Глава 24

Я успел прыгнуть за секунду до столкновения, очень удачно ухватившись левой рукой за борт каравеллы. Папский кинжал пришлось зажать в зубах, поджав язык, чтобы не остаться шепелявым на всю жизнь. Противно, мало ли куда латинос его пихал, но что делать, руки у меня всего две, а оставлять Старые кости я не хотел и не собирался. Но под ноги удачно подвернулась какая-то хреновина — знать бы ещё как она называется. Я упёрся, подтянулся и перевалился за борт. И даже удачно, то есть сразу башку мне не снесли, и это уже хорошо. Ржавая сабля ударила в борт возле уха, я откатился, выставляя жезл, и сплюнул кинжал под ноги.

— Polvo! — Скелета отшвырнуло к пушке. Рёбра рассыпались, череп покатился по палубе, но кисть продолжала сжимать оружие. Я вскочил, добавил второму плетью тлена и осмотрелся. — Látigo de Podredumbre!

Вокруг было тесно. Пушки, канаты, какие-то бочки. И скелеты, причём ни один не выглядел обрадованным. Хотя улыбались все. Особенность строения лица, ничего личного. Хотя, судя по тому, как все дружно развернулись в мою сторону прям даже не знаю. Может это был любимец команды? А я его в труху.

— Мужики, может, поговорим? — не уверен, что меня понимали, но попытаться стоило. — Я вообще-то по вашему делу!

Ответом стал пистолетный выстрел почти в упор. Щит выдержал, но в голове загудело. Слишком много за сегодняшний день в него прилетало всякого разного железа и не только. Я пригнулся под очередной саблей, ткнул жезлом в грудину нападающему и пнул его коленом в таз. Тот развалился, но тут же потянулся собираться обратно. Да грёбаный же ты конструктор! Сколько можно! Радовало только одно, что собирались скелеты обратно в свой прежний вид, а не пытались создать новый некроконструкт. Фехтовать с существом, имеющим пару десятков рук, ног и голов прям очень такое себе.

— Látigo de Podredumbre! — Плеть прошлась по палубе, отбросив сразу троих.

Я перевёл дыхание и обнаружил, что повреждённые пулями и моими заклинаниями доски начали затягиваться. Точно так же, как скелеты. Всё здесь было единым проявлением и черпало силу из одного источника, который я чувствовал, но ухватить никак не мог. Стоило сосредоточиться — кто-нибудь обязательно пытался сделать меня покойником. Коллеги, вашу мать! Можно хоть на минуту не мешать специалисту⁈ Мне и так знания теории не хватает, а тут ещё пули свистят над головой и ядра летают. Вот как работать в таких условиях?

С кормового возвышения спустился новый участник нашего рандеву. Капитана я узнал по шляпе, длинному камзолу и здоровенному тесаку, которым он не размахивал, а держал у бедра. И остальные перед ним расступились. На груди у мертвеца висела цепь с монетой, в глазницах горело тусклое зеленоватое пламя. Он что-то прохрипел и пошёл вперёд. Видать, решил сам нарубить меня на фрикасе или жаркое нужными кусками, чтобы грызть было удобней.

— Ну давай, — я перехватил жезл поудобнее. — Ты мне как раз и нужен. Потанцуем?

Оказалось, что капитан дрался куда лучше своих подчинённых. Первый удар пришёлся в Щит, второй едва не срубил мне пальцы, а от третьего пришлось уходить в сторону, врезавшись плечом в мачту. Спина тут же отозвалась болью. Я зло выругался и вмазал Старыми костями по тянущейся ко мне руке. Жезл словно сам подался навстречу, костяные пальцы на его навершии шевельнулись, перехватывая обсидиановое острие и втыкая его в кости, и капитан вдруг замер. Не от удара. Руку ему я не сломал, даже тесак не выбил. Он просто уставился на Старые кости, медленно наклонив череп набок. Затем потянулся к ним свободной ладонью.

— Лапы прочь! — я отдёрнул жезл. — Своё надо иметь!

Капитан вскинул руку, останавливая подчинённых. Один скелет даже врезался в его спину, за что получил локтем в челюсть. И стало тихо. Относительно, конечно. Снаружи лупили пулемёты, а в борт каравеллы прилетали пули. Но здесь меня перестали рубить на кусочки. Я привалился к мачте и осторожно опустил жезл.

