Глава 9

— Каинск основан в одна тысяча семьсот двадцать втором году, как форпост Каин на реке Каинка, для защиты барабинцев от джунгар и киргизов, — зачитывала Алсу статью из атласа, взятого в библиотеке. — Кстати, если ты не знал, то название взято не из Библии, от Каина, а от татарского названия берёзы — каен.

— Да? — я этого точно не знал, поэтому слушал девушку с интересом. — Занятно. Никогда бы не подумал. А город старый выходит. Аж начало восемнадцатого века. Как бы не старше Ужанихи.

— Может быть, — кивнула Урусова. — По Ужанихе точных данных нет, только приблизительные. Хотя нет, вряд ли. Смотри, Алабашев переехал тоже в начале восемнадцатого века, и село уже было. Поэтому Ужаниха раньше образовалась. Просто Каинск в более удачном месте встал. Тоже на старом Московском тракте, только от него и на Томск можно уйти и к Омску. А сейчас и к Новосибирску тоже. А ты, кстати, знаешь, что каинские купцы не хотели, чтобы железная дорога шла через их город?

— Почему? — вот это у меня в голове не укладывалось. Я всегда считал, что железная дорога даёт толчок в развитии территорий. И взять и добровольно от неё отказаться… это кем вообще надо быть? — Они что, вообще не соображали, что ли?

— Считали, что им Московского тракта хватит. — махнула атласом Княжна. — И если бы не вмешательство местного мага, железка прошла бы десятком километров южнее. Из-за этого купцы с ним серьёзно поссорились, но когда тракт закрыли, дружно пришли на поклон.

— Ну фактически он им всю торговлю спас. — меня этот факт ничуть не удивил. — Люди они такие, да. Сильны задним умом. Я сам такой.

— Ага, но там всё немного сложнее было. — Снова углубилась в атлас девушка. — Знаешь, кто у них там магом был на тот момент? Бестужев! Но не тот, который граф, а другая ветвь рода, просто дворяне. Так вот, их было трое братьев, участвовавших в восстании декабристов. И всех троих отправили в ссылку, но до места ссылки они не доехали, оставшись в Каинске, и в итоге император это утвердил.

— Ничего себе! Не знал! — мои познания о декабристах заканчивались школьным курсом, ну ещё про жён что-то было, но фамилиями всех участников и где они отбывали ссылку, я точно никогда не интересовался. — А что, кто-то из них магом был?

— Да, Михаил. Он был средним среди пяти братьев, и на момент восстания ему было двадцать пять, и он уже был полноценным Магом! — Алсу пересказывала историю своими словами, но так было даже интереснее. — Его хотели сначала казнить, но потом смягчили наказание, потому что на площади Михаил использовал только защитные заклинания, прикрывая товарищей. Он же и стал местным магом Каинска, где на тот момент никого не было. После него место унаследовал его сын, Александр, а потом его сын, и Бестужевы закрепились на этом месте до самой революции. Но самое интересное не это! Идею насчёт железной дороги ему подкинул некто Венедикт Ерофеев, который на самом деле был двоюродным братом Александра! Николай Бестужев в ссылке сошёлся с буряткой, венчать их отказались, поскольку та была буддисткой, а дети взяли фамилию старого друга Бестужевых. Но при этом от родни не отделялись и жили одним большим кланом.

— Надо же! — я хмыкнул, неотрывно следя за дорогой. — Прям аргентинский сериал. Такие страсти.

— Ага, но это ещё не всё! — потрясла атласом Урусова. — При поддержке Бестужевых Ерофеев развернул добычу золота в Алтайском округе, а после организовал один из первых винокуренных заводов в Сибири.

— Ну тогда понятно, зачем ему железная дорога, — действительно, логистика в вопросе реализации продукции имела ключевое значение. — То есть получается, Бестужевы по сути правили городом?

— Ну там были и другие купцы, те, что скотом занимались, кожей или маслом, но по факту да. — согласилась со мной Княжна. — Против мага-дворянина и купца первой гильдии из его клана сделать они ничего не могли. Но, кстати, Ерофеевы не только деньги зарабатывали. Они активно вкладывались в благотворительность, а когда случился голод — бесплатно кормили бедных.

