Глава 13

Словно в награду за предыдущие проблемы оставшиеся десять дней до Рождества прошли спокойно. Да и сам сочельник выдался на удивление мирным. Я до самой полуночи ждал подвоха, несколько раз облетал деревню на скайборде, благо погода выдалась тихой и бесснежной, но ничего так и не произошло. Не шалили шликуны на своих железных санях, утаскивая железными крюками зазевавшихся селян в прорубь, не похищал детей Карачун, пробираясь в дома через трубу, даже черти и те, казалось, притихли, после бойни анчуток на реке Суме. Я лишь зря время потратил и изрядно замёрз. Всё же зимние полёты это прям очень такое себе, не моё прямо скажем. Даже Щит не спасает.

Отогревшись дома горячим чаем я оделся потеплей и влился в толпу празднующих. После Революции пришедшие к власти большевики изменили календарь с юлианского на Григорианский, но несмотря на сдвиг в тринадцать дней, дата Рождества осталась неизменной. И связано это было со многими факторами, в том числе мистическими. Всё же самая длинная ночь в году была штукой наполненной магии и тайн и оставлять в этот день людей без защиты не стоило. Однако, развернувшаяся после компания против церкви привнесла забавный парадокс.

Во всём мире Рождество считалось домашним праздником. Люди собирались семьями, накрывали стол, праздновали, пели песни, а утром разворачивали подарки оставленные под ёлкой или там в носках на камине. А вот Новый год уже считался чем‑то необязательным. Отмечать его ходили к друзьям или просто на площадь, где играла музыка и люди просто танцевали. У нас же всё было совсем наоборот.

Да, большинство советских граждан ходило в церковь, и в Рождество там яблоку было негде упасть. Но после литургии народ расходился и начиналось хождение по гостям. Редко кто встречал этот праздник дома. В основном предпочитали компании, молодёжь каталась с горок, играла в снежки, короче развлекались как могли. А вот уже в Новый год предпочитали собираться семьёй, ждать боя курантов, дарить подарки и проводить время с родными и близкими. Короче всё наоборот, чем в остальном мире, что очень смущало иностранцев.

Меня, впрочем, это не смущало, так что я с удовольствием присоединился к гуляющим на центральной площади села. Там была установлена ёлка, украшенная гирляндами, бумажными лентами, флажками, игрушками, серпантином и серебристым дождиком. Получилось красиво. Правда, альтер‑эго снова подбросил тень воспоминаний о громадной ели, возносящейся вверх на добрый десяток метров, сияющей и переливающейся всеми цветами радуги, но я привычно отмахнулся от неё. Такого просто не может быть. Ладно ещё ёлка, в Москве ставили что‑то подобное, создавая её на жёстком металлическом каркасе, но вот так светиться и сиять без магии невозможно. А я уже точно знал, что в родном мире моего спасителя магии не было.

– Счастливого Рождества, Лука Артёмович!!! – мимо меня пронеслась стайка старшеклассников. – С праздником!!!

– С праздничком, ребята! – махнул я рукой в ответ, создавая фонтан цветных брызг. Наградой мне послужили счастливые вопли, казалось бы, уже взрослых парней и девчонок. А ребятня так и вовсе пришла в дикий восторг. Пришлось поработать пиротехником, запустив в воздух десяток ярких всполохов и повесив над площадью пару светляков. – С Рождеством… ауч!

– Ой, извини, Лука, – Алсу, в окружении старшеклассниц, притворно потупила взгляд. – я не в тебя целилась.

– Ага, верю, верю, – я отряхнул парку от попавшего снежка. – Счастливого рождества. И не балуйтесь… да что такое!!! Ах ты так!!!

Я зачерпнул ладонью мягкого снега, катая шарик, а вредная татарка, швырнувшая в меня второй снежок, вместе с ученицами с визгом кинулись разбегаться. Но недалеко, а лишь туда, где можно достать ещё метательных снарядов для сражения. Однако, я достал Урусову, попав точно в нижние девяносто, не прикрытые коротким, модным пуховиком. Тёплые джинсы, обтягивающие стройные ножки, оказались слабой защитой, так что от удара девушка даже взвизгнула, и тут же на меня обрушился град снарядов от школьниц, кинувшихся защищать любимую учительницу.

– Наших бьют!!! – Внезапно, мне на подмогу вылетел Петька, да не один, а с компанией, в которой был и Степан с Дилей, и Ирка, и другие знакомые и не очень старшие ребята. Понятное дело, что перед такой превосходящей силой шансов у школьниц не было. Но никто в обиде не остался, видя, что не могут победить, соплюшки с хохотом разбежались кто куда, а догонять их никто не стал. – Победа!!!

