и понятно. Шестикомнатная служебная квартира в центре Севастополя. Не Москва, конечно, и не Ленинград, но весьма достойно. Крым опять же, курорт. Да, дома семеро по лавкам, в прямом смысле этого слова. Прокофьеву и квартиру такую дали только потому что они с женой наплодили детишек, но все сыты, обуты, одеты, и даже старшему, пошедшему по стопам отца и уже поступившему в магический техникум, кооперативная двушка куплена. Зарплата опять же достойная, и за выслугу, и за звание, и за должность. И за категорию тоже. На круг почти пятёрка выходит.

Да и боевые выходы случаются, всё же место неспокойное, шалят тут и ямайцы, и гавайцы, да и американцы никогда не против пощипать остров Свободы. С последнего выхода Терентий новенький микроавтобус «Форд» взял. Сначала РАФик хотел, но решил, чего мелочиться. Такую ораву поди ещё утрамбуй. У жены, опять же, своя «Нива» имеется, съездить куда по-быстрому. Мелких особенно часто приходится таскать то в поликлинику, то ещё куда. А учитывая, что самому младшему всего два года, без машины ей вообще никак.

И несмотря на это тёще всего было мало. Дескать, у других магов к этому времени и дача трёхэтажная где-нибудь в районе Анталии или других черноморских курортов, и денег на счету куры не клюют, и прислуга. Причём прислуга у Прокофьева и так была. Правда, не постоянная, а приходящая горничная, она же повар. Жене одной было тяжело с детьми, и она была искренне благодарна за помощь, да и платили они хорошо. И всё равно для тёщи это было совсем не то. Причём сама она всю жизнь прожила в деревне под Уфой, и это именно Терентий помог ей, подкинул денег на домик в Абхазии. И всё равно оставался плохим. Тёща мечтала найти для своей дочери кого-то побогаче, несмотря на семерых детей, а вот самому Терентию никто другой был не нужен.

С будущей супругой они познакомились на третьем курсе. Правда, он учился в специализированном военном училище, а она в медицинском институте. Три года встречались. Потом разбежались. Его отправили служить на Северный флот, она проходила интернатуру в Средней Азии. А потом случайно снова встретились и решили уже не расставаться. Жизнь потаскала молодую семью, перед тем как они окончательно осели в Симферополе, но для военного моряка, пусть и мага, это было нормально. Особенно мага: их всегда не хватало. И уж тем более медиумов, а Прокофьев, имеющий двойную специализацию, и вовсе считался редким специалистом и был у командования на хорошем счету. Это позволило и в чинах быстрее расти, и… Терентий вдруг поймал себя на том, что его что-то отвлекает от мыслей. Будто соринка в глаз попала. А когда осознал, что именно это было, первым делом ухватил трубку телефона.

— Всеобщая тревога! — Обычно сдержанный маг орал так, что его слышали на всех этажах штаба. — Неопознанный объект приближается к базе. Сильнейшие возмущения в астрале! Возможна магическая атака сущностью класса «Левиафан»!!!

Сорвавшись с места, Терентий кинулся вниз по лестнице, подгоняемый завываниями сирены воздушной тревоги и всё равно не успел. Когда он только добежал до причала, к нему уже пришвартовался корабль, словно сошедший со страниц истории о Летучем голландце. Изъеденная гнилью и насекомыми каравелла с обрывками парусов и командой из скелетов дико смотрелась среди современных боевых кораблей, но, похоже,, её экипаж это ничуть не волновало. Как и молодого парня, лет двадцати, лихо спрыгнувшего на бетон причала. И, судя по жезлу, в его руке, это был некромант. Только вот зачем некроманту вести целый корабль-призрак на базу советского флота? Впрочем, и этот вопрос решился, стоило пришельцу заговорить.

— Утро доброе, — парень зевнул и потянулся, ничуть не смущаясь направленных на него стволов автоматов. — Бр-р-р! Устал я что-то. Новиков, Лука Артёмович. Ужанихинское отделение Чулымского ПМАКа, Новосибирская область. Маг-некромант третьей категории. На Кубе нахожусь в отпуске. Вы получали сообщение о захвате заложников? Семья Сафроновых, четверо детей, вышли на яхте в море позавчера.

— Получали. — Терентий сам лично принимал вестника с материка, но что именно произошло, был не в курсе. — Проводится проверка.

