Глава 4

Натка обиделась. Да, я её не дождался, вырубившись как только коснулся подушки. Маги тоже устают, они тоже люди, о чём многие забывают. Вот и ведьмочка забыла и дулась всё утро, несмотря на мой обстоятельный рассказ про лешака. И про то, что может вырасти на его могиле. Но плевать. Возможно это тоже была попытка приручить меня как и вчерашний визит. Да, мы с ней друг другу ничего не обещали и тем более не обязались хранить верность, но могла бы ради приличия хоть немного выждать. Но нет, примчалась, как только перспективный кошелёк на ножках её кинул. Что ведьма чувств к нему не питала ни в эмоциональном, ни в половом плане я мог зуб дать, ибо любят они только себя, а трахал я Натку качественно, до звона в голове. Оставалась лишь материальная выгода и для ведьм это было нормально. Они вообще моралью не заморачивались и я тоже не ждал от неё чего‑то особенного, но блин, понимание же должно иметься.

Ну да ладно, ей полезно. Даже если отношения между нами не наладятся, я особо убиваться не стану. Да, в постели Натка ураган, и ведь не скажешь что ещё недавно девицей была. Вот что значит ведовская натура. Но плевать, найду с кем пар сбросить. Это только кажется, что в селе либо желающие выскочить замуж разведёнки, либо сопливые девчонки, что до свадьбы ни‑ни. А на самом деле тут такие страсти кипят, что куда там тому Шекспиру. И я уже познакомился с парой тройкой дам до тридцати, что хотели бы провести время приятно и без последствий. Даже к одной заглянул в гости, пока Натка с Аркашей шашни крутила.

Там вообще случайно всё получилось. Осень в селе пора свадеб. Самые нетерпеливые ещё в сентябре начали играть, но традиционно самыми свадебными месяцами были ноябрь и декабрь. И внезапно, ко мне пошли делегации селян с просьбой обязательно прийти на торжество. В принципе тут не было ничего особого, традиционно на свадьбу всегда приглашали батюшку и мага, как защиту от нечисти, обожающей людские сборища. А уж свадьба для них – это самое лакомое время.

Будущие супруги зачастую были совсем из разных деревень, родни приезжало много, и затеряться среди них можно было с лёгкость. А потом глядишь, или ребёнок пропал, или девку на выданье увили. Последним черти промышляли, оборачиваясь добрым молодцем, крайне презентабельного вида. Каждая сторона считала, что он от кумов, а по итогу оказывалось, что его никто и не знал. Зато чёрт под личиной успевал нашептать какой‑нибудь дурочке о любви, заморочить её как следует и увести с собой. Бывало, что их успевали перехватить до околицы, тогда ещё был шанс вернуть девчонку целой и невредимой, но если беглецы добирались до окраины – всё. Можно было уже не искать.

Сейчас с этим было попроще, да и амулеты защитные в той же столовой я лично обновлял, но всё же отказываться было неудобно. Разве что деньги я поначалу брать отказывался, пусть Хован и считал, что я дурью маюсь. Мол, всю жизнь маги этим зарабатывали, да и триста рублей, что деньги что ли? Так мелочь из уважения. Но я стоял на своём пока мне лично Акулина Сафроновна не позвонила и попросила сложившийся уклад жизни не ломать. Дескать, плата магу это не взятка и не эксплуатация трудового народа, а вполне себе традиция. Даже больше того, считается, что если не заплатить, то счастья в молодой семье не будет. Глупость и мракобесие, но что поделать.

У нас ещё по божески брали, триста или пять сотен рублей максимум, а вот на Кавказе и в Средней Азии оплата мага входила в калым и могла достигать десятков тысяч, в зависимости от того, какого мага позовут. Самым шиком считалось пригласить высшей категории, и как рассказала Небогатова, клан богатых скотопромышленников заплатил за это двухкомнатной квартирой в Москве, в кооперативном доме. Мне, конечно, такое не светило, но всё же пришлось унять своего внутреннего совестливца и брать деньги как все. Правда, я сразу установил таксу по минимум и честно старался не бухать, а присматривать за гостями. И вот в один из пригожих ноябрьских дней ко мне ввалилась очередная делегация желающих поменять товар на купца по сходному курсу.

Я поначалу и не понял, чего это взрослый суровый мужик, комбайнёр с руками, настолько мозолистыми, что ими можно было морковку тереть, мнётся и краснеет как красна девица. Да и жена его постоянно шпыняла, требуя, чтобы тот, значит, мне в ноги поклонился, да прощения просил. Даже можно сказать умолял барина, значит.

