Глава 12

– Не вылезут, – незнакомый мне мужик хлюпнул носом, шумно втянул воздух, и харкнул на лёд всем его неаппетитным содержимым. – Я бы не вылез. Они ж бесы, а не идиоты.

– Я бы тоже, – подавив отвращение я перевёл взгляд на строй охотников, расставленных старым егерем «по номерам», как он выразился. Все с одной стороны от проруби, таким образом, чтобы никто не оказывался у других на линии огня. Было видно, что Владимир Владимирович знает что делает и понимает, как устроена психика человека, поэтому теперь даже в азарте у нас не было шансов подстрелить друг друга. – Что будем делать, батюшка⁈ Ждать можно до морковкино заговенья, особенно если не знать, что это такое. Я лично не в курсе, слышал от какой‑то бабки присказку, но что‑то проверять желания никакого нет.

– Есть способ, сын мой, – степенно кивнул батюшка, и нырнув рукой под фуфайку, надетую поверх рясы, вытащил на свет верёвку, с завязанными по всей длине узлами. – Я подготовился!

– Ого! Иоанова вервь! – откровенно удивился я. Не то чтобы данный артефакт был таким редким, скорее наоборот, это была одна из немногих христианских атрибутик, доступная к продаже и использованию частными лицами. Просто не думал, что батюшка настолько серьёзно подошёл к проблеме. – Сами делали?

– Из епархии прислали, – смутился Никодим. – Не дал Господь мне таланта. Но с молитвой сдюжу!

– Так, стоп! – я уже представлял себе что надо делать, благо «наше всё» Александр Сергеевич довольно подробно описал процесс в «Сказке о попе и работнике его Балде». Церковь, правда, это не слишком обрадовало, уж слишком неприглядным там выставлен поп – толоконный лоб, но вот насчёт технических деталей возражений никогда не имелось. И нам в технаре, приводили примеры, когда это реально работало. Вот только сейчас я не был уверен, что молитвы будет достаточно. – Батюшка, давайте я! Я в крайнем случае могу Щитом прикрыться, чтобы меня выстрелами не зацепило, да и чем угостить анчуток у меня тоже имеется. А вы лучше прикройте охотников, чтобы бесы на них напасть не смогли.

– Правильно Лука говорит, – поддержал меня старый егерь. – ты, батюшка, лучше кадило раздуй.

– Пожалуй вы правы, – было видно, что священник сам хочет исполнить церковный долг, но при этом вполне здраво оценивает свои силы и понимает, что толку от него в другом месте будет больше. Это, кстати, мне в Никодиме нравилось. Не чувствовалось в нём фанатизма, хоть за веру он стоял крепко. Я таких людей уважал. – Держи, сын мой. Как пользоваться знаешь?

– Нас учили, – я не стал распространяться, что знаком только с теорией, а в реальности видел Иоанову вервь только на фотографиях и рисунках. И скинув с плеча Сайгу, протянул её Колесникову. – Владимир Владимирович, возьмите! В магазине восемь патронов, освящённая соль пополам с дробью тройкой. Вот этот магазин такой же. Остальные картечь. Я всё равно стрелять не смогу.

– Добро, – не стал чиниться тот, закинув свою курковку шестнадцатого на плечо и взвесил в руке моё ружьё. – Ну что посмотрим, на что годится эта машинка. А то разговоров о ней много, а пострелять не доводилось.

– Вот и попробуете, – я двинулся к полынье, на ходу разматывая верёвку. С виду она ничем не отличалась от обычной, но я знал что её мало того, что делают из особой конопли, так ещё плетут с молитвой и пропитывают елеем. Получается весьма эффективное оружие против тварей инферно, но молитвы, а по сути, заговоры, с которыми вяжутся узлы, могут доставить неприятности и обычной нечисти. Хотя сейчас Глубота с русалками спал, иначе анчутки не посмели бы так нагло хозяйничать в его водах. – Ну что начнём, помолясь?

Технология выманивания была проста, так сказать «верёвкой море морщить, проклятое племя корчить». Всё как сказал классик. Собственно я так и поступил. Опустил верёвку в прорубь, оставив в руках лишь короткий конец, а сам принялся его крутить, чувствуя, как подо льдом вода приходит в движение. Казалось бы, чего там эта верёвка может сделать, но я всем нутром ощущал, как‑то самое «море» «морщится». И бесы явно начались корчиться, даже в приближающихся сумерках я заметил движение в глубине полыньи. Однако, показываться на свет анчутки не спешили, надеялись что пронесёт.

