Глава 1 · Громовой варан

Внимание! Сохраняйте спокойствие!

Ваше сознание проходит интеграцию в тело нового носителя!

По возможности не обращайте внимания на гигантскую ящерицу, сидящую на вашей груди.

— Что? Какая ещё ящерица⁈ Где я, мать вашу⁈

Голос прозвучал хрипло и как-то слишком молодо. Голубые буквы расплылись, потом снова собрались в строчки. Настырные, сволочи.

Попытался продохнуть, но дышать было нечем.

На грудной клетке действительно лежало что-то тяжёлое. Живое. Когтистое. Рёбра прогибались от каждого вдоха — не моего, а его. Звериные когти подрагивали, цепляясь за ткань одежды, а подо мной было что-то жёсткое… пол? Затылок ныл. Башка раскалывалась знатно.

Я заставил веки подняться, увидел тёмное пятно…

И тут мне в лицо выстрелил язык!

Чёрный, раздвоенный — а между кончиками пробегали синеватые искры. Электричество сорвалось короткой вспышкой, едва не опалив мне брови. Этот кнут втянулся обратно в пасть, нависающую сантиметрах в тридцати.

Захотелось орать и брыкаться.

Не дёргаться.

Я задавил рефлекс, как давят на тормоз. Дыхание ровнее, сердце успокоить. Руки не вскидывать. Каждая клетка орёт «беги!» — а ты лежи.

За пастью была морда. Плоская, чешуйчатая, цвета мокрого асфальта, с двумя костяными выростами над сапфировыми глазами. Вертикальные зрачки сузились в щёлки, фокусируясь на мне. Разглядывал, гад. Оценивал.

Под сорок кило живого веса на моей грудине!

Сбросить перекатом? Вряд ли получится нормально сократить мышцы пресса и рук для такого рывка. Успеет вцепиться в горло. Ещё и электричество… что это за тварь вообще? Откуда взялась такая образина? А кожа у меня потная, по виску только что капля стекла. Если током шарахнет, меня парализует, будет спазм дыхания. Если через грудь в пол пробьёт, то привет сердцу.

При любом исходе у ящерицы появится отличный мясной обед.

Шикарная ситуация.

Краем глаза поймал обстановку. Над головой торчал край столешницы — какой-то прилавок. Сбоку валялся опрокинутый табурет. Меня эта тварюга сшибла и повалила? Не помню такого. Но если верить сообщению, то это вообще не моё тело. Да как такое, блин, возможно?

Бдыщ!!!

Язык снова хлестнул по воздуху. Вспышка заставила на секунду зажмуриться. Думай, башка. Думай! Если у неё органы чувств работают, как у обычной рептилии, то сейчас она меня ещё и нюхает.

Пробует на вкус через рецепторы на языке. Ну, или у неё электрорецепция вместо химической, как у акулы. Если б хотела просто шарахнуть, уже бы шарахнула. Зверюга вместо этого просто угрожает. Значит, ещё не приняла решение. Проверяет.

Ящерица перебрала лапами, цепляясь поудобнее. Язык исчез.

Опять метнулся вперёд, выдавая искры.

— Тошенька, ну отойди от него, пожалуйста!

Женский голос. Где-то у моей макушки, за пределами видимости. Высокий от паники, с истеричными нотками — те самые ноты, которые любой хищник считывает первыми и трактует однозначно: тут кто-то слабее меня, ням-ням!

На спине у «Тошеньки» от затылка до хвоста тянулся гребень из костяных пластин, и эти пластины сейчас светились изнутри холодным голубым светом, как кварцевая лампа.

Рядом с кончиком хвоста валялся поводок. Хороший, кожаный, крепящийся к шлейке серебристым карабином. Вот только оборванный.

— Тоша, фу! Кому говорю — фу! ФУ!!!

От «фу», произнесённого визгом, по гребню варана прокатилась волна. Живая лампа вспыхнула ярче, искры на языке заплясали чаще.

Позади меня зашуршало. Звук расстёгиваемой молнии, глухой стук чего-то упавшего.

— Да где же он⁈ — девушка копалась в сумке так отчаянно, будто искала гранату. — Ну я же клала… под конспекты… А! Вот! Нашла!

