Глава 22

– Да, добрый день, Борис Исаакович! Рада вас слышать! – Людмила Урусова, в прошлом артистка театра и кино, закончившая легендарную Щуку, а теперь довольно известный искусствовед откинулась на спинку антикварного кресла, прижимая к уху новинку технического прогресса – радиотелефон. Звонок был очень важный, так что её муж, человек весьма высокого ранга, который, собственно, и сманил молодую актрису замуж, притих рядом, вслушиваясь в слова супруги. – Что? Поехали лично вместе с Самуилом Моисеевичем?!! Да заче… Даже так?!! И что там такого этот юноша откопал?

– Да что мог найти этот сопляк! – не удержался от комментариев отец Алсу. – Два старых горшка⁈ Только в долги перед уважаемыми людьми влезли.

– Что? Шестнадцатый век, рубеж семнадцатого, Персия, Исфхани?!! Неужели тот самый⁈ Да, да, да… потрясающе!!! – скривившись, замахала руками на мужа Людмила, а после снова приникла к трубке с выражением полного восторга. – Это невероятная находка. Не всё? А что… скатный жемчуг царской пробы⁈ Ожерелье в идеальной сохранности? Да, дочка говорила что там какие‑то особые сундуки, охранные лари. Сами знаете, в них время почти останавливается. Это большая удача, поздравляю! Да меня то за что, я просто выполняла просьбу дочери. Подарил золотые браслеты? Персия середина семнадцатого века. Щедрый юноша. За них наверняка можно было дом где‑то в глубинке взять. Да вы что⁈ Ну тогда конечно, если почти миллионер.

– Кто?!! – аж подкинулся в кресле Урусов. – Этот сопляк?!! Думает, что мою дочь можно купить?!!

– Да никто ничего такого не думает, – на секунду прикрыла рукой трубку супруга. – Успокойся уже! Да, да, Борис Исаакович, я вас слушаю. Ну что вы, какая в моём возрасте докторская. Я тут дни считаю, когда с внуками нянчиться придётся… архив опричника⁈ Вы сейчас серьёзно⁈ Это же сенсация похлеще жемчужного ожерелья и перстня работы Исфхани вместе взятых! Нет, нет, нет, я конечно не отказываюсь, но докторская… новгородский боярский крест… Да что вы со мной делаете, Борис Исаакович! Я замужняя женщина, а вы меня так неприкрыто соблазняете! Это решительно какое‑то безобразие!!! Да, да, да, так Розе Соломоновне и передайте! Нет, конечно я не отказываюсь! Когда ещё выпадет такой шанс! Так что будем работать. Да, до встречи. Кланяйтесь от меня Самуилу Моисеевичу. Приеду – лично буду благодарить. Всё, целую, до встречи!

– Что там с этим уб… – Владимир Рустемович всё же проглотил последнее слово под укоряющим взглядом жены. – засранцем? Неужто что‑то серьёзное отыскал⁈

– Не отыскал, принял наследство, это разные вещи, – поправила его Людмила. – Первый поместный маг в том селе был Алабашев, опричник Ивана Грозного. Вдоволь порезвился и как опричник, а после долгое время воевал. Польша, Сибирь, Персия. Это только то, что известно по архивам. При Петре Первом вышел в отставку и уехал в Сибирь на поселение. Обосновался в селе Ужаниха, что недавно основали переселенцы откуда‑то с Украины, бежавшие от поляков. Я навела справки, его наследство давно искали, но повезло Луке. Хотя не удивительно. Некроманты первые добытчики кладов. Тот же Кутайсов как минимум три крупных клада откопал. Маги бедными не бывают, ты и сам это знаешь, а некроманты так и подавно.

– Ты так говоришь, как будто тебе нравится, что этот уб… засранец вокруг Али увивается! – возмутился Урусов. – Подумаешь, золотишка нашёл чутка! Да плевать, если надо я дочку с ног до головы в золото одену!

– Не начинай, – мягко улыбнулась супруга, взяв Владимира за руку. – Ты же знаешь, что наша Аля не такая. Да и Лука хороший парень. Москвич в энном поколении, из хорошей семьи. Маг опять же перспективный. Добытчик. Много ты знаешь тех, кто до двадцати пяти миллионерами стал?