— Разрешите доложить, тащ капвторанг? — подал голос один из особистов, каким-то образом тоже оказавшийся здесь. — Яхта с гражданами Сафроновыми вчера ночью вернулась в порт приписки. В ходе опроса граждане подтвердили захват судна, но указали, что были освобождены некими «неграми».

— Ямайцами, — поправил его Новиков. — Да, так всё и было. Правда с ними ещё наёмник был, Джон Смит, но он, скорее всего, свалил. Хитрая скотина и изворотливая. Капитан! Не спи! Начинайте разгрузку! Короче, товарищи, давайте вкратце обрисую ситуацию, а после уже подробно поговорим, а то мне уже тяжело держать проклятие под контролем. Было так. Ко мне подошёл этот самый Смит, показав личные вещи Сафроновых. Мы с ними летели одним рейсом, затем жили в гостинице. Этим ублюдкам, американским наёмникам или бандитам, я так и не понял, кто они такие, требовался некромант, чтобы поднять проклятое золото с затонувшего галеона. Мне пришлось согласиться, всё же дети есть дети. Начали работу, появилось сначала призрачное проявление в виде корабля, который перед вами, затем ямайские пираты устроили нападение, стараясь завладеть золотом. Там долго рассказывать, но по итогу мне удалось договориться с призраками, снять проклятие с золота и сейчас именно его выгружают скелеты. Кстати, подходить к ним не рекомендую, они и при жизни кротким нравом не отличались, а за двести с лишним лет призрачного существования вовсе озверели вконец.

— Ну дела… — протянул кто-то из матросов, но под строгим взглядом особиста заткнулся.

— И что вы планируете делать со всем этим… добром? — Прокофьев старательно подбирал слова, потому что кроме матерных ничего на ум не шло. — Куда его и почему к нам?

— А куда ещё? — У парня от удивления даже лицо вытянулось. — Не мог же я заявиться в обычный порт и выгрузить несколько десятков тонн золота. А чего делать… думаю, что правильно будет, если оно достанется правительству Кубы. Это их территориальные воды… наверное. Да и в целом им нужнее.

— А почему не Советскому Союзу? — тут же влез «молчи-молчи». — Или у вас имеются какие-то претензии к своей стране?

— Вот не надо мне тут измену родины шить! — мгновенно оскалился Новиков, а костяные пальцы жезла, сжимающие каменное лезвие, возбуждённо зашевелились. — Если бы я хотел куда свалить с золотом — уже был бы на другом краю света! А насчёт вопроса — уверен, Советский Союз выше того, чтобы грабить союзников. Золото мы ещё заработаем, чай, не последний… хм… без соли доедаем! А кубинцам в условиях блокады живётся несладко! И это золото поможет сделать жизнь чуточку лучше! Только у меня есть одно условие, чтобы пошло оно не на военные цели. За него и так пролилось слишком много крови. Школы там пусть строят, больницы, вот это вот всё. Нужно разорвать круг ненависти и смерти, иначе проклятие может вернуться. Как говорит профессор Вжебицкий, нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, и я ему верю. Всё же триста лет человек живёт на свете.

* * *

Это было красиво. Каравелла, уходящая прямо в рассвет и тающая под лучами утреннего солнца. Морон открыл пиратам путь на ту сторону, отправив на перерождение, страшный суд или что там нас ждёт после смерти. Жаль только, что для меня это стало последней красочной картинкой перед неделей допросов, рапортов, снова допросов, разговоров с особистами «за жизнь», где они пытались поймать меня на противоречиях и снова допросах.

Вопросов была масса. Почему я отпустил ямайцев, почему не добил американцев. Работаю ли я на ЦРУ, Моссад, ФБР, МИ-6 или другие разведки мира. Что я вообще делал и там, и сям, почему именно это, зачем, с какой стати и кто мне это разрешил. На меня пытались вешать всё, начиная с похищения Сафроновых и заканчивая смертью бокора, как гражданина Кубы, мною безжалостно убитого. На предложение познакомить следователей с той, кто на самом деле забрал душу колдуна, те почему-то энтузиазма не выявили и попытались обвинить меня теперь уже в угрозах следствию. Короче, кино и пшеки.