Не пронесло. Я налёг на верёвку, ускоряя вращение. Теперь уже движение воды чувствовалось не по энергетическим всплескам, а натурально, как дрожь подо льдом. Мужики охотники начали переглядываться, но к их чести ни один не побежал. Лишь покрепче перехватили ружья и как раз вовремя. Не прошло и пары секунд, как из проруби с пронзительным визгом выпрыгнул первый бесёнок, от которого шёл пар, словно его окунули в крутой кипяток. Впрочем, вода в омуте для тварей инферно сейчас мало чем от кипятка отличалась.

Как и ожидалось, это был именно анчутка. Мелкий бес, едва достигавший сорок сантиметров, с кожаными крыльями за спиной, благодаря которым они не только летали, но и плавали, коротким хвостом, заканчивающимся листовидным расширением, загнутыми назад рогами, видимо для лучшей обтекаемости, и пастью, полной мелких острых зубов. Он взвился надо мной, разворачиваясь и явно собираясь атаковать нарушителя спокойствия, то бишь меня, но в этот момент грохнул одиночный выстрел и тварь унесло в сторону, где она рухнула в снег, исходя мерзким, чёрным дымом, дёрнулась и затихла.

– Хороший бой, – старый егерь одобрительно кивнул на ещё дымящуюся стволом Сайгу и тут же рявкнул остальным. – Готовимся! Сейчас попрут! Лука Арёмыч, ты бы сваливал оттуда! Ни дай Бог под выстрел попадёшь.

– Сейчас ухожу! – я продолжал крутить верёвку, дразня и обжигая подводных бесов, чтобы ни у одного из них не осталось желания отсидеться в безучастности. – Сейчас, сейчас…

И как это всегда бывает, в этот момент все планы пошли коту под хвост. Анчутки рванули из‑под воды все вместе. На секунду создалось впечатление, что на реке началось извержение вулкана, но вместо лавы были мелкие бесы. Я только и успел что отшатнуться, крепко сжимая в руках верёвку и рухнуть на спину и тут же над притихшей равниной раздался дружный залп из охотничьих ружей. А затем ещё один. К сожалению, дальше заряды у большинства собравшихся кончились и мужики принялись судорожно перезаряжаться, а бесенята, не обращая внимания на корчащихся и исходящих вонючим дымом товарищей разлетелись по округе, пронзительно вереща и желая выместить свою злобу на ком бы то ни было. И естественно, лучшей цели чем люди, столпившиеся на льду для бесов было сложно придумать.

Честно говоря, никто не ожидал такого количества бесов и если бы они дружно навалились на охотников, им бы пришлось очень несладко, возможны были бы даже жертвы. Но против анчуток сыграло два фактора. Для начала, два полновесных залпа освящённой солью собрали свою немалую жатву, а промахнуться по такой толпе для сибирских мужиков было решительно невозможно, так что основные силы бесенят оказались рассеяны и прорежены. Ну и во‑вторых рядом с охотниками находился батюшка Никодим. Пусть он не был особо сведущим в церковной магии, но в целом дело своё знал неплохо. И встретил налетающих тварей инферно кадилом и литургией.

Серьёзно, батюшка целый молебен закатил, прохаживаясь за спинами охотников и окуривая их ладаном. И налетевшие анчутки, и так пострадавшие от Иоановой верви в воде, ещё на подлёте начинали дымиться, буквально сгорая заживо. Вот только даже после изрядного прореживания их было слишком много. Я же ничем помочь не мог, поскольку лежал, накрывшись Щитом, и в него колотились десятки бесов. И скорее услышал, чем увидел, как твари инферно пусть и сгорая но прорвались к батюшке и рухнули на него, сбивая молитву.

Стоило Никодиму замолчать, как анчутки взвыли, но теперь не от боли, а от восторга. Правда их уже было гораздо меньше чем при первой волне, но из‑под воды появлялись новые. Пусть не в таком количестве, да и охотники не спали, однако, было видно, что дела наши не очень. Никто просто не ожидал, что их будет столько, иначе вызвали бы подмогу из района, а то и боевых братьев из монастырей, разбросанных по области. Их было не слишком много, порядка полудюжины, и не везде готовили демоноборцев, но как минимум два таких даже я знал. И подготовка с вооружением там шла не только от епархии, но и от государства. Когда надо, страна умела идти на компромиссы и щедро выделяла ресурсы, но и результат получался высшего уровня.