– Виктория!!! – я со смехом выпустил в воздух ещё пару цветных фонтанов брызг, вызвав бурный восторг гуляющей молодёжи. – С Рождеством!!! Ну что хулиганка, попалась?

– Сдаюсь, сдаюсь! – со смехом подняла руки Алсу. – Но вообще так не честно. Вы все вон какие здоровые, а мои девочки – припевочки маленькие ещё.

– Жизнь вообще несправедлива, – я пожал плечами. – Я думал ты на каникулы домой уедешь. Всё же целая неделя, на самолёте можно туда обратно быстро добраться.

– Я хотела поначалу, но потом решила что не стоит. – вздохнула девушка. – У меня же тренировки, некрасиво девочек бросать в самом начале. Это только кажется, что мол, неделя ничего не решит, но на самом деле именно сейчас для них очень важно продолжать заниматься. Просто чтобы не запустить себя в праздники. Я по себе знаю, как тяжело потом откатить всё обратно. Поэтому решила что потерплю, но останусь здесь. А ты уже знаешь, где будешь встречать Новый год?

– Если повезёт, то скорее всего дома, а не в лесу под кустом, – я пожал плечами. В работе сельского мага я уже понял главное – ничего загадывать не стоит. Ситуация может измениться стремительно, буквально в считанные мгновения, поэтому никаких обещаний я никому не давал. – Ты сама‑то определилась? Если нет – можно у меня встретить. Места много, Хован стол накроет, музыка есть. Ребята, если желание будет – присоединяйтесь!

– Мы после полуночи забежим, – переглянулись между собой Диля и Степан, и берендей смущённо пояснил. – К моим идём. Буду Дилю как невесту представлять. Сам понимаешь, дело такое. Ответственное.

– Вопросов нет, – я поднял руки. – Как говорится, совет да любовь. Рад за вас, ребята.

– А Наталья будет? – честно говоря, вопрос Урусовой застал меня врасплох. После того дня, когда я завалил лешака, наши отношения с ведьмой так и не наладились. Однако, я понятия не имел, что у неё в голове творится, так что с Натки сталось бы заявиться без приглашения. – Просто я не хочу мешать, если вы снова вместе или хотите встретить Новый год вдвоём.

– Слушай, я тебе уже устал объяснять какие у нас отношения, – меня эти попытки обязательно с кем‑нибудь свести уже утомили. Особенно в плане Натки. Не то чтобы я пожалел что связался с ведьмой, всё же молодой организм требовал своё, а у магов дури было куда больше чем у обычного человека, однако и непонятки эти задолбали. Ведьма есть ведьма. Пытаться строить с ней долгосрочные отношения или семью – глупость. Всегда и всюду ведьма будет любить только себя, а партнёра попытается прогнуть по максимуму. И об этом написано сотни книг, рассказов и песен, и все они правдивы. Но всегда найдётся кто‑то, кто скажет, ой, вы такая пара. Тьху! – Хочешь – приходи. Буду рад. Сомневаешься или не хочешь – неволить не стану. Я вообще за свободу воли во всех её проявлениях.

– Поняла, – кивнула Алсу и на мгновение задержалась. – Спасибо. Я приду. Меня звали Григорьевы, но я не хочу им мешать. Всё‑таки маленькие дети быстро устают, а мы дома Новый год отмечали по полной программе. С посиделками, горкой и вот этим вот всем.

– Хватит любезничать, пошлите танцевать!!! – ухватила нас за руки налетевшая Диляра, потащив к толпе людей на площади. – Хоровод!!! Строим хоровод вокруг ёлки!!!

Из рупорных громкоговорителей ГР‑1, развешанных на столбах вдруг полилась музыка. Как и многое в СССР уличные громкоговорители имели двойное назначение. То есть предназначены они были не только для того, чтобы на праздники включать музыку, которой заведовал бессменный диджей дома культуры Дмитрий Самохин, вот уже лет десять ведущий все дискотеки на селе, но и как средства оповещения системы гражданской обороны. Если случалась чрезвычайная ситуация, то именно через них люди об этом узнавали, и неважно что это, потоп, прорыв инферно или война. К счастью, в Ужанихе громкоговорители ещё ни разу не использовали по этому назначению, но содержали в рабочем состоянии и сейчас музыка разнеслась над всем селом. А вокруг ёлки на площади гуляющие мигом построились в хоровод и двинулись, притопывая и подпевая популярным певцам.

