Глава 11 · Старые долги

Я втянул Стасю за локоть через порог, не дожидаясь, пока она договорит.

— Заходи. Быстро.

За ней в дверь процокали когти Тоши. Варан начал раздувать бока, а его раздвоенный язык задёргался в воздухе — считывал новые запахи и температуру. Поводок в руке Стаси натянулся.

Я щёлкнул замком входной двери. Потом быстрыми шагами пересёк торговый зал и запер на ключ дверь в подсобку. Если непрошеный гость поработает отмычкой над чёрным ходом, то упрётся в эту дверь, а сзади его уже будут ждать. Простая, но годная мышеловка.

— Гости на пор-р-роге! — немедленно отреагировал Архимед со своей жёрдочки. — Прячь сер-р-ребро!

Стася нервно оглянулась на попугая, потом посмотрела на меня. Но тут случилось то, что всегда случается, когда в одной комнате оказывается слишком много хищников.

Тоша увидел Кошу.

Вернее, сначала он его учуял. Варан застыл посреди зала. Чёрный раздвоенный язык выстрелил вперёд, замер на долю секунды — и между его кончиками вспыхнула синеватая искра. Электрорецепция. Тоша считывал биоэлектрическое поле мантикоры, и то, что он считал, ему категорически не понравилось.

Вдоль спины рептилии, от затылка до самого кончика хвоста, вспыхнул костяной гребень. Холодный голубой свет залил линолеум. Тоша раздулся, раскрыв пасть, и издал низкое шипение. Сорок килограммов когтей, мышц и электричества, готовых к бою.

Маруся среагировала первой. Обезьянка истошно заверещала и буквально улетела в дальний конец зала, юркнув через дверной проём в процедурную. Оттуда донёсся грохот опрокинутого тазика и писк.

А вот Коша убегать не стал.

Рыжая шерсть встала дыбом, увеличивая его в размерах. Кожистые крылья с громким хлопком распахнулись, образуя устрашающий полутораметровый купол. Суставчатый скорпионий хвост взмыл над спиной, ядовитое жало хищно изогнулось, нацелившись прямо в морду варану. Из пасти котёнка вырвался пробирающий до костей вой:

— Мьяу-у-у-у-у-у!

Тоша замер. Его сапфировые глаза расширились, вертикальные зрачки сузились. Язык отдёрнулся обратно в пасть. Где-то в глубине рептильного мозга произошёл сбой… «Эта мелочь опасна? Да ладно!»

Гребень полыхнул ярче, затрещали разряды. Ящер сделал шаг.

— На р-р-ринге синий угол! — гаркнул Архимед, словно заправский спортивный диктор. — Кр-р-расный угол! Ставки!

— Тоша, нельзя! Фу! Ко мне! — Стася в панике натянула поводок, пытаясь оттащить свою рептилию.

Но куда там. Девушка весила немногим больше своего питомца, а варан, почуяв соперника и потенциальный обед, упёрся когтями в пол так, что оставил царапины на покрытии. Он зашипел, готовясь к броску.

— Раунд пе-е-ервый! — Архимед захлопал крыльями. — Бой!

Мантикора зашипела ещё резче и сделала выпад когтистой лапой.

— Коша, отставить, — я не стал кричать.

Просто активировал ментальный канал и послал короткий импульс абсолютного спокойствия: «Свой. Гость. Опусти оружие».

Котёнок дёрнул ухом. Скосил на меня янтарный глаз. Вой оборвался. Крылья дрогнули и начали складываться, хвост нехотя опустился, как зенитное орудие, снимаемое с боевого дежурства.

Коша фыркнул и отступил ко мне за ногу, всем видом показывая, что эта переросшая ящерица его не интересует. Слушается, умница.

С вараном вышло сложнее.

— Тоша! Тоша, тихо! Успокойся, мальчик! — девушка упёрлась каблуками в линолеум.

Тоша не слушался. Гребень пульсировал, пасть оставалась распахнутой, по языку пробегали мелкие разряды.

— Стась, ослабь поводок, — негромко сказал я.

— Что⁈

— Ослабь. Ты тянешь — он упирается. Замкнутый круг. Давай, я разберусь.

Девушка посмотрела на меня так, будто я предложил ей прыгнуть с крыши. Но послушалась. Шагнула вперёд, поводок провис.

Я присел на корточки. Не перед вараном — сбоку, чтобы не провоцировать лобовое противостояние. И мысленно потянулся к нему, активировав «Приручение» в фоновом режиме. Начался расход маны.

Ощутил ментальный фон Тоши. Колючий, хаотичный, переполненный статического электричества и инстинктивной злобы. А ещё я почувствовал нить, связывающую его со Стасей. Тонкую, почти нерабочую.