Старые кости были довольны. Ощущение было почти как узнавание, хотя я сомневался, что жезл когда-нибудь бывал на Карибах. Однако они точно чуяли и передавали мне что-то родное и знакомого. Чего именно, я понять не мог. Капитан ткнул пальцем в него, затем себе в грудь и заговорил. Кажется, по-испански, но от знакомой мне кубинской речи это отличалось примерно как проповедь в старой церкви от разговора в очереди за пивом.

— Audi Mortuos! — я направил жезл чуть в сторону, стараясь не спугнуть нежданную готовность к переговорам.

В голову полезли голоса, стон, ругань. Словно стоишь посреди переполненного вокзала, только пассажиры поголовно утонули. Пришлось отсечь лишнее, сосредоточившись на капитане. Заклинание не учило языку, оно позволяло услышать то, что мёртвый хотел сказать.

— Они слушают тебя, — наконец разобрал я. — Кости. Мёртвые слушают.

— Бывает, — я осторожно пожал плечами. — Сейчас вот ты слушаешь. И мне это нравится куда больше, чем когда меня саблей рубят.

— Ты можешь разорвать узы. — Капитан махнул рукой, явно указывая на золото, что поднимали со дна водолазы.

— Смотря какие. — Я догадался, о чём речь, но язык оказался быстрее меня. — Если по поводу развода это не ко мне. Да и вы же католики… наверное. Впрочем, для меня что они, что протестанты — одна хрень, даже не знаю, кто хуже.

Капитан что-то проскрежетал, но я его уже не слушал, понимая, что чувствовал всё это время. Нити. Тёмные, уходящие от каждого скелета в глубину. Только часть тянулась уже к «Санта-Марии». К золоту. Сам затонувший корабль их почти не держал. Держала добыча. И чем больше её поднимали, тем сильнее растягивалась эта дрянь, заставляя мертвецов снова бросаться в атаку.

Пальцы капитана на рукояти тесака сжимались и разжимались. Ему хотелось броситься к борту, добраться до сундуков. А он удерживался. С большим трудом, но удерживался. И Старые кости едва заметно вибрировали в ладони, словно подхватывая этот общий надрыв.

— Anima Revela! — Хорошее заклинание из разряда исследовательских, на грани некромантии и эфира.

Им пользовались как медиумы для определения одержимости, проклятий, так и некроманты, проверяя привязку духа. При удаче можно было даже отыскать природу проклятия, но сегодня фортуна была ко мне равнодушна. Однако я получил достаточно информации для понимания, что происходит. И самое главное, нашёл узел концентрации. Тугие тёмные канаты, невидимые обычным взглядом, уходили не только к золоту, но и тянулись к каюте капитана. Там было что-то, являющееся ключом, но идти туда было рано. Меня тупо бы не пустили, а пробиваться силой я пока не собирался.

Проклятие не просто приколачивало души к золоту, оно забивало их собственной волей. Сторожить. Вернуть. Убить того, кто взял. И так по кругу. Ничего удивительного, что раньше мы не смогли договориться. Впрочем, я и не пробовал. Слишком занят был тем, чтобы мне голову ядром не оторвало. Да и не получилось бы. Пока проклятие в силе, покойники не будут слушать никого, кроме него. Зато сейчас с этим можно было работать.

— Silentium Mortis! — Обычно этим заклинанием обезвреживают кадавров, созданных другим некромантом и находящихся под его управлением. Я выучил его только благодаря настойчивости Вжебицкого и до этого момента не использовал, но оказалось, что оно вполне может работать и с проклятиями.

Я ограничил действие капитаном и ближайшими скелетами. На весь корабль меня бы не хватило. Да и так в висках заныло, зато жезл потеплел, принимая часть нагрузки. Нити по-прежнему тянулись к золоту, но мертвецы перестали дёргаться. Капитан разжал пальцы, посмотрел на ладонь и повернулся ко мне.

— Свобода. — Голос у скелета лучше не стал, но слова теперь давались ему явно гораздо легче.

— Пока только возможность спокойно поговорить, — поправил я. — И ненадолго. Кто вас так приложил?