Я двигался вместе со всеми, повинуясь заданному импульсу, поначалу чисто механически, а потом поймал себя на том, что подпеваю про ледяной потолок и скрипучую дверь. Настроение поползло вверх и вскоре я думать забыл про вредную ведьму, которой, кстати, здесь не было. Ну да, Карачун, Йоль, особое время для колдовства. В основном тёмного, но мало ли, не всё то что тёмное зло. Уверен Марфа не даст Натке заиграться, старая ведьма слишком многое видела и прекрасно понимала, что какие бы у нас с Натальей отношения ни были я не позволю ей безобразничать. Не поднимется рука у самого – сдам старшим товарищам в ПМАК.

Да, меня за это по головке не погладят, но я максимум выговором отделаюсь, а Натка себе жизнь сломает. Но плевать на эту дурынду, я шёл в хороводе, на душе было легко и спокойно, словно я вернулся в беззаботное детство, когда нет ни забот, ни хлопот, и волнует только один вопрос, а что именно мне подарят на Новый год, а потом словно что‑то щёлкнуло и с глаз спала пелена. И я ясно увидел, что в хороводе сегодня идут не только люди.

Вон тот мужик в зипуне, валяном колпаке и онучах, словно сошёл с картины о крестьянах века так восемнадцатого, девятнадцатого максимум. А вон те бабы в киках, расписных шалях, душегреях и яловых сапожках явно сёстры, из купеческого сословия, но от мужика по времени ушли недалече. А вон те две полуголые девицы в белых летящих платьях сто пудово Позёмки. Зимние духи, в целом не злобные, но в поле ночью им лучше не попадаться. Заметут, закрутят, заиграют и заморозят, без особой злобы, просто нечаянно, не рассчитав сил. Сейчас, в хороводе, они и вовсе безобидны, поэтому панику поднимать я не стал. Лишь пальцем погрозил, смотрите мол, у меня! Мигом задницы надеру, если что!

А вот того дворянина, в меховом кафтане, подбитом атласом, мурмолке и яловых красных сапогах я даже знал. Точнее видел его рисунок в ужанихинской библиотеке. И изрядно удивился его появлению, поскольку сейчас в хороводе вместе с колхозниками отплясывал сам Евлампий Арефиевич Алабашев, боярин и дворянин Петра Первого, по преданию, ставший первым поместным магом Ужанихи. Тем самым, что построил дом, в котором я сейчас жил. И его появление многое объясняло. Ну как минимум некромантскую печать в подвале и прозекторскую с моргом. Баловался старый маг некромантией, ой баловался! Причём явно с определённой целью. Ну не развлечься же он вышел, в самом деле.

Алабашев заметил моё внимание и вежливо кивну, как равному. Впрочем, мы и были с ним равны. Маги, достигшие ранга Подмастерья получали личное дворянство. Те, кто добирались до звания полноценного Мага уже становились дворянами потомственными. Но и до реформы Петра маги имели статус как минимум детей боярский, то бишь высшей категории служилого сословия. Так что даже если Алабашев был боярином, я стоял лишь на одну ступень ниже. А учитывая что мы оба маги, так и вовсе вровень. Так что я принял приветствие и ответил так же. Без подобострастия, как равному. Однако больше ничего делать пока не стал. Хочет боярин с лапотными крестьянами в хороводе походить, так кто ж ему запретит. Пока не шалит, пусть будет, чем он хуже Позёмок.

Хоровод всё ускорялся. Среди людей мелькала домашняя нечисть, из тех кто посильней да посмелей. Это только считается, что она не может покидать своё место, овин там, баню или дом. На самом деле в определённые дни вполне. Правда далеко не все на это решаются, но Йоль дело такое. Сегодня возможно всё. Не зря же говорят про новогодние чудеса, а их ноги растут именно из древнего праздника зимнего солнцестояния, когда граница между Явью и Навью максимально истончается. Недаром Морон уже давно вырвался на волю и носился над людьми, оглашая окрестности громким карканьем.

Не знаю, сколько мы кружились в хороводе, но в какой‑то момент он как‑то разом распался, а люди, ещё секунду назад бегущие по кругу повалились в снег без сил. Да уж, даже меня проняло. По сути сейчас мы все участвовали в одном гигантском ритуале, значения которого я до конца не понимал. То ли жертву принесли богам, в том числе и тёмным, не даром сейчас было время Карачуна, то ли наоборот, благословения попросили. Главное, что результат явно был положительным. Несмотря на усталость я чувствовал душевный подъём и даже некий прилив сил. Или если точнее, прям силы больше у меня не стало, но я точно начал более чутко ощущать тонкий мир, ту самую границу астрала и сейчас даже не прилагая усилий по‑прежнему прекрасно видел всех духов, призраков и нечисть, собравшихся на гулянье.