– Да что ты стоишь. – за этим последовал тычок в бок, уже десятый наверное, за последнюю минуту. – Проси прощения у товарища мага. Вот же кретин. Говорила мне мама иди за Абрамова, будешь как сыр в масле кататься, так нет, не послушала. Да что ты мямлишь. Нормально скажи!

– Я это… – мужик не поднимая взгляда от пола помялся немного, а затем выложил на стол стопку новеньких сотенных купюр. Что новеньких понятно, основными платёжными единицами были четвертаки и полтинники, всё же цены держались на вполне адекватном уровне и крупные суммы нужны были лишь в редких случаях, а сейчас явно был именно такое. – Короче – вот!

– Это что? – я чувствовал, что у меня глаза от удивления на лоб лезут, но старался придерживать их руками. – Это что вот?

– Я тебе говорила – мало. – тут же из‑за спины мужика зашипела жена, снова ткнув его в бок, а после тут же переключилась на меня, расплывшись в фальшивой насквозь улыбке и сделав елейным голос. – Вы уж извините, Лука Артёмович, он у меня немного дурак. Я тебе сказала быстро сделай как надо!

– Дак я чего, я ничего, – ещё сильней смутился мужик и достал из кармана ещё одну пачку денег. – Вот. Как говорится, от всей души и… это…

– Стоп! – я понял, что сейчас всё повторится по новой и успел вклиниться до того, как мужик снова получил по щам от супруги. – Тихо! Отвечать чётко и конкретно. Говорит только мужчина! Вы кто?

– Ермолаев я, Николай Владимирович. – когда задача была ясна мужику явно стало легче. – Механизатор я, колхоза Победа.

– Понятно. – я кивнул, подтверждая, что принял информацию и указал на деньги. – А это что? Стоп! За что?

– Так дочка, старшая. – развёл руками Ермолаев. – Замуж значит. Свадьба, честь по чести. Кумовья приедут с Чикмана, значит. Как у людей чтобы.

– Зафиксировали. – я остановил объяснения и задал очередной наводящий вопрос. – Почему так много? Я чётко установил таксу – триста рублей. А тут… тысячи полторы на вскидку.

– Так это… – ещё секунду назад вполне адекватно говоривший механизатор вдруг снова замялся, отведя взгляд в сторону. – По осени‑то… с Сергеичем, значит… ведьму того, этого, значит. А вы же с ней, значит, этого, того…

– Стоп! – пока дело не дошло до конкретного описания чего я там с ведьмой того и этого я решил остановить поток мыслей. – Значит, вы были со Шмелёвым, когда он Наталье хотел за залом предъявить, так?

– Точно так, – не стал отнекиваться мужик. – Сергеич, он же как порох. Сам вспыхнул ну и мы, значит тоже. Оно ведь обидно до слёз, сил столько угрохали, техника работала, горючки потратили и что, всё зря?

– Обидно, согласен. – я кивнул, подтверждая правоту механизатора. – но всё закончилось, слава Богу, хорошо. Поэтому смотрите. Я беру триста рублей, остальное забирайте. Не спорьте! Это обсуждению не подлежит! На вас у меня никакого обиды нет, зуб не точу, камень за пазухой не держу. Было и было, дело житейское. Тем более что сам Аркадий Сергеевич перед ведьмами уже извинился и с ними помирился. Со мной у него тоже никаких ссор нет. Поэтому забирайте деньги, буду я на вашей свадьбе, только дату точную скажите, чтобы я заранее запланировал.

– Так через неделю же! – не утерпела Ермолаева, всё же влезла в разговор. Те две минуты что я сказал ей молчать, показались женщине адом. Слушать как мужик что‑то говорит и не иметь возможность ему вынести мозг, для её характера было сродни пытки, вот и прорвало. – Я ему говорила, надо раньше идти, а он… у, Ирод! Все нервы мне вымотал, всю душу вытряс! Говорила мне мама…

– То что говорила ваша мама мы обсудим когда‑нибудь потом. – смотреть как унижают матёрого мужика, всю жизнь посвятившего тяжёлому труду было физически больно, но и влезать в чужую семью я не собирался. – времени ещё достаточно, никаких других дел у меня пока не запланировано, так что давайте определимся с датой и на этом на сегодня закончим. Если вдруг появится какой‑то форс‑мажор, я конечно, вас предупрежу, но думаю, что всё же, всё пройдёт без накладок.