История оказалась весьма занимательной. Пираты выследили галеон, идущий из Мексики с грузом ацтекского золота. Испанцы откопали старый клад, оставшийся ещё со времён Конкисты, и везли своему королю вместе с последней жрицей богини Шилонен, также являвшейся аристократкой и чуть ли не принцессой. Но не довезли. Пираты налетели как ураган, обстреляли галеон книпелями, заставив сбавить ход, а после пошли на абордаж. Кровь лилась рекой, смерть косила тела как колосья пшеницы, а когда озверевшие от крови флибустьеры ворвались в трюм, там их ждала молодая девушка возле груды золота.

Понятное дело, пройти мимо такого подарка судьбы они не могли, и капитан был первым, овладев принцессой прямо на ящиках с сокровищами, захватив на память о встрече её амулет. Следом подключилась и вся команда. Умирала девушка долго и мучительно, успев как следует проклясть всех и каждого из пиратов. А после случилось неожиданное. Боцман галеона, понимая, что бой всё равно проигран, поджёг пороховой погреб и жуткий взрыв разнёс не только галеон, но и каравеллу пиратов, отправив всех на дно, однако проклятие уже вцепилось в флибустьеров, заставив их вернуться в виде призраков, охраняя покой не только золота, но и последней ацтекской принцессы, покоящейся на дне.

Не сказать, что история меня удивила, все эти пираты всегда были ублюдками, но зато теперь стало понятно чувство родства, что я ощущал через жезл. Значит, байка о его ацтекском происхождении была довольно близка к реальности. Ну, по крайней мере, он чуял родные чары, а значит шанс у меня был. Только вот для этого нужно, чтобы мне дали работать. И тут пираты смогли меня удивить. Видать, им надоело уже третью сотню лет бороздить моря в таком виде. И они увидели возможность освободиться от проклятия.

— Золото тебе. — Капитан снова ткнул пальцем в жезл. — Нам свобода. Ты сможешь. Он такой же, как она. Пахнет так же. Отпусти нас.

Кто она, уточнять смысла не имело, зато я теперь точно знал, что является ключом к проклятию. Тот самый амулет, взятый капитаном «на память». Я бы с удовольствием проломил ублюдку голову, но он и так уже был дохлым, а за свои грехи заплатил немалую цену. И продолжит платить за гранью. Я же не был судьёй и палачом, моя задача была защищать людей. Пусть даже они далеко не всегда этого заслуживали. Но… у меня вдруг начал вырисовываться план.

— Золото мне, говоришь? — я без особого энтузиазма подумал о ящиках, полных жёлтого металла. — Хорошо, но для начала вы мне поможете избавиться от посторонних. Я сейчас попытаюсь ослабить влияние проклятия, а вы атакуете судно с уже поднятым золотом. Но не трогайте второе. Считайте это моим приказом.

Капитан кивнул. За нашим бортом снова что-то грохнуло, и я невольно пригнулся. Сквозь туман каравелла подошла к «Санта-Марии» почти вплотную. Проклятие всё ещё тащило её за грузом, и никакие наши переговоры этому пока не мешали. Зато отсюда прекрасно было видно, как идёт раздел имущества у живых. И почему-то меня не удивило, что за золото развернулась настоящая война.

Ямайцы успели перебраться на корму «Санта-Марии» и теперь прятались за уже поднятыми ящиками. Американцы держали надстройку и площадку возле крана. Дюваль, припадая на ногу, орал из-за груза и тыкал мачете в сторону рубки. Хунган возле него тряс какой-то связкой, а перед обоими вздрагивала мутная защита. Судя по тому, как с каждым попаданием колдун всё сильнее сутулился, надолго его бы не хватило. Но и у людей Хартмана дела шли не слишком весело. Один пулемёт молчал, возле второго лежало тело, а стрелять по палубе из оставшегося было неудобно. Свои мешали.

И при всём этом подъём продолжался! Хартман стоял возле лебёдки с пистолетом, а оператор, втянув голову в плечи, работал рычагами. Под защитой борта сидели мокрые водолазы. Они уже выбрались, а за кормой на натянутом тросе поднимался последний сундук. В отдельной строповочной петле, без сетки. Видимо, подходящее уже использовали, а тащить обратно порожнюю оснастку посреди боя никому не хотелось.