Правда, в конце недели следователи вдруг поменялись, а потом и вовсе меня вытащили из камеры, где я обитал, помыли, засунули в новый костюм, на котором уже имелся дубликат моей медали «За ликвидацию магической угрозы» и доставили в советское посольство, где битый час восхваляли мои подвиги. Ей-богу, я бы лучше в камере посидел ещё, чем пялиться на все эти незнакомые рожи. Как будто я для них во всё это ввязался. Компенсировало лишь присутствие Фиделя Кастро. Первый секретарь Государственного совета Кубы лично приколол мне на грудь орден Хосе Марти — высшую государственную награду острова, а после, когда все эти лицемерные речи о том, как все эти говорящие головы ночей не спали, боролись за золото с проклятыми империалистами, просто утянул меня с приёма.

— Надоели. — Мы сидели в новеньком ЗИЛ-114 практически вдвоём, только с водителем и переводчиком, и Кастро заметно расслабился. — Не подумай, я люблю вашу страну. Если бы не Союз, Кубу давно бы смяли, уничтожили, стёрли с лица земли, чтобы другим было неповадно. Никогда американцы не простят нам свободы. Но всё же я предпочитаю людей дела, а не разговоров. Вот таких, как ты. Кстати, почему ты не оставил себе ни копейки? По любым законам минимум четверть — твоя. А если учесть, что оно было найдено в нейтральных водах, ты мог всё оставить себе, и никто тебе бы и слова не сказал?

— А зачем? — меня об этом уже спрашивали сотни раз, так что я устал повторять одно и то же. Но впервые человеку на самом деле было интересно, и он не смотрел на меня как на дебила. — К чему мне столько? Я недавно получил наследство одного мага, так просто не знаю, куда девать деньги. Хапать просто потому, что могу — это не моё. А вот вам оно пригодится. Так что на мою долю лучше купите для детей игрушки, спортинвентарь, постройте лишнюю школу или больницу. И я буду знать, что деньги пошли куда нужно. Большего мне и не надо.

— Оле! — Фидель не чинясь хлопнул меня по плечу. — Вот о чём я и говорил! Делать, а не болтать! Но я не могу отпустить тебя просто так, чтобы не подумали будто мы здесь неблагодарные свиньи! Мы почти приехали. Сейчас осмотрись и скажи, как тебе?

А за окнами было потрясающе красиво. По правую руку от дороги расстилались зелёные горы, поросшие джунглями. Я уже привык к сибирским лесам, болотам и тайге, но здесь всё было совсем по-другому. Там суровый край как бы намекал, что тут выживает сильнейший. Отбрось слабости, отбрось сомнения. Борись, и тогда тебе повезёт. А Куба просто цвела. Здесь жизнь била ключом. Яркие птицы, словно раскрашенные ребёнком, не признающим тусклых цветов, носились над головами и орали как оглашенные. Крестьяне на полях тростника что-то пели, мерно размахивая мачете. А после машина свернула с трассы на неприметную просёлочную дорогу и въехала в рощу невысоких деревьев, которые я опознать сразу не смог.

— Это апельсиновые деревья, — пояснил мне Кастро. — Здесь растут наверное, самые вкусные апельсины в мире. Сладкие, сочные, ароматные. Жалко, что хранятся плохо, так что у вас их попробовать нельзя. Но теперь у тебя будет такая возможность. Вот, гляди. Нравится?

Машина остановилась, и я вышел, рассматривая здание перед ней. Колониальный стиль, три этажа, белёные толстые каменные стены. Лет пятьдесят с виду, но состояние близкое к идеалу. Вокруг высокие деревья, дающие густую тень. По местной жаре именно то, что доктор прописал. Жить на такой вилле — одно удовольствие. Я прям так и представил, как стою рано утром на террасе с чашкой кофе в руках и наслаждаюсь новым днём.

— Когда-то она принадлежала одному из генералов Батисты, но мы выгнали этого эксплуататора и забрали виллу себе. — Фидель тоже вышел, встав рядом. — Теперь я хочу подарить её тебе, друг мой. И не спорь. Ты заслужил больше, чем кто бы то ни было. Знаю, ты человек занятой, у тебя служба, но теперь ты всегда сможешь из ледяной Сибири приехать сюда, привезти своих близких и насладиться солнцем и всем, чем может тебя одарить остров Свободы. И помни, теперь у тебя есть друзья. Не только Хосе, готовый за тебя умереть, но и вся Куба. Ты не отвернулся от нас в час нужды, и мы это навсегда сохраним в своих сердцах. Так что добро пожаловать домой, асэре. Туда, где тебя всегда любят и ждут! И пускай твоё сердце принадлежит родине, но душа будет здесь, на Кубе. А значит, всегда свободна!

Новосибирск, 2026 год