– Так, что‑то мне это уже не нравится. – За те пару минут, что я валялся на снегу, я успел вытравить из проруби верёвку, свернув её в кольцо, а то батюшке потом отчитываться. Артефакт хоть был довольно распространённым, но всё же весьма дорогим, прежде всего из‑за особого сорта конопли, выращиваемой в монастырях и ручной работы. Так что я решил не вводить Никодима в растраты. – Надо отсюда выбираться.Explosión de aire! Еstrella mañana!

От меня во все стороны разошлась ударная воздушная волна, разбрасывая анчуток по сторонам. А следом в воздух взлетела ярко светящаяся точка, которую я уже опробовал когда‑то на чёрте. Именно ради такого дела я кроме атам захватил свою старую выкидуху. Как чувствовал что пригодится. Анчутки на церковную магию оказались куда менее крепкими чем чёрт, а может слегка освящённая верёвкой вода уже частично их размягчила, но сейчас они сгорали десятками, попадая под лучи света Вифлеемской звезды. А ещё одну я тут же швырнул в сторону охотников, заодно подсвечивая им цели.

Мужиков как раз только начали раздёргивать, они даже перезарядиться не успели после второй очереди, но и сделать особо ничего не могли. Ружья не слишком подходили для ближнего боя, особенно с таким юрким и ловким противником. Анчутки при всей своей нелепости, летали очень быстро, даже стремительно, ловко маневрировали, дружно наваливались на жертву, раздёргивая её в разные стороны, лезли в глаза, пытаясь ослепить, и драли ватники своими острыми когтями. Некоторые охотники, кстати, подготовились, намотав на кулаки гайтаны с крестами или даже целые молельные чётки, но ты ещё попади по юрким бесенятам. Но когда над головами зажглась «Утренняя звезда» анчутки враз растеряли свои преимущества и стали лёгкой добычей.

– Ага, бисовы дети, подпалили вам задницы!!! – взревел старый егерь, единственный, кто особо от налёта не пострадал, поскольку Сайга в его руках исправно огрызалась огнём и солью, и Колесников тупо расстрелял основную толпу на подлёте к себе. – А ну, мужики, покажем тварям где раки зимуют!!!

Разгорячённые сшибкой колхозники с удвоенной энергией схватились за ружья, начав перезаряжаться с огромной скоростью, и паля в белый свет как в копеечку. Воздух буквально звенел от свистящей соли. То и дело какой‑нибудь анчутка, оглушённый и ослеплённый сиянием Звезды Вифлеема вспыхивал чадящим пламенем, рассыпаясь в прах прямо на лету. И на фоне этого отец Никодим, избавившийся, наконец, от напавших на него бесенят, во всю мощь затянул молитву призывающую воинство небесное одолеть диаволову скверну.

– Вели́кий архистрати́же Бо́жий, Михаи́ле, победи́тель де́монов, победи́ и сокруши́ всех враго́в мои́х ви́димых и неви́димых, – трубный глас батюшки прокатился над замёрзшей рекой, заставляя анчуток корчиться от боли. – И умоли́ Го́спода Вседержи́теля, да спасе́т и сохрани́т меня́ Госпо́дь от всех скорбе́й…

Дальше я слушать не стал, шустро перебегая к охотникам, чтобы в азарте и мне солью не влупили. Оно конечно, не смертельно будет но очень неприятно. Я уже наслушался историй, как какие‑то пацаны лазали в колхозный сад за яблоками, а потом задницы отмачивали в тазу с водой, после очень близкого знакомства с двустволкой сторожа. Правда это или нет, понятия не имею, сада в Ужанихе не имелось, климат не тот, да и почва слишком влажная и солёная, но каждый, кто мне эту историю рассказывал, божился, что всё так и было. А мне не по рангу задницу в тазу мочить.