Пуля выбила искры из ограждения возле капитана. Тот даже не пригнулся. Только заорал на оператора. Часть добычи захватили ямайцы, на палубе шёл бой, а он всё ещё пытался урвать последнее. Был бы я на его месте, бросил бы всё как только охрана от нежити пропала, и свалил в туман, точнее из тумана, но капитан бандитов оказался слишком жадным. А вот магов я уже не видел.

— Видишь? — я кивнул мёртвому капитану. — Вот этих, что поднимали золото, убираем. Остальных просто шуганите. Но если кто-то окажется таким же жадным — сам себе злобный буратино.

Тот ничего не ответил. Только медленно опустил тесак на палубу и кивнул. Проклятье уже не так давило на него, но всё же видеть золото в чужих руках дохлым пиратам было физически больно. Капитан прохрипел несколько слов, часть команды потянулась к снастям, и каравелла начала поворачивать, становясь боком для залпа. Вокруг пушек суетились скелеты. И сейчас, когда американцев некому было больше прикрывать, их ядра обладали огромной разрушительной силой. И тут со стороны «Санта-Марии» донёсся такой вопль, что даже мертвецы повернули головы.

Последний сундук уже висел возле борта. Хартман лично тянул его багром, стараясь завести на палубу. Тяжёлая мокрая коробка раскачивалась, билась углом о металл, а оператор почему-то не мог довернуть стрелу. Рядом по доскам хлестнула очередь. Капитан рявкнул что-то, сунул пистолет за пояс и полез на нижнюю перекладину ограждения, перехватив багор обеими руками. Ему оставалось подтянуть груз совсем немного.

Трос над блоком вдруг распушился серебристыми волосками. Я успел заметить это в прожекторном свете, но понять, что именно произошло, — нет. Сундук просел, крышка ударилась о борт и приоткрылась. В щели блеснуло жёлтое. Хартман бросил багор, схватился за стропу и рванул на себя.

— Отпусти, идиот! — заорал я, прекрасно понимая, что он меня не услышит.

Даже если бы услышал, вряд ли послушался. На какое-то мгновение груз завис, зацепившись краем за ограждение. Подбежавший бандит ухватил капитана за рубашку и попытался оттащить, но тот ударил его локтем. До золота оставалось меньше вытянутой руки. Хартман уже навалился грудью на верхнюю перекладину, стараясь перехватить сундук поудобнее, когда трос лопнул окончательно.

Звук получился коротким, почти как выстрел. Оборванный конец хлестнул по стреле, груз качнулся наружу, и капитан полетел вслед за ним. Он всё ещё держался за стропу. Даже когда ноги оторвались от ограждения. Даже когда сундук перевернулся, высыпав в чёрную воду несколько слитков. Только уже падая, Хартман наконец разжал одну руку и попытался за что-нибудь ухватиться. Поздно.

Вода взметнулась белым столбом и сомкнулась. Человек возле лебёдки бросился к борту, но его отогнала очередь. Со стрелы свисал распушённый обрывок троса. Я ещё несколько мгновений смотрел туда, где исчез главарь бандитов, ожидая, что он вынырнет. Но тёмные воды Карибского моря не собирались отпускать свою добычу.

Жалко мне его было? Нет. После Сафроновых — точно нет. Но от того, насколько глупо всё закончилось, становилось не по себе. Столько людей угробить, столько всего затеять, а потом собственными руками утащить себя на дно. Даже проклятию напрягаться не пришлось. Я думал, Хартмана придётся долго выколупывать из «Санта-Марии», всё же это не деревянный баркас ямайцев, стальные борта давали надёжную защиту даже от ядер призраков, но… получилось как получилось.

— Готовьтесь к абордажу. — На палубе судна американцев стрельба почти сошла на нет, но это не означало, что всё закончилось. — Сначала дайте залп из пушек, по палубе не цельтесь, только по бортам и рубке. А затем начинайте абордаж. Кто не спрятался — вы не виноваты. Надеюсь, участь Хартмана послужит им всем достойным уроком. А я в каюту. Пора разобраться с вашим проклятием, иначе оно не даст спокойно работать. А потом прокатимся ещё в одно место. Не тащить же мне золото на себе, верно?