— Но во время революции их всё равно раскулачили, так? — хмыкнул я, представляя объём потерянного. — Или они на сторону большевиков перешли?

— Нет, но к Колчаку тоже не пошли. — покачала головой Алсу. — Поначалу приняли участие в формировании первых городских Советов, но когда города заняли белочехи — выехали в сторону Владивостока, а после эмигрировали в Америку. Но после начала Великой Отечественной вернулись, пусть и не все. Бестужевы добровольно отправились на фронт, а Ерофеевы остались в Каинске, налаживать поставки продовольствия и поднимать тылы. А после победы подали прошение на возвращение им винокуренного завода, которое удовлетворили. И сейчас они снова управляют Ново-Троицким ликёроводочным заводом, как его называют, поставляя продукцию по всей Сибири. Да ты видел, поди, в магазинах их водку.

— Может быть, я как-то к алкоголю не особо, поэтому не обращал внимания, — я пожал плечами. — Может, и видел. Так а сейчас кто в Каинске рулит? Тоже Бестужевы?

— Нет, именно Бестужевы вроде бы в Москву после войны перебрались, — уткнулась в атлас Алсу. — А кто рулит, не знаю. Тут не написано. Но, наверно, как и везде: горисполком, ПМАК и остальные организации.

— Ну да, логично, — покаялся я. — Затупил. Чего там ещё умного пишут?

— Умного… — девушка принялась листать страницы. — Население на семьдесят пятый год — восемьдесят тысяч человек. Большая железнодорожная станция, множество депо и сопутствующих производств. Две швейные фабрики, два мясокомбината, молочный комбинат, завод автозапчастей, сталелитейный завод, там, кстати, во время войны производили корпуса для гранат Ф-1. Ну, ликёро-водочный я уже говорила, но Ерофеевы его разделили на спиртовой и сам ликёро-водочный, и ещё поставили пивной завод и безалкогольных напитков. Ну и всякие птицеводческие комплексы, пищекомбинаты, какой-то керамзитовый гравий производят, не знаю, что это такое, железобетонные изделия и всё такое прочее. Завод связи ещё. Делают всякое разное: типа кабелей, телефонных кабин, аппаратуры, вот это вот всё.

— Богато живут. — я с уважением кивнул. — Я бы даже сказал, солидно. Я-то думал, там только скотом занимаются, а по факту это крупный промышленный город, обеспечивающий всю область. Даже странно, что они раньше не смогли решить вопрос с призраками.

— А как по мне, ничего странного. — пожала плечами Алсу. — Если призраки производству не мешают, то отдел по защите производства вмешиваться не будет. Не их епархия. У нас в Казани как-то русалки шалить начали, я у дяди спросила, почему он порядок не наведёт, у него же в подчинении есть сильные маги, да и он сам ого-го что может, а он мне сказал, мол, не его зона ответственности. И дело не в том, что ему лень или неохота руки пачкать. Просто, говорит, если влезешь на чужую территорию, то на тебя или сядут и ножки свесят, решив, что теперь ты должен за всё отвечать, или всех собак навесят, так что будешь отвечать даже за то, что ты не делал, потому что, ибо нефиг соваться туда, куда не просят. Вот и получается, что ведомственные маги, те, что железку охраняют или заводы, к призракам не полезут, а местные сами устранить не могут.

— Бардак и бюрократия, — я тяжело вздохнул, а после протяжно зевнул. — Мне иногда кажется, что самые страшные враги — это именно они.

— Устал? — меня погладили по плечу. — Давай я поведу.

— Да не стоит, мы уже подъезжаем. — я кивнул на очередной столб с указанием километров. — Минут десять осталось. Сейчас доберёмся, поселимся в гостиницу и отдыхать ляжем. Кстати, там гостиницы-то вообще есть?

— Целых три! — Урусова уже успела изучить карту с отметками, поэтому не задержалась с ответом. — Привокзальная, скотоводческая и центральная, для особо важных гостей города, с гордым названием 'Гостиница」! Вот скажи, почему нельзя было назвать 'Старый Каинск」или как-то так? Вот кто будет гостиницу называть 'Гостиница」?

