Глава 19

— Оле-е-ег… — восторженно прошептал Макс, когда увидел у меня в руках пустую шкатулку и кривовато слепленную, толстенькую, корявую, но довольно длинную базовую нить. — С ума сойти! Это же невероятно!

Я рассмеялся.

— Нет, друг. Это совершенно реально. И сейчас я тебе это докажу. Малыш, принеси-ка мне тагор.

Первый подскочил с пола и стрелой умчался в соседнюю комнату, где на изнанке хранился целый склад полезных вещей. Через несколько тин он вернулся, таща в зубах мой мешок. А когда я выудил оттуда оружие карателей, настороженно воззрился на смертельно опасную штуку, над которой я собрался немного поколдовать.

— Что ты хочешь сделать? — полюбопытствовал Макс.

Я присмотрелся к рукояти, внутри которой по-прежнему лежала хитрым способом свернувшаяся разноцветная «змея» именной метки.

— Как думаешь, если вместо обычной метки внутри появится чистая нить, тагор останется рабочим?

— Мм-м-м. Не уверен.

— А я думаю, имеет смысл попробовать, — хмыкнул я и, подцепив ногтем именную метку в той части, где нить была лишена рисунка, аккуратно выудил ее из прибора. Затем покрутил свою кривоватую поделку. Сравнил с оригиналом. Оборвал излишки. После чего свернул ее бубликом и запихал обратно. — Эх. Как же хорошо быть магом. Даже таким слабым, как Таор. Как бы в другом теле я так легко тебя туда втиснул?

— Я бы на твоем месте не рисковал, — заметил Макс, когда я, бросив именную метку на изнанке, вышел в реальный мир и прикинул, куда бы пальнуть. — Экспериментировать на слугах мне кажется чересчур жестоко.

— Да зачем нам слуги? Цветок какой-нибудь с улицы принеси, и все дела.

— Хм, — неловко кашлянул дом, и через пару тин рядом с нами распахнулось окно, а затем с улицы прямо на чистый ковер спланировал какой-то выпачканный в земле лопух. — Хорошо, что снаружи никого нет, а то какой-нибудь прохожий вполне мог заинтересоваться левитирующими у тебя перед окнами цветочками.

Я хмыкнул.

— Похоже, настало время и мне начинать разводить кактусы на подоконниках. Знал бы я, что они так полезны в быту, то выпросил бы один у нииса. Так, Первый, отойди-ка в сторонку. И ты, мелкая, уйти с линии огня.

Пакость, как раз примчавшаяся проверить, что это мы тут без нее задумали, и сунувшаяся обнюхать вырванный с корнями лопух, послушно запрыгнула мне на плечо. Улишш, у которого от тагора остались самые скверные воспоминания, благоразумно спрятался мне за спину. Ну а лопух… Ему, увы, не повезло. Потому что выстреливший из дула ослепительно яркий луч буквально испарил его на месте.

— Круто, — расплывшись в довольной улыбке, я на всякий случай выглянул в окно, но на улице и впрямь было тихо. Ни прохожих, ни слуг, ни соглядатаев. Никто даже не глазел на нас, стоя у окна на чердаке в доме напротив! — Все. Теперь можно спускаться на нижние уровни городских подземелий. У нас снова появилось оружие против некко. Ура!

Тагор в моей руке слегка нагрелся, и я вдруг понял, что скучал по этому чувству. Хоть оно и не для меня было предназначено, но знакомая тяжесть вернула мне ощущения карателя: мастер Шал любил свое оружие. Его внешняя простота и убойная мощь вызывали у мужика искреннее восхищение. Будили гордость за то, что именно ему доверили такое оружие. И одновременно порождали какую-то странную, подспудную, истинно мужскую привязанность, как к свирепому и опасному зверю, которого чудом удалось приручить.

— У него только один минус, — заметил Макс, убирая с пола и подоконника следы стрельбы. — Сейчас его может взять в руки кто угодно. Так что тебе придется соблюдать осторожность.

