Глава 16

– Как видите, к началу учебного года мы готовы! – Иван Фёдорович приподнял крышку здоровенной алюминиевой кастрюли с надписью «Компот» и заглянув внутрь, положил её обратно. – Санобработка проведена в начале лета и ещё один раз буквально неделю назад. Ни мышей, ни тараканов нет, все нормы соблюдены.

– Да я и не сомневался, – я улыбнулся и кивнул поварам, внимательно следящим за нами. – Но, если что – обращайтесь. У меня есть рецепты нескольких новых ядов. У вас школа новая, проблемы привыкания вредителей к отраве не имеется, но как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Всё правильно, – степенно кивнула Марина Николаевна, заведующая школьной столовой, эдакая типичная повариха, дородная, степенная и вкусно пахнущая, – Думаю, по весне обязательно надо провести санобработку новыми средствами. Что скажете, Иван Фёдорович?

– Да, конечно! – не стал спорить директор. – Ну что, Лука Артёмович, идём дальше?

– Да, давайте уже закончим обход, – не то, чтобы мне хотелось, но порядок есть порядок и перед учебным годом было положено осмотреть школу на предмет потусторонних проявлений. – Куда нам дальше?

Дети, они же фонтанируют эмоциями, на которые слетается… всякое. Да и в целом любителей полакомиться сладким мясом хватает. По ГОСТу при строительстве школ и больниц обязательно использовать защитные руны, но мало того, что подрядчики попадаются разные, так ещё и профилактику требовалось проводить минимум раз в три года. А осмотры регулярно каждую четверть. Эмоции они же не только светлыми бывают. Между детьми случается… разное. И обиженный ребёнок непроизвольно может призвать такое, что у опытных медиумов волосы дыбом на всём теле встают. Так что про перебдеть это не только мышей касалось.

Школа мне понравилась. Конечно, у нас была получше, но то Москва, да ещё на особом контроле. Но вот, например, класса с персональными электронно‑вычислительными машинами у нас не было. Я с ними только в технаре познакомился. Очень занятная штука! Нет, конечно, все слышали что наша страна поставила задачу развития микроэлектроники и создания передового вычислительного оборудования, что строятся узлы Общегосударственной автоматизированной сети учёта и обработки информации, которая свяжет все регионы в единую паутину и можно будет без труда узнать в одном конце страны о том что происходит в другом, но это казалось чем‑то бесконечно далёким. А здесь вот, небольшой монитор и на нём змейка, которой можно управлять, кушая яблоки и тем самым увеличивая длину. Правда, как она это делает для меня было полным волшебством.

Так вот у Ужанихе был целый класс таких персональных ЭВМ БК‑0010–01Ш, причём на полном фарше. Тут тебе и цветные мониторы, под шестнадцать цветов, и дисковод под гибкие диски, и принтер, правда один на весь класс, но оно и понятно. По слухам вот эта маленькая печатная штука стоила дороже всего остального комплекта ЭВМ вместе взятого, около полутора тысяч рублей. А ведь в комплект кроме перечисленного входил контроллер «мышь», джойстик для игр, и блок «Менестрель», способный проигрывать мелодии, записанные в память. Причём в стерео… ну таком, относительном, хотя правильно это было бы назвать двухголосьем. Но получалось прикольно, особенно во время игры. Когда мы зашли несколько ребят под присмотром учителя информатики гоняли в «Солдата». Там маленькому солдатику надо собрать все ящики с боеприпасами. Вот вроде простенькая игра, даже местами примитивная, но… затягивает. Даже меня, который просто рядом постоял. А уже если самому сесть поуправлять! Не даром у пацанов глаза натурально огнём горели.

Да и в остальном школа была достойно укомплектована, но это уже был стандарт, заведённый ещё с тридцатых годов. Товарищ Сталин много раз говорил, что мы сумеем одолеть проклятых капиталистов только за учебной партой, а значит эта парта должна быть лучшей из тех, что может дать страна. И страна давала! Школа первое что строили в каждом городе, деревне или селе. Не простой барак, а сразу добротное здание с просторными классами, тёплым спортивным залом и полным набором всего необходимого. На школах страна не экономила даже в самые тяжёлые периоды и во время войны уроки шли как обычно. А после и вовсе. Всё лучшее – детям, было не просто лозунгом, а советской идеей, ведь только так можно было стать кем‑то другим, не таким как вчера. Чище, лучше и умней. Хотя насчёт последнего я сомневался.