В целом так и получилось. Никаких срочных дел у меня не появилось. С приходом заморозков работы вообще становилось всё меньше. Многочисленная летняя нечисть засыпала, на её место приходила куда менее распространённая, но куда более опасная зимняя, правда её время тоже ещё не настало. Ноябрь и апрель были самыми спокойными месяцами в этом вопросе, даже несмотря на Самайн и Комоедицу. Нечисти хватало одной ночи чтобы надуреться на целый месяц и дальше можно было спать спокойно до самого Бельтейна весной или Йоля если речь шла о зиме. Конечно, всегда бывали форсмажоры, но всё же в основной своей массе всё было спокойно. Так что ничего мне не помешало прийти на бракосочетание Надежды Николаевны Ермолаевой и Сергея Дмитриевича Иванова.

К этому времени я уже успел побывать на четырёх свадьбах и теперь не путался под ногами у тамады и не пугался странных конкурсов. Ну подумаешь, попадают ручкой в бутылку, это видимо несёт глубокий смысл… наверное. Может быть. Главное что всем нравится, хотя от свадьбы к свадьбе ничего не меняется, и было у меня подозрение, что в ближайшие лет двадцать меняться не будет. Хорошо ещё меня к этим увеселениям не привлекали, а сам я не пил, поэтому позывов присоединиться не ощущал вовсе. Однако, когда заканчивалась официальная часть и начинались танцы случалось… разное.

Вот и в этот раз я сразу понял, что без проблем не обойдётся, как только увидел в числе родни невесты Ваську Петрова, того самого ублюдка, что пытался мне кастетом затылок проломить и его кореша Кольку‑десантника. Они меня тоже сразу срисовали и нахмурились, однако в драку не полезли. Сразу по крайней мере. Конечно, можно было мечтать, что прошлый раз их чему‑то научил, но я в такую магию не верил. Не научная она была, как ни крути.

К чести забияк, во время поздравлений и здравиц в честь молодожёнов они не полезли. Как и все сидели за столом, как и все участвовали в конкурсах, даже удовольствие от этого получали. А вот когда начались танцы и все гости уже основательно нагрузились спиртным тогда и подкатили. Но опять же, не как в прошлый раз, а почти культурно. Я даже изрядно удивился, что они так могут. Впрочем, на результат это не повлияло.

– Здорово, – передо мной оказались оба главных задиры Ужанихи, Колька‑десантник, пропитавшийся духом ВДВ в армии с такой силой, что даже на гражданке продолжал таскать тельник и Васька, куда более агрессивный и безбашенный. Как мне рассказали, если бы не помощь от Хвостова он ещё бы по малолетке уехал на зону, но трупов за ним не числилось, а от обладателей поломанных челюстей он откупился. Правда, теперь должен быть директору Маяка как земля колхозу. – Говорят, ты с Григорьевым трёшься, типа занимаетесь.

– Занимаемся, – я не видел смысла отказываться. – Точнее я просто форму держу, а Свят всерьёз занимается, хочет на ринг вернуться.

– И чё, прям выступать будет? – вылез Васька. – Да я его на раз рубану! Только позориться станет и село наше опозорит!

– Ну я вас всех троих раскатал, а Свят у меня два боя из трёх спокойно забирает. – я пожал плечами, – даже уже дело идёт к трём из четырёх. А я ведь маг, да и тренировки тоже не забрасываю.

– Да чё ты там раскатал! – попытался было наехать на меня Петров, но Колька его перехватил.

– Погоди, не лезь. – Десантник и на ногах держался получше. Было видно, что он если и пил, то в меру. – Тогда мы не ожидали, что ты такой резкий окажешься. Да и бухие уже были. С устатку считай два пузыря на нос накатили. Давай сейчас, раз на раз. Только ты и я!

– Или зассал⁈ – Васька никак не мог угомониться. Есть такие люди, которые после трёх рюмок теряют всяческие тормоза. Обычно это ничем хорошим не заканчивается, ни для них, ни для окружающих. – Пойдём выйдем!

– Ну пошли. – в отличии от этих двоих я не пил и последние пару часов чисто отбывал номер, изредка сканируя пространство. Есть уже давно не хотелось. Танцевать тоже. Хотелось домой и спать, а тут хоть какое‑то развлечение. – Только потом не жалуйтесь.