— Да. Бесхозный тагор, из которого может пальнуть любой дурак — гораздо большая угроза для гильдии, чем тагор, у которого слетела привязка. Хотя…

Я ненадолго замер, напряженно рассматривая смирно лежащую в рукояти магическую нить. Затем перевел взгляд на изнанку, где лежала вторая такая же, только разноцветная. После чего перешел сквозь барьер, поднял с пола именную метку. Нашел в ней посторонний элемент, который выглядел как непрезентабельное, крайне неприятное на вид черное кольцо на самом хвосте «змеи». Затем взялся одной рукой за монету. Пальцами другой пережал ненужную мне часть метки. Без особых усилий оторвал маячок. А затем вернул уже чистую метку в рукоять тагора, поставил регулятор мощности на минимум и, пальнув по одинокому, сиротливо валяющемуся на полу корешку, пробормотал:

— Вот уж и правда я полный дурак. А ларчик-то просто открывался!

— Поздравляю, — со смешком сообщил откуда-то сверху Макс, убрав оставшийся от корешка пепел. — Ты сегодня превзошел сам себя. Тагор в руках не карателя, а мага… имей в виду: если об этом кто-нибудь узнает, тебя сожгут на костре, как отступника.

— Да, — рассеянно отозвался я, по-новому взглянув на свое оружие. — Хотя велика вероятность, что до костра я просто не доживу.

— Это еще почему?

— Мы с тобой только что наглядно доказали, что в действительности с базовой магией может работать абсолютно любой маг, который нашел способ достаточно долго находиться на изнанке. Его пол, возраст, уровень силы, специализация не имеют никакого значения. А если учесть, что для получения дыры в барьере достаточно иметь под рукой лишь исправно работающий прибор с соответствующей функцией, то на это способен вообще любой. Понимаешь?

— Урр, — тихонько боднул меня носом вернувшийся Первый.

— Да, малыш. Еще с этой магией можем работать мы с тобой. Просто потому, что способны ее видеть и подолгу находиться на изнанке, где базовые нити так же реальны, как в верхнем мире. Тебе это, правда, без надобности. Ты и без тагора опасней всех живых. Но думаю, что не ошибусь, если скажу, что нашел еще одну вескую причину, по которой шайенов в свое время было велено уничтожить без суда и следствия.

— Так. Стоп, — встрепенулся Макс. — Думаешь, шайенов изначально и создавали, чтобы они могли работать с базовыми нитями, не ставя под угрозу простых магов?

Я только невесело улыбнулся. Потом еще какое-то время постоял, крутя в руках изрядно поношенный, покрытый царапинами, невесть кем и когда изобретенный прибор. И со вздохом убрал его на изнанку.

— Правильно, — с облегчением вздохнул Макс. — Такие вещи нельзя бросать где попало. Мало ли, кто наткнется?

— Еще бы чехол для него сделать. Не на виду же его носить, если понадобится?

— Сделаю. Мерки только сниму и сошью.

— Спасибо, — вздохнул я, больше не чувствуя особого энтузиазма от новых открытий. — Пойду прогуляюсь на ночь глядя, что ли? Первый, ты со мной?

— Уф! — радостно подпрыгнул улишш, предвкушая славное развлечение.

— В этой личине пойдешь? Или матрицу все-таки поменяешь? — поинтересовался дом.

— Наверное, в этой. К ниису мне только завтра. Да и утомился я вытаскивать из себя острые предметы. Кстати, Макс… как думаешь, есть ли смысл задавать Шарану вопросы по поводу отступников?

— Тебе зачем?

— Из фиксаторов много базовых нитей за раз не наделаешь. А если я начну скупать их телегами, то нер Шайд (да и не только он) обязательно заинтересуется причинами. Но я тут подумал — может, нам попытаться на черный рынок выйти? Найти того, кто делает их нелегально?

— Даже не вздумай, — предупредил Макс. — Каратели закрывают глаза на существование ночных гильдий лишь до тех пор, пока те не заходят слишком далеко. Если Шаран или Лоорг хотя бы раз в этом замараются, то столицу вычистят тагорами, как припортовые районы, когда ты там впервые появился. Думаешь, «ночникам» это надо? Если что, они же тебя первыми и сдадут. Так что не лезь в это дело, Олег. Ни в какой личине. Понял?