– Итак, каков вердикт? – за нами захлопнулась дверь подвала, и завхоз школы навесил на него солидный замок. Конечно, в подвале школьникам делать нечего, но попробуй им это объясни, так что проверять пришлось всё от и до. И Иван Фёдорович не отходил от меня ни на шаг. – Что скажете, Лука Артёмович?

– Вы и сами всё знаете, – я отряхнул испачканный рукав. – на удивление чистое помещение. Оно понятно, свежая постройка, просто не успела напитаться эманациями, но всё равно если бы если бы было много негативных эмоций это стало бы заметно. А у вас ничего. Красота и благолепие. Значит детям в школе нравится, конфликтов мало, да и в целом атмосфера положительная. Конечно, вы можете сказать, что это заслуга всего коллектива и я согласен, но и вашу роль как руководителя ни в коем случае нельзя забывать. Нам на основах работы с паразитными проявлениями чётко говорили, что половина заслуги или вины психологической атмосферы в коллективе лежит на руководителе. И у вас тут можно сказать, образцовый порядок, что намекает на вашу высочайшую компетенцию!

– Прекратите, мне даже неудобно стало, – отвёл взгляд и вроде даже немного покраснел Губанов. – Я, конечно, стараюсь поддерживать положительную атмосферу в преподавательском коллективе, и за детьми приглядываю, но…

– Если вы думаете, что я вам специально льщу, то напрасно, – я повёл затёкшей шеей. – У вас на редкость чистый фон, это факт. Из чего он складывается я тоже объяснил. Вывод очевиден. Вы хорошо делаете свою работу, болеете за неё душой. И мир отвечает.

– Что ж, – директор школы смущённо кашлянул, но взял себя в руки. – Вы тоже, Лука Артёмович, несмотря на молодость, достойны назваться профессионалом. И эта ваша способность. Раньше у нас осмотры проводили товарищи из района или Викентий Николаевич, но это было ещё в старом помещении. Однако они использовали хрустальные шары, а вы, как я вижу, обходитесь без них.

– У меня были способности медиума, – я не стал отрицать очевидное. – правда после определённых событий мне понадобилось довольно много времени чтобы снова заставить себя прикоснуться к астралу. Но сейчас да, могу заглянуть на тонкий слой без подручных средств.

Правда вижу там в основном остатки тёмных эманаций, о чём говорить директору я естественно не стал. Боль, смерть, пролитая кровь. Всё что составляет ту самую силу некро. Мутация, весьма востребованная в милиции и спецслужбах и которую я старался не трогать. Правда после встречи с крайтом былого отторжения она уже не вызывала. Наверно, именно поэтому я и купил Старые кости. Так‑то мог спокойно послать всех начальников с их требованиями. Я маг‑универсал районного отделения. Все вопросы только в рамках моих непосредственных служебных обязанностей, а там нет ни слова про упокоение нежити в промышленных масштабах. Но… что было, то было, что теперь волосы рвать. Надо жить дальше с новыми вводными, а там посмотрим.

– Значит, проверка способностей будет второго, третьего сентября, – мы вышли на крыльцо школы. – Раньше у вас тоже товарищи из районного ПМАКа проводили? Или из области приезжали?

– Из области, – подтвердил Иван Фёдорович. – комиссия из трёх человек. Вчера прислали телефонограмму что будут третьего. И я бы попросил вас тоже присутствовать. На всякий случай. Нет, вы не подумайте, я, конечно, доверяю специалистам из области, но всё же с вами мы уже как‑то сработались.

– Я вас понял, если надо, конечно, буду. – пусть даже это была мнительность, но почему бы и нет? Губанову так будет спокойней, а мне всё равно чем заниматься. – Тем более что такое право у меня как сотрудника местного отделения есть. Так что не переживайте, я всегда готов помочь.