Щелчок. Тихое гудение… и сразу же жалкий хлопок, как у лопнувшего конденсатора. Запахло горелой канифолью.

— Нет-нет-нет…

Ещё щелчок и снова хлопок. На этот раз я краем глаза уловил сизый дымок.

— Блин, да работай же ты!

Зверь перевёл глаз в сторону хозяйки, оценил вероятность быть приструнённым. Решил, что опасаться нечего, и снова уставился на меня. Начал приоткрывать клыкастую пасть.

— Тоша, не вздумай!

Так. Хватит.

— Девушка, — сказал я, не двигаясь. — Перестаньте кричать. Сейчас же. Молча отойдите назад на три шага и встаньте к стене.

Голос действительно оказался чужой. Выше моего привычного, но интонация получилась правильная. Та самая, которой я тридцать лет успокаивал овчарок и пьяных понятых. На зверюгу это вряд ли подействует, но мне нужно убрать из звукового фона главный раздражитель.

Хозяйка, к моему удивлению, послушалась. Я услышал три осторожных шажка и шуршание одежды о стеллаж.

Молодец, девушка. Уже неплохо.

Теперь варан. Пластины на гребне продолжали светиться, но искр на языке стало меньше. Я осторожно повернул лицо в сторону от его морды. Подставил щёку. У собак это знак примирения. У рептилий, скорее всего, ничего не значит, но и не провоцирует. Глаза опустил. Прямой взгляд глаза-в-глаза для большинства хищников — заявка на драку.

— Хороший Тоша, — сказал я скучным голосом. Так разговаривают с пациентом, которого нельзя пугать. — Нравится сидеть на мне? Ладно, посиди. Мы пока никуда не спешим.

Варан фыркнул. По языку пробежала последняя искра и погасла. Он ещё раз прицельно лизнул воздух у моей щеки… и сделал то, чего я никак не ожидал.

Опустил башку мне на грудь.

Тяжёлая, как чугунный утюг, и неожиданно тёплая. Я-то думал, рептилия будет холодной. Видимо, теплокровность связана с его необычной природой. Гребень притух до едва заметного отсвета. Где-то в глубине ящеричьего горла зародился низкий рокот. Не рычание, скорее… урчание? Чёрт его знает. Но угрозой это уже не пахло.

Я очень осторожно поднял руку и положил ладонь зверю на загривок, между костяных пластин. Чешуя была сухой и гладкой, как отполированный камень.

С рептилиями я работал мало, в основном по линии конфискатов у контрабандистов, пару раз сопровождал изъятие. Серых варанов видел вживую, комодских только на фото. А вот электрических не встречал даже в фантастике.

— Ну ты и здоровый лоб, — сообщил я чудищу. — Тебя выгуливать-то как, на тракторе?

— Дэнька — дурак! — раздалось откуда-то сверху, со стеллажа.

Я скосил глаза, не поворачивая головы. На жёрдочке в клетке сидел огромный белый какаду с жёлтым хохолком и сверлил меня чёрным глазом. Хохолок стоял торчком в полвеера, что у попугаев означает примерно «происходит что-то интересное, понаблюдаю».

— Сам ты дурак, — отозвался я хрипло. — На рабочем месте не комментируют.

— О боже мой, — выдохнула хозяйка от стены. — Тоша… он же никогда так… он на всех бросается, его даже инструктор отказался брать… как вы его усмирили?

Я наконец-то сел. Варан позволил, только переложил башку мне на колено и засопел, как уставшая после прогулки собака. Девушка стояла у стеллажа, прижимая к груди рюкзак с брелочками. Лет восемнадцать, ухоженная, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и почти такими же голубыми глазами, как у её зверюшки. В джинсах, белом топе с принтом какой-то певички и лёгкой куртке.

Лицо красивое, на щеках потёки туши. Испуганная, растерянная и явно не понимающая, во что вляпалась, когда заводила «модного варанчика». Ну а может, ей подарили. Кто ж знает?

— Просто я давно работаю с животными, — сказал без бахвальства. — А звери чуют, когда их не боятся, но и не обидят.

Девушка чуть расслабилась и опустила рюкзак. Прикусила губу, потом вдруг неловко улыбнулась. Так улыбаются, когда пять минут назад орали в голос, а теперь стыдно за свои нервы.