– Так уж прям и миллионером, – скептически скривился Владимир Рустемович, но видя что лицо жены не поменялось, удивился сам. – что реально миллионер⁈

– Точная сумма ещё неизвестна, но где‑то в этих пределах, – подтвердила мама Алсу. – И я не предлагаю прямо сейчас Алю за него отдавать. Подождём, посмотрим. Большие деньги показывают, кто чего стоит. Если нутро гнилое – это сразу станет видно. Ты просто не лезь, а то знаешь нашу девочку. Упрётся рогом, просто чтобы тебе что‑то доказать. Пусть сама посмотрит, ей там виднее. Алечка не дура, сама разберётся и с плохим человеком связываться не станет. Просто доверься нашей дочери. Увидишь, она тебя не подведёт.

– Ладно, – надулся глава областного Облпотребсоюза. – Но если что – я лично оторву этому сопляку… голову. Так что там сказал Гольберг? Тебе предлагают написать докторскую? И что, ты согласишься? Уверена что тебе это нужно? Нет, я тебя не отговариваю, но хочу знать подробности. Что там за боярский крест?

* * *

– Да что за день сегодня, – я постучал по топливомеру снегохода, но показания не изменились. Стрелка осталась в красной зоне. А значит ходу у меня осталось всего ничего. – Морон, поищи людей или придётся в лесу куковать, пока помощь не придёт.

– Кар! – призрачный ворон сорвался с моего плеча, мигом набрав высоту и начав нарезать круги. И буквально через пару минут отозвался, отправив мне образ направления. – Ка‑ар!!!

– Вот спасибочки, мудрая птица. – я завёл двигатель и повернул в нужную сторону. – Надеюсь, это не браконьеры. Не охота второй раз за день в перестрелке участвовать.

Хотя перестрелкой назвать выстрел испуганного подростка было сложно. На машину браконьеров я натолкнулся несколько часов назад, объезжая озёра в поисках косуль. Рогатые вдруг решили, что здесь им не комильфо и дружно ломанулись в сторону казахстанских степей. Говорили, что на это повлияла суровая зима и большое количество снега, но лично мне было плевать на причины, главное, что эти копытные дурынды пёрли не обращая внимания на окружение, вылетали на лёд замёрзших озёр и там и оставались, как и положено коровам на льду. В попытках подняться животные выбивались из сил, получали переохлаждение и гибли сотнями, если им не оказать помощь. Но не все граждане оказались сознательными. Кое‑кто решил, что это отличный момент показать свою удаль и принялись убивать бедных козочек. Вот с одной такой семейкой я и столкнулся.

В результате моя запасная канистра с бензином оказалась пробита картечью, я забрал три ружья и набил морду главе семейства, вывезшего двух сыновей, четырнадцати и двенадцати лет на браконьерскую охоту. Правда этим и ограничился, пообещав даже что отдам ружья если явится за ними в Ужаниху. А там пусть Лыков с ними разбирается, мне и так дел хватает. Только вот за всем этим я забыл, что бензина у меня почти не осталось, и чуть не оказался посреди леса с пустым баком.

– Ого! – я рассчитывал что там будет внедорожник, но выехал к «шишиге» с кунгом, – А кто‑то здесь хорошо устроился. Здорово, мужики!

– Здоровей видали, – неприветливо встретили меня трое, в фуфайках, шапках ушанках, валенках, но без оружия. – Ты кто будешь, паря? Что‑то я тебя не припомню. Залётный что ли?

– А ты чего, всех местных знаешь? – я заглушил двигатель, спрыгивая на снег. – Или так, чисто на понт берёшь?

– С такими ружьями – всех! – отрезал пожилой уже мужик, который меня и спрашивал. – Я охотовед Доволенского района Дроздов Денис Дмитриевич. И меня тут каждая собака знает, а ты нет. А ну если мы у тебя в багажнике пороемся, поди битую козу найдём?

– Нихрена вы там не найдёте, – я оттянул прорезь балаклавы, сплюнув на снег и вернул её на место. Ездить без защиты лица было тем ещё извращением, но ткань от дыхания замерзала и на губах оставался неприятный привкус. – Но не советую проверять. Я расстроиться могу и тогда все вокруг тоже расстроятся. Лука Новиков, Ужанихинский ПМАК.