– Прекрасная ночь, не правда ли, – и ничуть не удивился, когда рядом раздался мужской голос. Мне даже поворачиваться не нужно было, чтобы узнать, кто со мной говорит. – Только в такие ночи я могу по настоящему ощутить себя живым.

– И стоило оно того? – я повернулся, уставившись в глаза Алабашеву. – Вы же искали средство для вечной жизни, верно?

– К сожалению, все мы смертны, – пожал плечами старый маг. На самом деле старый. Судя по некоторым признакам, ему было лет сто пятьдесят, не меньше. – Я ведь служить начинал ещё Иоану Васильевичу, по призыву его обитель покинул, где секреты ведовства изучал, да в седло сел. Коню на шею голову собачью повесил, на кнутовище метлу, да так и служил, пока государь наш в бозе не почил. Потом уже и с поляками воевал, со шведами, с персами довелось переведаться. Ох сильны персидские маги, скажу я вам. Там я чуть голову не сложил, но выкрутился. Вернулся, да снова воевать начал снова с поляками, с турком потом, но уже возраст давал о себе знать, и новый царь, Пётр Алексеевич, милостью своей на покой меня отпустил, да разрешил поселиться там, где захочу.

– А здесь вы как оказались? – Даже если призрак сочинил половину, всё равно послужной список впечатлял. А упоминание опричнины объясняло облик боярского сына. Как раз из них да дворян опричников и набирали. – неужели места на Западе не нашлось? Зачем было в такую глушь тащиться?

– Есть там места, да у мест хозяева имеются. – вздохнул Евлампий Арефиевич. – А здесь места были дикие, нехоженые. Да и богатые, этого не отнять, где ещё узел найдёшь о четыре струны. И правда твоя, не хотел я помирать, взялся способ искать хоть в лича обратиться, да не свезло. Не было у меня родства со смертью, я водой больше промышлял, да ветром. Ну и твердью чуток.

– С Марой хотели договориться? – Пусть как некромант я был ещё полным профаном, но некоторые базовые вещи уже понимал. И избежать смерти маг мог несколькими способами, в том числе войти в свиту богини смерти, как бы странно это не звучало. – не вышло?

– Не взяла меня матушка, – снова вздохнул Алабашев. – Но и за кромку теперь уйти не могу. Так и маюсь посредине, только несколько раз в год спускаясь в Явь. Но зла не чиню, не думай. Пусть крови я немало пролил, но то на войне было.

– А опричнина? – вот иногда ощущение, будто кто‑то меня за язык дёргает. Ну чего стоило промолчать⁈ Нет ведь, вылез, умник! Сейчас разозлится призрак и чего с ним делать? Я лично не был уверен, что управлюсь без жезла, а Старые кости дома остались.

– Зряшной крови я и тогда не лил, потому и жив остался! – отрезал мёртвый маг, нахмурившись, но всё же агрессии в мою сторону у него не наблюдалось. – Те, кто кровушку как воду лил, умывался ей да радовался тогда голову и сложили. А я служил только государю, а не собственной мошне.

– Прошу прощения. – я склонил голову, извиняясь. – Тогда чего вы хотите? Уйти за грань?

– То вон, сёстрам Жовским помоги, – кивнул призрак на замеченных мной ранее женщин в киках. – С обозом шли, да тати на них аккурат в этих краях напали. Никто не выжил, с тех пор так без погребения и бродят. Они, да людишки их. А я за другим к тебе. Наследство хочу отдать. Много жильцов в доме моём с тех пор было, да навьего поводыря среди них не сыскалось. А раз пришёл, так и прими под руку свою и дом, и двор и дворню.

– Благодарю, – честно говоря, такого я не ожидал и даже немного опешил. – Но теперь это собственность сельской администрации.

– Глупости! – отмахнулся Евлампий Арефиевич. – Маговым только маг владеть может! Так и скажи! А я тебе слово заветное поведаю, с ним хозяином на подворье станешь. Да наследство моё заберёшь. Хорошо я его спрятал, чужому не дастся. А тебе польза будет. Молодой ты ещё, но есть жила. Коли не помрёшь, хорошим магом станешь. А вот тогда я к тебе и приду. Служба есть одна. Сейчас тебе не по силам, но когда дорастёшь выполнишь то, что я не смог. И не за себя прошу, за землю русскую. Ибо служба та её защитить, у врагов ядовитые зубья вырвать. Но о том опосля, как в силу войдёшь. А сейчас ответствуй, принимаешь моё наследство, али нет?!!