Драки как таковой не получилось. Что‑то Николай умел, в рамках того, чему его обучили в армии, но по факту это было всего несколько ударов, доведённых до автоматизма, да пара бросков. Для солдата этого было достаточно, ведь согласно известной байке, чтобы вступить в рукопашный бой ему надо пролюбить автомат, штык‑нож, сапёрную лопатку, каску, флягу, найти ровную площадку без палок и камней и ещё одно такого же идиота. Я же последние два месяца со Святом занимался в полную силу и даже сам ощущал, что вышел на новый уровень. Всё же бойцом Григорьев был отменным. Вот и сейчас я просто пропустил мимо пару почти техничных ударов десантника, потом отклонил ещё один и жёстко пробил ему в солнышко. И тут же уложил ударом в челюсть Ваську, не усидевшему на месте. Тот рухнул в снег и к нему тут же кинулась молодая и симпатичная женщина.

– Вася! Ты опять⁈ – фигуристая шатенка склонилась над телом, ощупывая его на предмет повреждений. – Господи, да сколько ж можно! Ну не умеешь ты пить, так не пей!

– Не переживайте с ним всё в порядке, – и действительно, главный забияка Ужанихи завозился приходя в себя. – Вы бы лучше в тепло зашли, всё‑таки не лето. А я сейчас этих бойцов комнатных затащу.

– Спасибо вам, Лука Артёмович! – девушка, какая там женщина, и весьма симпатичная, поднялась на ноги. – Я Таня, сестра этого балбеса. Всю жизнь за ним присматриваю, только толку от этого нету. Трезвый – золото а не парень, но стоит капле попасть всё, кидается на всех, словно собака бешеная. Я знаю, что летом он на вас тоже бросался, а вы ему пальцы переломали. Вот знаете, зря так быстро вылечили. Полезно было бы ему в гипсе походить.

– Танька, закрой рот! – к этому моменту Петров очухался настолько, что попытался наехать на сестру. – Я тебя…

Закончить ему я не дал, ещё одним ударом вырубив наглухо. Не то, чтобы я магией его не мог угомонить, но мне просто захотелось. И я не видел причин немного себе не потрафить. При этом ни у кого из присутствующих возражений не было, даже у десантника. Он уже немного пришёл в себя и подхватив друг поволок его в столовую. А мы с Татьяной направились следом и немного задержались, разговорившись.

Оказалось, что девушка после школы закончила аграрный по специальности зоотехника и вернулась в родное село, устроившись работать в Маяк. Ещё в институте вышла замуж за однокурсника, родила в двадцать два, но муж в итоге решил, что ему не место в сибирской глуши и подался куда‑то на юга. Вроде бы у него родственники были в Крыму, так что пару лет назад они развелись. Таня же осталась работать тут, тем более что хорошо себя зарекомендовала, выходя на работу даже в декретном отпуске. Хвостов был доволен, не обижал ни с зарплатами, ни с премиями, родители были рядом и помогали с малым, который уже пошёл в детский сад.

Жизнь вроде наладилась, но вот мужика у Тани не было, несмотря на то, что девушкой она была видной. Десантник Николай вроде бы подкатывал к ней свои яйца, но Петрова, вернувшая свою девичью фамилию, друзей брата в принципе не рассматривала как кандидатов в партнёры. А вот на меня поглядывала с явным интересом. И не удивительно, что спать я в ту ночь домой не вернулся. Сын Тани был у бабушки, дома никого, сам дом стоял немного на отшибе, и вполне можно было добраться не привлекая лишнего внимания, а если ещё и заговор «отвода глаз» наложить, так и вовсе никто ничего не заметил. И слухи что зоотехничка гуляет с магом не пошли.

Самое интересное, пусть и отдающее неким шкурничеством, было то, что Таня прекрасно понимала, что наша связь временная. Уезжать из Ужанихи она в принципе не собиралась, но оно и понятно. Тут были все условия для жизни, если конечно, тебя не манит большой город, интересная работа, возможности для профессионального роста, ведь Маяк постоянно работал с новыми гибридами пород. Деньги опять же очень неплохие даже по московским меркам. Скажем так, у меня родители вместе примерно столько же получали. А это что‑то да значило.

Так что девушка сама попросила не афишировать наши отношения. Провели ночь вместе, получили удовольствие – разбежались. А дальше у всех своя жизнь. Цинично, и может быть как‑то неправильно в её отношении, но так было удобно всем. Кроме Натки, которая потеряла возможность влиять на меня, а сама об этом даже не узнала. Я правда, не надеялся что это продлится долго, женщины, а тем более ведьмы, такое нутром чуют, но у меня уже были способы скрыть Таню от ведовской силы. Что и проделал с самого начала. Не нужны мне были драмы, так что Наташа до сих пор пребывала в полной уверенности, что может мной манипулировать. А я не спешил разрушать её иллюзии. Незачем оно ей. А что будет дальше увидим. Зима ведь только началась.