— Понял, — снова вздохнул я. — Но все же согласись: отступники не сами же по себе живут и спокойно работают в запрещенной области? Это не простые дворники — маги. Причем, скорее всего, артефакторы. Быть может, бытовики. В худшем случае, универсалы. И кто-то постоянно снабжает их материалами, теми же артефактами… даже имея хорошее прикрытие в гильдии, одиночкам выжить очень сложно. Всего одна осечка с клиентом, и сразу жди в гости команду карателей. А Шэд как-то сказал, что отступники если не процветают, то все же их достаточно много в Архаде. И мне показалось, что есть смысл кого-нибудь из них поискать.

— Ты сперва с другими проблемами разберись. Тебе мало клана Ночи? Мало того, что тобой заинтересовался Лоорг? На мой взгляд, ты и так слишком много им о себе рассказал. Тот же Рез получил достаточно доказательств, чтобы связать тебя с мастером Шалом. Думаешь, ему будет трудно настрочить анонимный донос в Орден и намекнуть, что на самом деле каратель жив и вообще, не тот, за кого себя выдает?

Я нахмурился.

— В случае такого доноса каратели первым же делом явятся с расспросами именно к нему. Как к уважаемому мастеру-зодчему, который вернул в Орден мое оружие и во всеуслышание заявил, что мастер Шал мертв. Любой намек на то, что это ложь, поставит под угрозу жизнь Реза. Причем не только его, но и всей его семьи.

— Да. Но как только он перестанет опасаться за жену и детей или поймет, что ему нечего терять, у тебя появятся проблемы.

— Правильнее сказать, у одной из моих матриц могут появиться проблемы, — поправил я Макса. — Но мне ничего не стоит ее заменить. Хотя в чем-то ты прав: я недостаточно хорошо продумал этот вопрос.

— Так думай быстрее. Это ведь и моя безопасность тоже. Если ты по каким-то причинам исчезнешь, что я буду тогда делать? О ком заботиться? Кого ругать?

Я усмехнулся.

— Ну хотя бы с Шэдом продолжишь препираться. Чем тебе не занятие?

— Да с ним уже скучновато стало, — по-стариковски вздохнул Макс. — Раз в десять лет придет, пообещает перерождение, поговорит о том о сем и снова уйдет. А с тобой интересно. С тобой я прямо чувствую, что живу.

— Тогда терпи, — философски пожал плечами я. А потом свистнул улишшу, подхватил с кресла кафтан и ушел гулять. Благо погода к ночи наладилась и хотя бы в ближайшие пару ринов обещала не обрушивать на мою голову проливные дожди.

* * *

Утром, спускаясь по лестнице, я услышал странный звук в той части дома, где обитали слуги. Потом звук повторился, так что я повременил с завтраком и прошелся по коридору, откуда несколько дней назад убирали трупы. Звук раздавался из-за дальней двери — похоже, там кто-то плакал. Причем плакала женщина — горько, навзрыд, стараясь делать это как можно тише.

Поскольку женщин в моем доме было всего две, и у одной имелась высокая вероятность проблем со здоровьем, о которых она бы мне точно не сказала, то скромничать я не стал и просто вошел, желая убедиться, что это не Ло тут страдает от того, что я не смог с нее снять магический браслет.

Как оказалось, рыдала Тина. Когда я открыл дверь, она сидела на краю постели, крепко обняв подушку, сдавленно всхлипывала и выглядела так, словно ей только что сказали, что у нее кто-то из близких родственников умер.

— Что случилось? По ком траур? — поинтересовался я, бегло оглядев небольшую комнату. С виду все было в порядке: кровать, тумбочка, маленький столик в углу, на котором уже подсыхал букет цветов… ни пыли, ни грязи, ни разрушений. Ни даже вскрытого письма в пределах видимости, которое могло бы расстроить девчонку. — Тина?

— Г-господин? — подняв заплаканное лицо от подушки, горничная испуганно отшатнулась. — Простите меня, господин!

— За что? — удивился я, когда она порывисто вскочила и спрятала лицо в ладонях.

— За то, что я вас побеспокоила!

— Глупости какие… так что у тебя произошло? Кто тебя обидел?

— Н-никто, господин. Я… у меня… простите, я не хотела никого тревожить! И тем более не хотела, чтобы вас это хоть как-то коснулось!

Я вздохнул и, подойдя ближе, заставил девчонку убрать руки от лица. Ну вот. Нос распух, глаза покраснели, губы дрожат… куда это годится? Еще и на меня таращится, как на кару небесную. Неужто я такой страшный?