Рассинхрон. Стася — талантливая девчонка, но опыта обращения с доминантным хищником у неё с гулькин нос. Тоша её не презирает, просто не воспринимает как вожака.

Мне хватило лёгкого касания. Спокойствие. Безопасность. Пушистый рыжик — не враг и не добыча. Угрозы нет. Всё в порядке.

Тоша дёрнул головой, словно от щелчка по носу. Голубое свечение гребня мигнуло и начало тускнеть. Варан шумно выдохнул и лёг на брюхо, распластавшись на линолеуме. Хвост загнулся полукольцом.

— Ничья! — констатировал Архимед. — Скучно!

Стася выдохнула и растерянно посмотрела на меня.

— Как ты… — прошептала она. — Уже во второй раз…

— Секрет фирмы, — я подхватил с крючка свою куртку и набросил на плечи. — Стась, расскажи, что видела. Он был один?

Девушка сглотнула и кивнула.

— Д-да. Вроде один. Я шла со стороны двора. Ну и заметила. Стоит у двери, дёргает ручку. Потом что-то копошиться начал…

— Как выглядит?

— Здоровый такой, лысый, в спортивном костюме. И рядом с ним что-то… большое. Толком не разглядела… Я испугалась и сразу к тебе побежала.

Проверил карманы куртки, застегнул молнию. Потом повернулся к Стасе и посмотрел ей в глаза.

— Значит так, Стась. Сейчас ты запираешься изнутри и сидишь здесь. Вот он, — я кивнул на мантикору, — его зовут Коша. Не бойся его.

Котёнок поднял мордочку и плотоядно облизнулся, уставившись на гостью. Стася побледнела.

— Он добрый, — твёрдо сказал я. — Ясно, Коша?

Мантикора зевнула во все клыки, и запрыгнула на прилавок. Я продолжил инструктаж:

— Если что-то пойдёт не так, кричи «Архимед, тревога!». Он поднимет такой хай, что стены рухнут. Поняла?

Стася кивнула. Глаза большие, тревожные, но держится.

— Готов! — подтвердил какаду, хотя его не спрашивали. — Обор-р-рона!

Я вышел на крыльцо. За спиной щёлкнул замок — девушка заперла дверь.

Утреннее солнце било в глаза, намекая, что дуэль всё ближе, а я ни черта не готов. Осмотрелся. Тротуар перед магазином был пуст. Ни подозрительных машин, ни фигур.

Ломиться напрямую к чёрному ходу не стал. Свернул направо, нырнул в проход между нашим зданием и соседним, прошёл дворами и вышел к торцу зоомагазина через арку жилой многоэтажки.

Прижался спиной к углу и осторожно выглянул.

Мусорные баки. Бетонный забор. Припаркованных тачек нет — хорошо, значит, напарник на колёсах не ждёт. У двери чёрного хода стоял человек. Крупный, рыхлый, с одутловатым лицом и стрижкой под ноль. Спортивный костюм — как и сказала Стася. Кожаная поясная сумка-банан, пристёгнутая спереди.

М-да… Коллектор из девяностых в магической Москве. Прелестно.

Рядом с ним, переминаясь на суставчатых лапах, стоял краб. Здоровенный, сухопутный, размером с хорошую овчарку. Панцирь серо-коричневого цвета, не меньше банного тазика в диаметре. Клешни с мою голову.

Я активировал «Поверхностную оценку».

Сергей Петрович Жмыхов, «Жмых» (Ранг D, Уровень 8). Возраст: 37 лет. Сборщик долгов с клешнями питомца вместо аргументов. Мозгов мало, исполнительности много.

Перевёл взгляд на краба, потратил ещё три единицы маны.

Клещ. Каменный краб (Ранг D, Уровень 7). Панцирь — природная броня. Клешни способны перекусить деревянную ножку от стула за секунду. Настроение: скучает. Последний приём пищи: вчера.

Жмых ковырялся в двери. Не отмычкой, а просто прикладывал возле замка какой-то артефакт. Потом дёргал ручку. Дверь не поддавалась. Он пнул её кроссовкой и выматерился.

Я вышел из-за угла. Мягко ступая с пятки на носок, подошёл на расстояние трёх метров. Достаточно далеко, чтобы среагировать на замах. И достаточно близко, чтобы он услышал меня без крика.

— Ты чей?

От этого короткого вопроса Жмых развернулся так, будто его ткнули шилом. Глаза выпучились, рот приоткрылся. Он явно не ожидал, что должник подкрадётся со спины. Краб среагировал на движение хозяина, резко повернулся ко мне, выставил клешни и оглушительно щёлкнул ими. Звук был такой, словно кто-то разломил пополам кусок толстой фанеры.