– Магик, что ли? – расслабился Дроздов. – А чего так далеко забрался? Ужаниха она вона где!

– Да тоже коз спасаю, вторые сутки мотаюсь, – я пожал плечами. – Двигался от озера к озеру и по болотам. Вроде бы и выехал за пределы своего района, но разве поймёшь? А потом мне тут неподалёку одни долбанавты на Ниве канистру с бензином прострелили. Я сразу не заметил, а когда сунулся заправиться, уже поздно было. И ведь сдавать ментам их не стал, там два пацана‑подростка и папаша мудак. Морду ему набил и всё.

– Погоди, погоди, а Нива не синяя случайно? – перебил меня один из мужиков. – Номера помнишь?

– Да как‑то не обратил внимания, – я пожал плечами. – А Нива да, синяя.

– Петров, вот ган… гад. – сплюнул на снег мужик. – Заболел он, с‑скотина! И главное в нашу сторону не поехал, чтобы выстрелы слышно не было!

– Ну теперь точно заболел, – я вспомнил шикарные синяки на морде мужика. – И я у него все ружья забрал. Раз ваш район то забирайте. Мне чужого не надо.

– Он у меня за эти ружья землю жрать будет. – мрачно пообещал охотовед. – Вот ведь люди! Пообещал же, что если поможете, разрешу подранков без лицензии добрать. Всё равно со сломанными ногами им не выжить. Но нет, это же работать надо! Проще тайком выехать, да ещё детей потащить, показать какой папаня кручёный. Пока все жопу рвут, животных спасают, они в тихую их бьют, да не больных и раненных, а здоровых.

– Ну этот не успел никого добыть, – я тщательно машину обыскал перед отъездом, так что был уверен в своих словах. – Короче, мужики, давайте меняться. Я вам помогу, а вы мне бензина отольёте. А то домой реально не на чем возвращаться, бак считай сухой.

– Помощи мы всегда рады, – Кивнул Дроздов. – А бензином и так поделимся. Но если реально хочешь помочь, то сейчас пообедаем да дальше на лёд двинем. Работы там ещё куча. Козы как дурные валом прут, соображая вообще в башке нет, одни инстинкты. Мы вдоль берега‑то прошли, но сильно далеко на лёд не заходили. Так что всем работы хватит.

– Есть другое предложение. – я стянул толстые варежки и крутанул кольцо на безымянном пальце левой руки. Пришлось перстень Щита переодеть на средний, но я ещё думал над конфигурацией. – Ща всё оформим!

– Чего! Новый хозяин! Надо! – выросли передо мной двое из кольца, одинаковых с лица.

– Т‑твою мать! – мужики отшатнулись, а один даже шлёпнулся задницей в снег. – Предупреждать же надо!

– Короче слушайте команду. – я ткнул рукой в сторону озера. – ищите на льду животных, косуль. Хватаете их и тащите в сторону вот того берега. Там отпускаете на волю. Только бережно! Не повредите, а то они и так ослабшие. Раненных и увеченных несёте сюда. Задача ясна?

– Будет сделано!!! – двое переглянулись и исчезли во вспышке, а я остался один под прицелом семи пар любопытных глаз. Кроме троих уже мне знакомых мужиков прибавилось ещё четверо, выбравшись из кунга «шишиги»

– Это чего, как в сказке что ли? – один из мужиков несмело ткнул в место, где только что стояли вызванные близнецы. – Типа двое из ларца, вот это вот всё.

– Ага, только эти двое из кольца, – я натянул обратно варежки, а то холод брал своё. – В остальном то же самое. Только сказкам не верьте, дворец построить за ночь они не могут. И мост тоже. Что‑то попроще – запросто, но опять же не за ночь. Например, чтобы очистить это озеро от коз у них уйдёт где‑то часа два с половиной, три.

– Точно как в сказке! – выдохнули мужики. – А нам тогда чего делать?

– Вода вскипела? – повернулся к ним охотовед. – Тогда пошли чай пить! Там и решим, чего и как.