— Давай, рассказывай, с чего такие слезы. Вон, смотри, всю подушку уже намочила. И на полу целое море налила.

Девушка испуганно покосилась себе под ноги, но никакого моря, естественно, не увидела, и уставилась на меня чуть ли не с ужасом.

— Прошу вас, не увольняйте меня, господин!

— Э-э…

— Нам больше некуда идти! У нас с Ярнисом совсем ничего не осталось!

— Да погоди ты причитать. С чего ты вообще решила, что я должен кого-то увольнять?

Тина быстро вытерла раскрасневшуюся щеку.

— Ну как же, господин? У вас теперь вон какая магия в доме — сама все моет, сама все чистит, убирает… зачем вам слуги? Я теперь даже белье ваше постирать не могу — магия все за нас делает. И полы у вас в комнатах мыть не надо. И в кабинете прибираться вы не позволяете. Даже пыль смахнуть и то нельзя. Так зачем я вообще нужна? Зачем вам лишние люди?

Я совершенно искренне озадачился.

Ну… да. Одежду я перестал отдавать в стирку почти сразу — там на заднице и на белье, и на штанах швы под Изю были распороты. И Макс, как раньше, очищал их магией. Отдавать служанке все остальное, без штанов, было бы глупо. Рано или поздно она бы непременно задалась вопросом: а что это вдруг? Неужели я в грязном хожу? А если стираю сам, то какие жуткие тайны скрывает мое исподнее, если ей на это даже смотреть не положено?

С личными апартаментами тоже понятно. Таор не любил далеко ходить, поэтому спальня, кабинет, ванная и уборная у него были объединены в общее пространство. Мне такое решение понравилось, поэтому я ничего менять не стал. А от слуг отгородился по вполне понятным причинам. Что сказала бы девчонка, если бы увидела поутру кровь в ванной? А мои обгоревшие шмотки? Или следы от когтей?

— Так, — кашлянул я. — Во-первых, увольнять я пока никого не собираюсь. Меня персонал устраивает целиком и полностью. Новых людей Ло действительно нанимать не будет, но и от вас я не планировал избавляться.

— Но как же… ведь магия же… — всхлипнула Тина.

— Это всего лишь экспериментальный проект. Пока не отлаженный до конца. Может давать сбои и осечки.

«Прости, Макс».

— К тому же магия сама за продуктами не сходит, в саду порядок не наведет… а повару кто готовить поможет? А ткани для дома кто подберет?

— К-какие ткани? — снова испуганно уставилась на меня горничная.

— Для штор, блин, — начав терять терпение, буркнул я. — Или для дивана. Да какая разница? Все, хорош рыдать. Бери веник или что-то там у тебя и начинай наводить порядок… ну хотя бы в коридоре. А если тебе кажется, что у вас работы мало, то не переживай — сейчас я ее найду.

— Сп-пасибо, господин, — сглотнула Тина, и слезы из ее глаз полились с новой силой.

Блин. Ну что ж такое-то? Что я опять сказал не так?

— Нам очень нужна эта работа, — прошептала горничная, когда я уже решил, что пора рявкнуть, иначе этот водопад никогда не закончится. — Спасибо. Вы даже не представляете, что для меня сделали!

— Что? Есть еще проблемы?

— Наша мама…

Я мысленно досчитал до пяти. Так, тут еще и мама, оказывается, замешана!

— Наша мама живет на окраине. Она уже немолода. Работать, как раньше, не может. А ссуду за дом еще три года нужно выплачивать. Вот мы с Ярнисом и… ну… помогаем, иначе ей будет негде жить. Дом, конечно, старенький, но это лучше, чем ничего. Поэтому мы решили его выкупить и должны были как раз сегодня внести оставшуюся сумму.

— Сколько? — нахмурился я.

— Четыре золотых. Но вы не подумайте, господин! — вдруг спохватилась Тина. — За те три года, что мы здесь работаем, мы смогли… мы накопили! У нас все было! Здесь! Вы… простите, вы очень хорошо платите, поэтому мы надеялись… думали, но…

— Короче!

— Но деньги пропали, — едва слышно прошептала Тина, заставив меня нахмуриться еще сильнее.

— Что значит, пропали?