— Стася, — сказала она. — То есть… меня Стася зовут.

— Станислава? — уточнил я по привычке, будто собираясь занести имя в протокол. — А я…

Эм, а кто я? Вон, зеркальная витрина показывает мне какого-то паренька студенческого возраста. Волосы русые, растрёпанные. Бордовая толстовка. Ничего примечательного, но на меня не похож от слова «совсем». А самое странное, что ситуация не вызывает у меня должной степени шока. Ну, умер и попал в другое тело. С кем не бывает? А ведь я в мистику и магию вообще никогда не верил. Вот в шарлатанов, вытягивающих из доверчивых старушек остатки пенсии — другое дело.

Короче, будем разбираться, кто я и где я.

Паспорт у этого тела наверняка есть, но мне его никто не показал. Зато какаду со стеллажа уже выдал ориентировку.

— Денис, — закончил я. — Можно Дэн.

— Очень приятно, Дэн.

Я мысленно поблагодарил пернатого хама, хотя нет гарантий, что это правильное имя. Мало ли кого он обучился обзывать?

Стася наконец отлипла от стеллажа и засуетилась у прилавка. Оказалось, в панике она вывалила на стойку половину рюкзака: пару тетрадей в клетку, толстый учебник с надписью «Основы рунической стабилизации», цветную гелевую ручку, стикеры с котятами, помаду, какие-то квитанции…

Стася сгребала всё это обратно и тараторила, не поднимая глаз:

— Я вообще-то случайно сюда зашла. Папу в машине ждала, у него в соседнем здании встреча, а я в окно увидела вывеску вашего зоомагазина, ну и подумала, надо же зайти, у меня как раз витамины кончились. А Тоша на поводке, я думала, ничего страшного, он же в наморднике… был… ну, то есть… и вот.

Она кивнула на оборванный поводок.

— Теперь, видимо, и поводок надо новый. Извините.

Зоомагазин, значит? Уже что-то.

— Ничего. Сейчас разберёмся.

Я аккуратно сдвинул вараньи челюсти со своего колена. Тоша приоткрыл один глаз, оценил моё движение как «уходит по делам» и милостиво пустил. Я поднялся и впервые осмотрелся как следует.

Магазинчик оказался скромным. Небольшой торговый зал, деревянные стеллажи. Пахло кормами для собак и кошек, да и сами банки с пакетами на полках стояли. А ещё сумки-переноски, когтеточки. Но больше всего бросалось в глаза, что все клетки пустые.

Никакой живности, кроме одного какаду. Даже аквариумы вон у той стены пустые, хотя явно предназначены не для продажи, а для товара. Будто всё зверьё резко скупили… ну или что похуже.

За кассой на крючках висели поводки всех мастей. Некоторыми можно швартовать буксир. Я снял широкую шлейку из плетёной кожи с двойной прошивкой и карабином в палец толщиной. На бирке мелким шрифтом: «до 300 кг тяги, до C-ранга».

Ещё и ранги у них тут…

— У Тоши D-ранг, — сразу же подсказала девушка, заметив, что я проверяю маркировку. — У меня, кстати, C, — добавила она с ноткой гордости.

Я кивнул, будто всё понял, и повернулся.

— Вот это — твой размер, — сказал я Тоше. — Тонкие ремни будут тебя раздражать, ты по плечам широкий. А карабин обычный ты порвёшь на второй прогулке.

Стася смотрела на меня с любопытством. Ну а я заметил у неё в руках странный маленький приборчик.

— Я учусь в МГАМИ, — сказала она, заметив мой взгляд. — На факультете артефакторики. Сама этот разрядник сделала, он должен усыплять, мягко и… ну, он сгорел. Третий за месяц.

— А МГАМИ — это?

Она моргнула и посмотрела на меня так, будто я спросил, что такое холодильник. Я мысленно обругал себя. Следовало выведывать информацию тоньше, но сейчас в голове каша.

— Московская государственная академия магического искусства, — ответила девушка. — Вы… ты что, не знаешь? Не местный?

— Из Иркутска, — честно ответил я, но не стал уточнять, что город находится не совсем в этом мире.