— Государство, — я пожал плечами. — Город маленький, это тебе не Москва или Казань, да даже не Новосибирск. Народу бывает мало, в основном по работе командировочные, а им пофиг, где спать: в гостинице «Гостиница» или отеле «Старый Каинск». А если нет разницы, зачем платить больше?

— Логично, — кивнула Алсу и тоже протяжно зевнула, прикрыв рот рукой. А потом ей же меня и стукнула. — Ну тебя! Заразил меня!!! Сейчас зевать буду весь вечер!!!

— Зёвка-коровка! — рассмеялся я, за что снова был бит. — Всё, всё, молчу, молчу! Не дерись!

— Нет уж! — похоже, Алсу была настроена серьёзно. — Ты мало того, что меня зевотой заразил, так ещё коровой обзываешься! Нет тебе прощения!!! Получай, получай!

Шутливая, пусть и односторонняя потасовка скрасила последние километры, и в Каинск мы въехали немного взбодрившись. Выпустившая пар Урусова взяла на себя роль навигатора, уверенно ведя меня по улицам к гостинице. Той самой, которая «Гостиница», ага. Тем более что она находилась на центральной улице, с которой и до горисполкома рукой подать, и до местного ПМАКа. Там мне тоже стоило отметиться, потому что просьба просьбой, а работать на чужой земле без разрешения — ну полное свинство. А я выглядеть свинтусом не хотел.

— Прибыли. — время подбиралось к десяти. Выехали мы довольно поздно из-за задержавшейся Урусовой, но двадцать минут заселиться у нас ещё оставалось. Да, удивительно, но гостиница работала строго до десяти вечера. Не успел — ночуй на улице. Такой вот сервис. Правда, у нэпманов было совсем по-другому: там и в полночь вполне себе можно было оформиться, но и цены там были соответствующие. Может, сейчас я бы и не обратил на это внимания, только где ж их взять, нэпманов. — Пошли быстрее, а то точно оставят ночевать в машине.

— Добрый вечер! — девушка первой оказалась у стойки регистратора, пока я тащил наши вещи. Ну как наши. Чемодан Алсу и свою сумку со сменой белья и мыльно-рыльными. И то на сутки это было перебор, но не скажешь же девушке, что у неё много вещей. Тебя просто не поймут. — Нам, пожалуйста, номер на двоих.

— Брак официально оформлен? — обожгла меня взглядом регистраторша, эдакая баба неопределённого возраста, с плохим макияжем, гулькой на голове, в роговых очках и со взглядом инквизитора. — Нет? Вместе селить не положено!

— Чего? — мы переглянулись. С подобным лично я сталкивался впервые, но, скажем так, мой опыт проживания в гостиницах был равен примерно нулю. — Почему? Вам какая разница?

— А хамить не надо! — гаркнула баба так, что задрожали стёкла. — У нас тут приличное заведение, а не бордель!!! А будете хамить — я милицию вызову! Пусть за аморалку вам штраф выпишут и на работу сообщат!

— Сообщайте, — я звонко клацнул о стойку магическими перстнями. — Могу номер подсказать.

— Не надо меня пугать! — даже не подумала осадить регистраторша. — Пуганая! Что, думаешь, на тебя управы не найдут?!!

— Лука, не надо. Нам просто надо переночевать и всё. — отодвинула меня в сторону Урусова. — Давайте тогда два отдельных номера.

— Хм! — тётка задрала нос, явно считая себя победительницей. А я просто решил, что Урусова права. Конечно, можно добиться, чтобы нас поселили в один номер, уверен, что это регулируется какими-то внутренними распоряжениями, которые, по факту, силы не имеют, но к чему тратить силы и нервы на тупое противостояние системе, если мы реально здесь на одну ночь? — Отдельных номеров нет! Только подселение!

— Вы, кажется, не поняли. — теперь уже я отодвинул девушку, протискиваясь к стойке. — Я сейчас наберу местное руководство ПМАКа, оно поднимет городское начальство, милицию и всех остальных. Поверьте, так и будет, если там узнают, что кавалера медали 'За ликвидацию магической угрозы」здесь ни в грош не ставят. И тогда будете сами с ними объясняться, а вопросов будет очень много. Хотите этого? Или просто дадите нам переночевать, а с утра мы уедем?