– Наддай мужики!!! – успел я вовремя, ибо охотники вошли в азарт и теперь лупили по бесятам со скоростью пулемётной очереди. А впереди всех был Владимир Владимирович, успевший расстрелять оба магазина с солью и теперь рубивший бесов обычной картечью. В другое время она бы их может и не взяла, но сейчас в сочетании с висевшими над головами Вифлеемскими звёздами и молитвой батюшки работала не хуже. Пусть не убивала, но ссаживала с небес и анчутки уже сами догорали в снегу, не имея возможности вырваться из‑под опасного для них света. – Покажем демоническому отродью Кузькину мать!!!

И действительно, мало‑помалу эта достойная женщина являлась каждому бесу. Анчутки метались надо льдом, уже не помышляя об атаке, а стремясь как можно быстрее сбежать, но благодаря своей природе не могли улетать далеко от проруби, из которой пришли, а та была плотно запечатана моим Щитом, который я поставил перед тем как убежать. Как чувствовал что пригодится, и действительно бесенята бились в него грудью, в надежде спрятаться от жгучих лучей, ядовитой соли и изгоняющей молитвы. Но не получалось, более того, мужики, смекнув, что над прорубью анчутки сбиваются в кучу стали бить именно туда, вынося за раз по несколько штук. Ну и я помогал как мог, атакуя волшебными ракетами. При удачном попадании они просто разрывали беса на куски, быстро распадающиеся жирным пеплом.

Избиение продолжалось ещё минут двадцать, пока от огромной тучи анчуток остались лишь одиночные твари, бестолково мечущиеся надо льдом и даже не помышляющие о нападении. Да и те уже дымились, Никодим всё это время не прекращал читать молитвы, и это работало. То один, то другой бес бессильно падали на снег и бились в страшных корчах, пока окончательно не сгорали. И ружья бахали всё реже, пока окончательно не затихли.

– Управились с божьей помощь. – несмотря на почти полчаса громкого пения на вполне себе серьёзном сибирском морозе, батюшка Никодим даже не охрип, и несмотря на растрёпанную бороду, потерянную шапку и клоками выдранные волосы, чувствовал себя бодро. – Помолимся же братия, во славу Господа!

Разгорячённые боем мужики послушно стянули шапки, выстроившись перед священником. Я оценил ход. Сейчас их кровь буквально кипела от адреналина. Конечно, вряд ли бы они стали хулиганить, но мало ли, что могли учудить по горячке. А так, даже тех десяти – пятнадцати минут молитвы хватило, чтобы немного остыть и начать соображать. И уже никто не хотел куда‑то бежать. Наоборот, накатила усталость, и одержавшие победу колхозники потянулись домой, переговариваясь на ходу и вспоминая особо эпичные моменты боя. Было понятно, что сейчас они придут домой, накатят, расскажут жёнам и детям о своей храбрости, но на этом всё и успокоится. Подвигов на сегодня им уже хватило.

– Держи своё ружьё, – протянул мне Сайгу Владимир Владимирович, не отправившийся вместе со всеми, а задержавшийся возле нас с батюшкой. – Баловство это, конечно, так садить, но сейчас прямо в тему пришлось. Но себе брать не стану. Мне и моей старушки хватит.

– Так я и не охотник, – я принял оружие, повесив на плечо. На другое закинул патронташ с пустыми магазинами. – А для моих дел такое даже лучше. Ну что, батюшка? Закончили здесь или вам ещё что‑то нужно?

– Молебен отслужить надо, чтобы всю бесовскую суть изгнать окончательно, да воду освятить, – обвёл глазами поле боя Никодим и принялся разоблачаться. Или наоборот? Короче снял фуфайку, оставшись в рясе и всех этих церковных одеяниях. – Нельзя так просто оставлять, враги рода человеческого могут обратно выползти из геенны своей. Но ты меня не жди. Я тут заночую, не откажут думаю, мне. А за помощь – спасибо. Если бы не ты, одолели бы супостаты. Как навалились, начали за бороду да волосы трепать, сил никаких читать дальше не было.

– Нет уж! – я вздохнул и покосился на егеря. – Вы идите, Владимир Владимирович, а мы с батюшкой тут закончим, да я домой его отвезу. Чего вас стеснять. А дело надо доделать, вам же воду завтра где‑то брать нужно будет. Вот мы тут и подчистим, чтобы неприятностей больше не случилось. А то как‑то ощущения не очень, будто мы мимо большой беды проскользнули. Так что лучше подстраховаться. А то мало ли.