Она снова улыбнулась — теперь без напряжения, тепло. А у меня где-то на задворках сознания щёлкнуло. Московская государственная… это Россия! Просто другая, альтернативно-магическая. Ну, хоть в чём-то полегче. Да и вообще, кто-то «потерял сознание, очнулся — гипс!» А у кого-то новое тело и другой мир. Дело житейское… Блин, надо выпить. Хотя бы минералки.

Загрузка пакета «Новоселье» завершена.

Идёт финальная синхронизация души и тела.

Побочные эффекты: дежавю, волны воспоминаний нового мозга, флешбэки о последних минутах перед смертью, спонтанная смена акцента, несварение.

Система не несёт ответственности за возможный дискомфорт!

Буквы полупрозрачные, голубые, висят прямо в воздухе. Как голограмма из кино. Мигают, подрагивают, будто сигнал нестабильный. Но Стася на это окно никак не отреагировала, похоже, не видела.

Я моргнул и тряхнул головой, отгоняя системную хренотень. Постарался сосредоточиться и спросил:

— А какие конкретно витамины нужны?

— Для чешуи. У него скоро прорыв уровня, а после прорыва всегда линька. Он же становится больше. Ну, ты же знаешь, наверное. — Она покосилась на полки. — У громовых варанов это вообще ужас. Чешуя слезает клочьями. Если витамины не давать, то новая растёт тонкая, по ней потом разряды бьют самого Тошу. А он бесится и стены царапает. Мама уже нас обоих убить готова.

— Понял.

Понял я, конечно, не всё. «Громовой варан». «Прорыв уровня». Где-то в извилинах этого мозга, если верить Системе, лежат знания прежнего хозяина, но добраться до них прямо сейчас не получалось. Значит, с товарами в магазине придётся знакомиться самостоятельно.

Я открыл стеклянную витрину с пилюлями. Таблеток было много. Плоские в блистерах, сердечки-витаминки в пакетиках, горошины в стеклянных и даже в керамических баночках с восковыми пробками. Прочитал этикетки: «Регенерация мускулатуры псовых, D-ранг», «Усиление слуха кошачьих, E-D», «Очищение каналов, универсальные»…

А, вот, нашёл. Баночка с синей крышкой, на этикетке изображён стилизованный варан с молнией на спине. «Витамины для чешуи громовых варанов, ранг до В». Внутри лежали жемчужно-серые шарики с голубоватым отливом и чуть гудели, если поднести к уху.

— Эти?

— Ага! — обрадовалась Стася.

Я положил банку и шлейку на прилавок. И только тут заметил, что Тоша уже не у моих ног. Рептилия переползла вдоль стеллажа и теперь сидела, задрав башку к птичьей клетке.

Какаду внутри распушил хохолок. Раздвоенный язык варана работал, как метроном. Глотка дёрнулась, ящерица сглотнула слюну. Знакомый взгляд. У моего Рекса так глаза горели при виде колбасы.

И тут же из клетки вырвался резкий крик — не растерянный, а злой, предупреждающий. Птица щёлкнула клювом, пару раз хлопнула крыльями, давая понять: пошёл вон или хуже будет!

— Тоша, ко мне.

Сказал на автомате, но сработало. Варан с явным сожалением оглянулся и потопал назад. Какаду на жёрдочке демонстративно отвернулся.

— Ходют тут, — проскрежетал он.

Мы со Стасей невольно улыбнулись. Я присмотрелся внимательнее. На дверце клетки болталась картонная бирка: «Архимед. Ранг E. Не давать семечки после 18:00 — будет орать всю ночь».

Архимед, значит. Ну, привет, Архимед.

Получается, что даже этот попугай волшебный. Раз у него ранг имеется.

— Сколько с меня? — девушка уже доставала из кошелька карточку. Обычный синий пластик с серебристым тиснением: «Сбербанк России»… нет, секунду. «Сребробанк России». Ну хоть не «Гринготтс».

Я бросил взгляд на ценники. На прилавке стояли касса и терминал. Самый обыкновенный с кнопочной клавиатурой. Набрал сумму, будто всю жизнь только этим и занимался. Терминал подсветил окошко для карты. Стася приложила. Всё, оплата прошла так же, как у меня дома. Даже чек пополз.