— Ой, можно подумать! — баба явно была нацелена на конфликт, но всё же крупицу здравого смысла мне заронить удалось. Она сканирующим взглядом прошлась по нам, отмечая и марки одежды Алсу, её украшения, и стоимость перстней у меня на руках, а я сейчас носил доставшиеся от Алабашева, то бишь старое золото с камнями. И решила не связываться. И на стойку хлопнулось два ключа с брелоками в виде большой груши с нарисованным номером. — Одиннадцать рублей, двадцать три копейки! Сдачи у меня нет! И предупреждаю: если ночью застукаю вас в одном номере, то тогда уже я всех подниму. До областного руководства дойду, но не допущу аморалки в моём заведении!

— Договорились, — я кинул на стойку двенадцать рублей, сгрёб паспорта с ключами и подхватил чемоданы. — Сдачи не надо. Ресторан у вас есть?

— Уже закрыт! — мстительно оскалилась тётка, тем не менее шустро прибравшая деньги. — Завтрак с восьми до десяти утра. Обед в двенадцать только для проживающих, а ваши номера положено освободить в одиннадцать часов!

— Какое горе, — Урусова притворно вздохнула и, забрав у меня ключи, двинулась к лестнице. — Уровень обслуживания просто потрясающий. Надо им в жалобную книгу будет завтра написать…

— Уверен, у них этих книг штуки три. — я топал следом, стараясь не морщиться. Никогда не любил тех, кто кичится должностью или своими достижениями, но, судя по всему, без этого тётка бы не успокоилась. Синдром вахтёра во всей красе, если верить альтер-эго. Такие наслаждаются своей толикой власти, оттаптываясь на зависимых от неё людях по полной, даже без каких-то особых причин, просто потому что могут. — Одна для постояльцев, другая для проверки.

— А третья? — Алсу мигом заинтересовалась моей идеей. — Третья для чего?

— Для себя, конечно! — я дошёл до нужной двери и поставил чемодан на пол, пока открывал замок. — Чтобы писать там хвалебные отзывы.

— Точно! — рассмеялась девушка и распахнула свою дверь. — Давай чемодан, я сама занесу. А то зайдёшь, а она тут как тут!

— Держи, — я всё же занёс вещи в номер, но сразу вышел обратно. — Если хочешь кушать, можно сходить куда-нибудь, поискать кафе или ресторан. Не может быть, чтобы во всём городе они до десяти работали.

— Нет, спасибо, я лучше спать лягу. — отмахнулась Урусова. — Устала, к тому же надо немножко разгрузиться после угощений Хована. Я и так нагрузки в два раза почти увеличила. А всё ты виноват! Лучше завтра пораньше встанем, не хочу здесь надолго оставаться. Но если хочешь — сходи, пройдись.

— Нет, я тоже спать. — чем ближе весна, тем меньше у меня оставалось свободного времени, так что выматывался я изрядно. — Встанешь первой — стучись.

Кроме плановой сезонной проверки могильников и кладбищ, требовалось проверить все возможные подозрительные места, проконтролировать пробуждение лесной и водной нечисти, ну и колхозникам помочь — как без этого. Например, меня подрядили ломать лёд на реках, чтобы не было затора и мосты не снесло. А ведь ещё были дорогие коллеги, которые дружно решили, что самостоятельность и артефакты — это прекрасно, но если кладбище проверит пусть и не патентованный, но некромант — это будет куда лучше. Отказать можно было, но… зачем? Мне с ними ещё два года работать, к тому же коллектив у нас подобрался весьма неплохой.

Другой начальник мог бы потребовать сдать наследство в казну или как минимум поделиться. А в случае отказа — завалить работой, да и мало ли способов испортить жизнь подчинённому. Но Коротков оказался не таким, да и остальные тоже не то чтобы прям завидовали. Скорее немного ревновали к удаче, но без перегибов. И я это понимал: сложно совершенно спокойно принять, когда кому-то такой куш обламывается. Так что я дождался, когда за Урусовой закроется дверь и щёлкнет замок, зашёл в свой номер, не блещущий обстановкой, разделся и завалился спать. Завтра предстояло много работы, и Алсу была права: лучше мы встанем пораньше. Ведь тому, кто рано встаёт, Бог подаёт, правда?