Я отхлебнул чёрного чуть ли не до дегтярной густоты, терпкого чая, закусив куском пряника. Мужики в кунге устроились с комфортом, это оказалась техничка с какого‑то предприятия и всё для проживания в неё имелось. Оно и правильно Сибирь шутить не любит, тут подготовка требуется. Но сейчас, сидя среди простых работяг всё бросивших и поехавших спасать беззащитных косуль, я чувствовал себя на своём месте. Ко мне снова вернулось ощущение, что я делаю всё правильно, которое последнюю неделю куда‑то совершенно исчезло. Ну не моё это было возиться с деньгами, особенно такими. Не мог я радоваться им, потому что по сути не заслужил. Мне повезло стать первым, с кем сумел поговорить Алабашев и всё. Невелика заслуга как по мне.

Московские гости остались на три дня. Причём работали по специальности они только вначале, дальше в основном болтали с Вжебицким, разбирая архив опричника и записывая байки поляка. Мне было не жалко, я даже баню затопил, что особенно понравилось мужикам из охраны. Банька у меня знатная, да и банник хорош, особенно если к нему с уважением. Охранники оказались калачами тёртыми, с пониманием, так что вышли распаренные, с довольными мордами и благостным настроем на душе.

А тут и Хован с кикиморой расстарались, да так, что даже у старых евреев лица вытянулись. Такого стола они даже в Москве не видали. У меня вообще было подозрение, что мой сусед никакой не домовой, а какой‑нибудь ресторанный или трактирный просто притворяется. Ибо так готовить обычный домовой не может! Да он даже форшмак сумел сделать, причём так, что оба старых еврея чуть не прослезились. Говорят, последний раз такой у мамы пробовали. А я даже названия такого не знал, форшмак, но вкусно. На завтрак, например, самое оно.

Может быть поэтому мне удалось договориться с ювелирами послужить посыльными. Я с ними в Москву родителям отправил подарки. Перстень для отца и серьги для мамы. Семнадцатый век, вполне себе антиквариат, но без особой художественной и исторической ценности. А ещё деньги, сто пятьдесят тысяч. Даже с учётом налога, который вышел больше двадцати процентов, скорее ближе к тридцати, если брать все сборы в сумме, у меня всё равно оставалась огромная куча бабла, с которой я не знал, что делать. Так что было логично что‑то отправить родителям. Правда потом пришлось уговаривать маму принять такую сумму и не хранить для меня, на возвращение или свадьбу, а потратить. Они давно о даче мечтали, да и отцу машину обновить. Как по мне заслужили. И пусть когда‑то у нас было… недопонимание, но даже в этом случае от меня родители не отказались, так что я считал своим долгом им отплатить.

А вот с вложением остальных денег у меня возникли проблемы. Даже учитывая что я ещё не получил всю сумму, у меня на счету уже было порядка трёхсот тысяч, что ювелиры заплатили сразу. И честно говоря никаких идей на этот счёт у меня категорически не имелось.

Купить себе «Альфа‑Ромео» или Форд‑Рысак? Теперь я мог взять хоть десяток в разных цветах, но… зачем? Куда мне на них гонять? Да и после скайборда скорость в железной коробке воспринималась совершенно иначе, чем когда ты мчишься по небу на послушной твоей воле доске. Дом? Так у меня был. Я как и обещал решил оставить его на балансе села, но документов требовалось оформить кучу, но уже и так было понятно, что выгонять меня никто не собирается.

Квартиру в Новосибирске я уже купил. Взять в Москве? Но в старом фонде это сделать не так уж и просто на окраине мне и самому не надо. Да и чего коней гнать, со временем видно будет. Устроить загул, пройтись по ресторанам Новосибирска соря деньгами? Не хочу. Просто не хочу, без какого‑либо кокетства. Вот и получалось что деньги есть, большие деньги, даже огромные. Такие, что хватит не только мне и детям, но даже внукам останется. А девать их некуда. Ну разве что я надумал персональный компьютер себе взять, со всеми приладами. Но это не та сумма о которой стоит говорить.

А в остальном я всё ещё не ощущал себя богатеем, нэпманом, способным на раз потратить годовой бюджет средней семьи и сейчас среди обычных мужиков мне было вполне комфортно, тем более что мы были заняты общим делом – спасением несчастных животных. Я не зарекался, что так будет всегда, но пока моё место было здесь. Я всё ещё оставался магом сельского профиля и надеялся, что это время продлится как можно дольше.