— Спасибо, — девушка приняла пакетик, в который я положил банку с витаминами. И вдруг замялась, переступила с ноги на ногу. — Слушай… а всё-таки как ты это делаешь? Тоша тебя будто за хозяина признал. Ты приручитель? Я полгода с ним мучаюсь. Канал связи нестабильный, всё пытаюсь добиться нормальной синхронизации. А ты за минуту…

Она вскинула подбородок, заглянув мне в глаза.

— Можно я посмотрю твою ауру?

— Чего?

— У меня родовой дар «Видение Сути». Я поэтому и в артефакторы пошла — вижу состав материалов, наложенную магию, потенциал и всё такое. Я только глянуть, это секунда.

И как на это реагировать? «Девушка, извините, но лучше не надо, а то вдруг вы заметите, что я переселенец в чужое тело»?

Но ни возразить, ни согласиться я не успел.

Голубые глаза напротив вспыхнули тем же ровным светом, каким пару минут назад светились у Тоши. Стася посмотрела на меня, чуть склонив голову. Улыбка на её лице померкла.

— Это… — она моргнула. Свет в глазах дрогнул. — Подожди.

Прищурилась, свечение вспыхнуло ярче.

И погасло.

Стася стояла, сжимая в пальцах пакетик, и смотрела на меня так, будто я только что превратился в стену.

— Ты пустой, — сказала она тихо. — Совсем, даже первого уровня нет. F-ранг.

Я молчал, пытаясь разобраться в этой их местной классификации.

— Этого не может быть, — добавила она ещё тише. — Пустые не работают с питомцами. Вообще не чувствуют их.

— Дэнька — дурак! Дурак! Кукареку! — радостно подтвердил какаду и захлопал крыльями.

Над дверью звякнул колокольчик. В проёме показался мужчина средних лет в тёмном костюме-тройке. Высокий, плечи широкие. Короткие волосы с сединой уложены так, будто к парикмахеру он ходит чаще, чем я за хлебом. Перстни, запонки с брюликами. Весь набор.

Я таких встречал. На допросы они приезжали с тремя адвокатами. Не успеешь оформить протокол, как уже звонок сверху. Большие деньги и абсолютная уверенность в собственной неприкосновенности.

Взгляд у него был соответствующий. Так смотрят не на людей, а на обстоятельства, которые нужно учесть или устранить.

А следом за ним в дверной проём вползла змея. Точнее, её голова. Огромная, треугольная, гладкая и белоснежная, с холодными синими глазами и парой коротких роговых отростков над ними. Шея толщиной с приличное дерево. Тело тянулось наружу, на улицу, и я не видел, где оно заканчивается.

Тоша замер и беззвучно прижался брюхом к полу. Гребень у него потух мгновенно. Кобра неторопливо повернула голову и посмотрела на клетку с какаду. Язык скользнул наружу, попробовал воздух и втянулся обратно. Архимед сразу же захлопнул клюв и начал изображать предельно неинтересный пернатый комочек.

— Ой, папа! — Стася обернулась и почти подпрыгнула. — Ты Нагу призвал? Зачем⁈

— Затем, — голос у мужчины оказался ровный, негромкий и от этого ещё более неприятный, — что я оставил дочь без присмотра на полчаса, а вернувшись к машине, дочери не обнаружил. Пришлось использовать змеиное чутьё.

Похоже, про GPS в этом мире не слышали. Возьмём на заметку.

— В следующий раз, Станислава, — продолжил он, — даже не думай выходить из машины в таком районе. Иначе приставлю охрану. Постоянную.

Я молча наблюдал. Влезать в чужие семейные дрязги — последнее дело, особенно когда у одной из сторон за спиной голова чудовищной кобры.

Взгляд мужчины скользнул по стеллажам, на которых почти не было товара. Потом по прилавку с царапинами, по кассе с отбитым углом. Заметил облупившуюся краску у двери.

От этой спокойной оценки в помещении будто стало ещё теснее.

— Что же ты нашла здесь такого, — спросил он, — чего нет ни в одной из сорока точек «Беломор-Зверя»?

Стася покраснела до ушей.