– Лука Артёмович! – в этот момент нас отвлёк громкий голос незнакомого мне мужчины, идущего от ворот к школе. – Как хорошо, что я вас застал! Мне сказали, что вы в школе, но боялся, что опоздаю!

– Что‑то случилось? – я мгновенно напрягся, внутренне мобилизуясь и готовясь работать. – насколько всё серьёзно?

– Что? – не понял мужик, а потом облегчённо выдохнул. – Нет, вы меня не так поняли! Позвольте представиться. Гаевский, Аркадий Андреевич! Предприниматель. У меня небольшое кожевенное производство и несколько кафе. Я, собственно, с каким вопросом. Вы уже определились, где будете праздновать свой день рождения? Если нет имею честь предложить вам кафе «Встреча». Да, оно расположено в райцентре, но согласитесь, что и вы достойны лучшего! У меня прекрасный зал, отличные повара, даже группа своя есть с цветомузыкой! И я готов предоставить солидную скидку, как новому сотруднику нашего уважаемого пункта магического анализа и контроля.

– Подождите, подождите! – я даже головой помотал, чтобы убедиться, что всё услышал правильно. – Вы предлагаете мне отметить день рождения у вас в кафе, я правильно понял? Но я вообще не собирался его отмечать! Мне же не десять лет, я как‑то и отвык уже. Да и чего там праздновать? Двадцать два года, не юбилей, не какая‑то значимая дата. Обычный, по сути, день, просто в документах теперь буду другое число писать.

– И вот тут вы категорически неправы! – вот чего я не ожидал, так это того, что возражать мне начнёт директор школы. Но Иван Фёдорович выглядел серьёзным и даже в какой‑то мере грозным, будто я был нерадивым учеником. И знаете, пробрало! Теперь понятно, почему при его вроде бы покладистом характере, его уважают и боятся ученики. – Вы, Лука Николаевич, ещё слишком молоды, и как любой юноша склонны недооценивать значение социальных связей. А ведь это основа всего! Даже школа, по сути, есть не просто место, где дают знания. Уж поверьте мне, я давно в педагогике и могу с уверенностью сказать, что тот объём что мы даём за десять лет, можно уложить в куда меньший промежуток. Причём без необходимости посещения отдельного заведения. Недаром до революции домашнее обучение было распространено повсеместно. Но гораздо важнее чем просто запихать в голову детей какие‑то сведения по математике, физики или гуманитарным наукам научить их жить и взаимодействовать в обществе себе подобных. И вот здесь роль школы можно сказать, возведена в абсолют!

– Даже спорить не буду! – я поднял обе руки. – Но причём тут моё день рождение?

– Да притом, что вы сейчас тоже находитесь в обществе, и хотите этого или нет, занимаете в нём весьма солидную позицию, – всплеснул руками Губанов, сетуя на мою недогадливость. – Вы являетесь одной из ключевых фигур в селе, наряду с батюшкой, заведующим фельдшерским пунктом, начальником МТС и прочими. А может быть даже и выше, поскольку фактически подчиняетесь даже не главе сельсовета, ваши отношения с ним это формальность, а непосредственно отделению в районе. А значит и отношение к вам будет соответствующее. Но это работает в обе стороны. Не даром римляне говорили Noblesse oblige! Что означает…

– Положение обязывает, я знаю, – базовый курс латыни нам тоже читали. Не скажу, что я стал большим знатоком, но уж известные поговорки помнил. – Честно говоря, никогда не думал о себе в этом ключе. Как‑то привык, что являюсь лишь одним из многих. Да вы и сами знаете, что в школе особо выделиться не получается. Один за всех и все за одного! Нет предела силе человечьей если эта сила – коллектив! Как сейчас помню. Это уже в техникуме начали больше внимания уделять индивидуальной подготовке, но даже тогда выделяться считалось чем‑то неприличным.

– Такая вот у нас жизнь, – влез в разговор Гаевский. – Сначала всех стригут под одну гребёнку, а потом требуют, чтобы инициативу проявляли! А если проявишь, так тебя же и обвинят, мол наживаешься на чужом труде. Вы не представляете, Лука Артёмович, сколько мне пришлось выслушать, пока я дело своё поднимал. А я что, украл у кого‑то? Чужое взял⁈ Нет! Всё сам, вот этим вот руками! Да, потом уже людей нанял, а мне в упрёк ставят, а почему не кооператив, почему не артель! Извините, а с какого… почему я должен кому‑то отдавать доли в деле, которое с нуля поднял⁈ А мне говорят – потому что коллектив! Понимаете, коллектив! Эх!