— Я не знаю, господин. Я хранила их тут. Под одной из половиц. Но когда три дня назад решила положить туда последние молги, то оказалось, что там ничего нет. Мы с Ярнисом три года эти деньги копили. И вдруг… вот.

По лицу девушки снова покатились слезы.

— Мы походили по соседям, поговорили со знакомыми, что-то заняли, но этого все равно мало для выкупа. Денег едва-едва хватит на очередной залог. А что будет дальше, не знаю.

Это кто же у девчонки деньги-то все забрал? Точно не я — у меня своих хватает. И не улишши — они в последнее время и не охотились совсем. Разве что Пакость нахулиганила?

Неожиданно мне в руки из воздуха спланировал клочок бумаги.

«Куч», — вот и все, что там было написано.

— Кто такой Куч? — озадаченно спросил я.

— Наш управляющий… бывший, — тихо вздохнула девушка.

Тот плюгавый подонок, который сдал Ло сиульцам?!

Правильно Первый его надвое порвал. Если он не только меня, но и слуг регулярно обворовывал, туда ему и дорога. Урод. И приятель его, тихушник, тоже, небось, чужим добром не брезговал. А перед уходом наверняка успел обчистить чужую комнату, заранее приметив, куда девчонка прячет небогатое жалование.

«Первый, ты здесь? — кинул я зов Ули. — Запах того козла тихушного помнишь? Иди-ка его поищи и накажи, если отыщешь. Наверняка эта шваль где-то поблизости ошивается».

Первый бесшумной тенью метнулся по изнанке и исчез за дверью, а я обернулся к безутешно всхлипывающей девчонке и прикусил губу.

— Когда, говоришь, вам надо отдать деньги?

— С-сегодня до полудня, господин.

— Так… знаешь, я тут вспомнил, что некоторое время назад подверг вас с братом ненужной опасности. Не озаботился должной степенью защиты. Несвоевременно обнаружил, что в дом проникли опасные чужаки. Не успел вас защитить, вследствие чего вам пришлось сражаться самостоятельно… законы в Архаде этого не одобряют. Поэтому я зашел, чтобы сказать, что вам с братом положена компенсация за сложные условия работы.

Я порылся в карманах и выложил на тумбочку два золотых.

— Это тебе.

И рядом — еще два золотых.

— А это — Ярнису. Плюс еще молг в качестве компенсации за полученное во время несения службы ранение.

Девчонка уставилась на деньги чуть ли не с ужасом.

— Г-господин…

— Забирай и неси матери, — сухо велел я. — Где Ярнис?

— Н-на рынок пошел, — заикаясь, пролепетала горничная. — За продуктами.

— Тогда попроси Бобо, чтобы он тебя проводил. Потом вернешься. Возьмешь у Ло список работ. И будешь делать все, что она скажет. Поняла?

— Да, господин! — широко распахнув глаза, прошептала Тина.

— Тогда вон отсюда. И чтоб до обеда я тебя здесь не видел.

Девчонку словно ветром сдуло. Вместе с деньгами. Более того, когда я добрался до кухни, там тоже никого не было. Только на столе лежало недорезанное мясо, а рядом виднелся сиротливо брошенный на доску пучок зелени и несколько огромных ножей, больше похожих на любимые тесаки старого пирата.

Мясо я, недолго думая, съел. И плевать, что сырое. Потом полазал по кастрюлям, похватал что нашел. Заодно отругал Изю за то, что, пока я не видел, он нагло спер один из тесаков и теперь торопливо дожевывал его на изнанке. Затем нашел медный половник. Обнюхав его, решил, что меди в моем рационе давно не было, и так, вприкуску, обошел всю кухню. Внимательно все осмотрел, везде засунул нос и с приятным удивлением убедился, что недавно проведенный ремонт был сделан не только грамотно с точки зрения подбора материалов, но и с учетом габаритов нашего нового повара.

Правда, когда я закрыл последний шкафчик и с хрустом прожевал ручку от половника, то обнаружил, что уже не один. И что у моего разбойного нападения на кухню появился свидетель.

— А вы изменились, господин, — сказала стоящая в дверях Ло, оценивающе меня рассматривая.

Я сузил глаза.

— Очень изменились, — весомо повторила она. А потом чуть наклонила голову и тихо спросила: — Ничего не хотите объяснить?