— Пап, ну я просто… ждала тебя и увидела вывеску…

— Вывеску, — повторил отец бесцветным голосом. — С отвалившейся буквой «о» и подсветкой из одной лампочки?

— Пап, я не… я просто за витаминами для Тоши. Ты же сам сказал, что на складе закончилась пыльца грозового цвета, и следующая партия только через неделю, а у Тоши скоро линька, и если я не дам ему сейчас…

— Стася.

Девушка замолчала. Отец смотрел на неё без злости, просто с усталостью. Так смотрит родитель, который в сотый раз объясняет ребёнку, почему нельзя трогать горячее.

— Если этого компонента нет у меня, значит, его нет ни у кого в этом городе. А если где-то всё-таки лежит, то сначала следует выяснить, почему препараты с ним до сих пор не распроданы.

Стася опустила взгляд.

Мужчина повернулся ко мне. Глаза вспыхнули знакомым голубым свечением. Родовой дар. Теперь ясно, от кого он достался этой блондиночке. Только она всматривалась долго, а отцу хватило доли секунды.

Уголок его рта дёрнулся. Брезгливо, как если бы он случайно наступил на что-то липкое и теперь не знает, обо что вытереть подошву.

— Здесь слишком много отребья, — констатировал он и сразу же потерял ко мне интерес.

Перевёл взгляд на дочь.

— Пошли.

Развернулся и шагнул к выходу. Голова Наги плавно утекла наружу, освобождая проход.

Стася вскинула на меня глаза. В них было всё сразу: и смущение, и злость на отца, и какое-то детское «извини-пожалуйста-я-не-такая». Губы чуть шевельнулись — она хотела что-то сказать, но не решилась.

— Станислава, — повторил отец от двери. Наверняка таким же голосом вызывает подчинённых в кабинет.

Девушка вздрогнула, присела у Тоши, защёлкнула карабин нового поводка на кольце шлейки, отстегнула старый. Подхватила рюкзак.

— Спасибо, Дэн, — шепнула она. — Правда. Спасибо.

И ушла. Колокольчик звякнул ещё раз, уже у неё за спиной. Я остался стоять посреди опустевшего торгового зала. Архимед выждал пять секунд, оценивая обстановку, и выдал:

— Папаша — козёл!

Я не стал поправлять пернатого грубияна.

«Если компонента нет у него — нет в городе». Монополист или близок к этому положению. Крупная рыба, даже очень. Наверняка держит рынок железной хваткой. И конкурент. Прямой. Этот магазинчик для него — не угроза даже, а так, плесень в углу, которую лень выводить. Но если плесень начнёт разрастаться…

В воздухе снова вспыхнуло окно.

Поздравляем, интеграция успешно завершена!

Вы получили второй шанс!

За свою прошлую жизнь вы спасли 750 000 животных и заслужили перерождение с сохранением памяти!

Что за ерундистика? Откуда они там столько зверья насчитали-то? Семьсот пятьдесят тысяч? Я что, Ноев ковчег спас и сам не заметил?

И тут накатила боль.

Не настоящая, фантомная, я это сразу понял. Но от этого легче не стало. Плечо вспыхнуло так, будто в ключицу заново вогнали пулю. А потом тяжёлый удар в грудь, от которого вышибло дыхание. Браконьеры стреляли из нарезного, так что бронежилет пробило насквозь. Вокруг лес, запах хвои. Отчаянный лай Рекса. Голоса товарищей на периферии и удаляющиеся шаги нескольких мразей. Дышать стало нечем, макушки елей потемнели… и явно не от заката.

Погиб при исполнении.

Боль схлынула так же быстро, как накатила. Осталось только горячее воспоминание о ней. Какаду что-то чирикал. Голограмма с цифрами всё ещё висела перед лицом.

Я выдохнул и мысленно прокрутил свой послужной список. Полжизни в органах. Сперва опером в ОБЭП по браконьерской линии, потом кинологом при МВД. Соболя, кречеты, медвежата, подпольные фермы… Последним делом были два амурских тигрёнка, которых мы с Рексом отбили. Если сложить всё, ну, тысяч пять голов наберётся. С натяжкой. Если считать шиншилл поштучно.

Архимед деловито выудил из кормушки подсолнечное семечко, звонко раскусил его и требовательно скрипнул:

— Покорррми птичку!