– Понимаю, – Я был далёк от экономики и всех этих проблем выбора между коммерческим предприятием, кооперативом, артелью и прочими видами не государственных предприятий, но по‑человечески понимал, что отдать кому‑то даже часть того, что ты сам сделал просто так это обидно. – Аркадий Андреевич, к сожалению, я не могу дать вам ответ прямо сейчас. Мне надо подумать. Даже если Иван Фёдорович прав, всё равно стоит учесть массу нюансов. Как с вами можно связаться?

– Вот, пожалуйста! – мне протянули визитку, где кроме номера телефона был рисунок ремня, портмоне, видимо основных изделий предприятия Гаевского, а также тарелка с супом, жареная куриная нога и стейк. Смотрелось это забавно, но мне удалось сохранить серьёзное лицо. – Звоните в любое время дня и ночи! Для вас, Лука Артёмович, всё самое лучшее! Кстати, вам ремень не нужен? Новая партия кожи поспела, отличная выделка, просто отличная! Такой не грех и магу похвастаться!

– Я подумаю, – отказываться было неудобно, да и мне на самом деле мог пригодиться хороший кожевенник. Так что я вежливо улыбнулся и убрал визитку в карман.

– Тогда не буду вас больше задерживать, – всё‑таки какое‑то чувство такта у Аркадия Андреевича имелось, так что он поспешил откланяться, но всё равно последнее слово оставил за собой. – Звоните всенепременно! Всё устрою по высшему уровню! Вот увидите!

– Дальний родственник Алёны Семёновны Хвостовой, – пояснил мне расклад, когда Гаевский скрылся за воротами. – Собственно, только поддержка Виктора Михайловича и позволило ему стать предпринимателем. Нет, вы не подумайте, никакого кумовства… ну по крайней мере явного. Хвостов ссудил денег Гаевскому для начала работы, ну и кожей обеспечил.

– А так он всё сам, ага, – я улыбнулся. – Я вас понял, Иван Фёдорович! Но давайте оставим его в покое. Значит, вы советуете всё же устроить празднование?

– Непременно! – энергично кивнул директор школы. – Но… понимаете, кафе в райцентре будет несколько… претенциозно. Словно вы отделяете себя от жителей села.

– А моя цель прямо противоположная, – согласился я. – Тогда что посоветуете? Я, конечно, мог бы и дома отпраздновать, домовой у меня шикарно готовит, но большое количество там не соберёшь. Какие есть варианты?

– Прежде всего буфет в Доме культуры. – начал перечислять Губанов. – Там неплохое помещение, столики, но посадочных мест маловато. Можно было у нас в столовой, но… сами понимаете. Как по мне, идеальный вариант в десятой столовой «Маяка». Простенько, много места, и готовят там хорошо. Без изысков, но основные блюда готовят прекрасно. Я часто там обедаю.

– Да, я бывал, – я вспомнил длинное, приземистое здание, куда пару раз забегал пообедать. Кормили там действительно неплохо, – Думаете, получится договориться?

– Конечно! – Иван Фёдорович даже не сомневался. – У них регулярно гуляют юбилеи и свадьбы. Да и Виктор Михайлович вам вряд ли откажет.

– Тогда, пожалуй, съезжу поговорю. – я протянул руку директору школы. – Спасибо за помощь и за разъяснения. Вы правы, отделяться от общества я не хочу. Так что придётся день рождения праздновать.

– Ой, а можно с вами! – вмешательство Алсу стало для нас с Губановым неожиданным и под нашими удивлёнными взглядами девушка мгновенно смутилась, покраснев как маков цвет. – Я про столовую. Дома я часто с мамой организовывала всякие банкеты, могу помочь. С классом, Иван Фёдорович, мы уже закончили, наглядные пособия развешаны, учебники разобраны, всё готово! Можно мне с Лукой Артёмовичем? Ну пожалуйста!