И тут-то до меня допёрло. Семьсот пятьдесят тысяч животных…

Птицы.

Ну конечно, мать их!

Я ж зимой кормушки развешивал — каждый год, с детства. Отец приучил, а я продолжил. Сотня кормушек по паркам, скверам, дворам. Регулярно наполнял зерном, семечками, салом для синиц. Каждую зиму. Всю жизнь. А одна кормушка за сезон может прокормить сотни птиц. Помножить на сорок с лишним лет…

Математика сходится. Жутковато, но сходится.

А вот моё нынешнее местоположение с тем, где я был перед отключкой, не сходится никак. Неприятно думать, но моё родное тело сейчас лежит в тайге с двумя дырками. Дай бог, чтоб Рекса нашли… хотя чего я? Ребята из нашей опергруппы были совсем рядом. Конечно, нашли.

Ну а мне теперь нужно привыкать к новой жизни. В конце концов, и так собирался скоро на пенсию выйти. Зоомагазин — не худший вариант после бурной карьеры, отдыхательный. Животных я люблю, работать с ними умею. Так что адаптируюсь к местным условиям и к этой их магии с рангами и уровнями. Жить можно.

Я достал из контейнера под прилавком крупный грецкий орех, открыл клетку и протянул птице. Какаду аккуратно забрал угощение.

— Ешь, пернатый.

Пока он раскалывал орех, я опустил взгляд на стойку. Рядом с журналом заказов лежал бейджик. Пластиковый, с зажимом. Взял его и прочитал:

Денис Егерев. Магазин волшебных питомцев «Лапа и Коготь».

Фотография соответствовала лицу, которое я теперь видел в зеркале.

А попугай-то не соврал про имя.

— Ну, Дениска, — сказал я вслух. — Давай знакомиться.

Архимед одобрительно щёлкнул клювом.

Я шагнул из-за стойки и заметил на полу тетрадь. Наклонился, поднял. Похоже, Стася обронила, когда в спешке вываливала всё в поисках своего чудо-приборчика.

На обложке аккуратным девичьим почерком значилось: «Теория эфирных потоков при конструировании артефактов». Я пролистал страницы, густо исписанные сложными формулами и схемами. Улыбнулся, ощущая нечто тёплое.

— Вернётся, — констатировал я и убрал тетрадку под прилавок.

— Верррнётся! — поддакнул какаду.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА!

Проведён экстренный аудит реципиента.

Результаты сканирования тела «Егерев Д. В.»:

Ранг: F (Пустой) Уровень: 0

Резерв маны: 0/0

Инициация: провалена

Пробуждённый дар: отсутствует

Количество питомцев: 0

Социальный статус: владелец убыточного предприятия

Долг перед Гильдией Торговцев: 1 467 000 ₽

Я хмыкнул. Полтора ляма долга — отличный привет от прежнего хозяина тела. Спасибо, Дэнис-первый, не забыл оставить наследство. Сил, чтобы удивиться наличию гильдий, у меня уже не осталось. В конце концов, в моей версии России тоже были купеческие гильдии, правда, большевики с ними разобрались.

Физическая кондиция: слабак

Психическое состояние прежнего владельца на момент смерти: ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ (во избежание травматического опыта)

А вот это уже хуже. «Удалены во избежание» — значит, парень либо сам свёл счёты, либо был очень близок к этому. Похоже, Тошенька вовсе не сшиб Дениса с табурета, а забрался на уже бездыханное тело. Хозяйка могла не застать этого момента, если зверь сорвался с поводка и ускакал вперёд.

Короткий осмотр. Ага, вон баночка на полу валяется. Почти закатилась под нижнюю полку. Поднял. Повернул этикеткой к себе.

«Сильнодействующее седативное для крупного рогатого скота, ранг F-D». Почти пустая. Несколько таблеток на дне.

Нет, не сходится. Чуйка у меня на такие вещи, профессиональная. Кто совершает суицид в торговом зале, даже не заперев дверь? Придётся и с этим разобраться.

Нашёл под прилавком зип-пакетик и аккуратно упаковал баночку как улику.

Система, тактично подождав, пока я закончу, продолжила:

Тело не соответствует вашей карме. Выдать герою «второй шанс» с такими параметрами — нарушение Этического Кодекса Перерождений (ст. 7.2, «Неуважение к подвигу»).

— Ха! Ты гляди! — я не выдержал и рассмеялся. — Целая нормативная база! Небесная канцелярия, мать её. У вас там, случаем, не конец квартала?

Какаду выразительно крякнул, словно разделяя моё мнение о любой бюрократии, земной или потусторонней.

Система приносит извинения!

Сбой вызван перегрузкой очереди реинкарнаций. Ваша душа была перенаправлена в первый доступный сосуд в пределах совместимого генофонда.

— Реально конец квартала, — покачал я головой. — План горит, вот вы и подшили дело в первую попавшуюся папку, лишь бы висяк по статистике закрыть.

Хотя, если подумать… хорошо, что Система посчитала только спасённых пташек. Если бы она подбила, сколько куриц я за жизнь сожрал — ух! Одних только жареных крылышек хватит, чтобы переродить меня в табуретку.

Запустить протокол эвтаназии? Да/Нет

— Эй, — возмутился я. — Какая, к чёрту, эвтаназия? Я только что заселился! С девушкой симпатичной познакомился. Вторая молодость! Можно сказать, жизнь с нуля начал. Так что иди лесом, дорогая!

Ваш выбор окончателен и обжалованию не подлежит.

Попугай на жёрдочке неожиданно притих, склонил голову набок и теперь смотрел не на меня, а туда, где висело системное окно. Хм… странно. Вроде ж никто не должен его видеть, кроме меня. Стася не видела, если судить по реакции. Ладно, отложим этот феномен на потом. Сейчас есть проблема поважнее.

Назначена компенсация: «Уникальная Награда»!

Для запуска модуля требуется: 10 ед. маны. В наличии: 0.

— Действительно, — пробормотал я. — Откуда у пустышки мана? Хотя платить за награду — как-то странно, не находишь?

Программа проигнорировала мой вопрос и радостно сообщила:

Найден ближайший совместимый источник!

Большой желтохохлый какаду.

Доступная мана: 4/10.

Заимствовать ману у птицы? Да/Да

Я уставился на последнюю строчку. Два варианта ответа. Оба «Да». Охренеть, какой тут богатый выбор. Но теперь хотя бы понятно, что Система жёстко сбоит.

— Кукареку! — подтвердил какаду.

— Тут «ку-ку», а не «кукареку», — поправил я. — Стоп, а ведь четыре из десяти — это мало.

При активации модуль дополнительно использует 6 ед. жизненной силы какаду. Вероятность сохранения жизни: 22%.

Я сдвинул брови. Потрясающе. Система предлагает кастовать с хитов, причём не с моих, а принести в жертву животное. Хотя только что сама наградила меня за спасение сонмища птиц. Логика железобетонная.

— А моя жизненная сила тебе чем не подходит? — уточнил я. — У меня-то её точно побольше.

Отказ! Вы — герой. Причинять вам вред строго запрещено!

Попугай — допустимая жертва.

Карма птицы: 0

Спасённых жизней: 0

Социальная польза: Отсутствует (только жрёт просо, мусорит, разбрасывает перья и орёт).

Пожалуйста, позвольте утилизировать какаду ради вашего же блага!

Вы получите Уникальную Награду!

Архимед смотрел на меня, не моргая. Хохолок прижат, грудка часто-часто вздымается под белыми перьями. Сердце у птицы его размера весит граммов десять. Бьётся, наверное, ударов триста в минуту, если боится.

Рекс смотрел на меня такими же глазами, когда я получил вторую пулю и пытался прохрипеть, чтобы он бежал, но просто захлёбывался кровью. Да, есть большая разница. Пёс боялся потерять меня, а этот боится потерять себя. И чёрт возьми, понять его тоже можно.

Попугай точно видел сообщения. И осознавал.

— Дэнька… — отозвался он без задора. — Дэнька — дурак?

Прозвучало как «ты же не такой, правда?»

Перед глазами издевательски мерцали две кнопки:

Активировать процедуру? Да/Да

— Вот ты ж зараза! А можно я выберу палочку?

Молчит, окаянная… повезло так повезло!

Хм, а если так…