Я проигнорировал краба. Просто стоял, глядя Жмыху в глаза.

Коллектор набычился, расправил плечи и попытался изобразить контроль над ситуацией.

— Ты Егерев, что ли? Хозяин лавки?

— Я спросил первым.

Жмых сунул большие пальцы за пояс спортивных штанов и выпятил грудь. Видимо, считал, что это выглядит грозно.

— Грач велел передать — долг просрочен. Двести десять кусков. Гони бабки, или мы на днях подъедем и сами заберём. Товаром.

Я позволил себе усмешку.

— Если найдёте в моём магазине товара на такую сумму, буду вам очень признателен.

Жмых моргнул. Он явно пришёл за трясущимся пацаном-должником. Получил спокойного мужика с ледяными глазами и самоиронией. Когнитивный диссонанс отразился на его лице так ярко, что впору фотографировать для учебника по психологии.

— Жмых, верно? — продолжил я тем же тоном. — А это, стало быть, Клещ. Наслышан.

Амбал заметно напрягся. Пальцы дёрнулись к поясной сумке, но тут же вернулись на место. Нервный жест. Не привык, когда должник обращается по кличке.

— Откуда знаешь? — буркнул он.

— Район маленький. А чего так много-то набежало? Двести десять?

Жмых вскинулся. Глаза прищуренные, злые, и в них вспыхнула совершенно искренняя обида. Не за себя — за Грача. За нарушенный порядок вещей.

— Чего так много⁈ — вытаращился он. — Две партии корма по восемьдесят пять кусков! Это раз! Комиссия Грача — это два! Ну и процентики, само собой, это три! Грач тебе отсрочку давал? Давал! А ты⁈ Только завтраками кормишь! Полгода уже! Всё «заплачу-заплачу», а шиш! Неделю назад тебе сказано было — последний срок! Всё! Вот он! — Жмых махнул по воздуху. — Вышел!

Интересная картина, но не удивительная.

Бывший Денис. Сирота в долгах, одинокий. С магазином, который кто-то пытается отжать. Когда ему отрезали легальных поставщиков, пацан от безнадёги полез на чёрный рынок. Связался с подпольным толкачом-Грачом. Тот свёл его с нужными людьми, дал в долг на покупку у них кормов, но за комиссию. Денис не расплатился в срок, пошли проценты.

Всё очень знакомо и банально.

Берёшь, чтобы выжить, отдать не можешь, берёшь ещё.

— Денег сейчас нет, — сказал я. — Магазин пустой. Передай Грачу — пусть зайдёт лично. Поговорим, как деловые люди.

— Ты чё, рамсы попутал⁈ — Жмых шагнул вперёд. — Грач сказал — сегодня! Клещ!

Краб пришёл в движение. Тяжёлые ноги застучали по асфальту, клешни разошлись, как ножницы. Левая щёлкнула — зримая угроза на расстоянии вытянутой руки.

Я не отступил. Ни на шаг.

Вместо этого потянулся к крабу ментально, так же, как минуту назад к Тоше. Только мягче, тоньше. Членистоногие — не рептилии. У них нет эмоций в нашем понимании, но есть базовые реакции: «опасно — безопасно», «еда — не еда», «атака — покой». Я нашёл канал связи между Клещом и Жмыхом. Нить была достаточно крепкая, ставил кто-то умелый.

Послал крабу простейшую волну: «Спокойно. Можно стоять. Не нужно работать».

Клещ остановился, клешни сомкнулись. Краб опустился ниже к земле и замер, чуть покачиваясь на лапках. Глазные стебельки повернулись к хозяину.

У Жмыха отвисла челюсть.

— Клещ! — он повысил голос. — Клещ, вперёд!

Краб не двигался. Просто стоял и тихонько перебирал ротовыми придатками, словно задумался о чём-то своём.

Пальцы Жмыха скользнули по «бананке». Второй раз уже. Рефлекторная привычка. Значит, в сумке то, что он достаёт, когда ситуация выходит из-под контроля: нож, шокер, перцовый баллончик, артефакт.

Нельзя давать ему время решиться.

— Странно, — сказал я, глядя на краба, и наморщил лоб с видом обеспокоенного ветеринара, которого вызвали на дом.

— Чего странно⁈ — огрызнулся Жмых, но рука застыла.

— Глаза у твоего Клеща. Вон, смотри, — я кивнул на стебельки. — Правый торчит ровно, а левый чуть приспущен. Видишь?

Жмых, сам того не замечая, повернул голову и уставился на краба. Левый стебелёк действительно сидел чуть ниже правого. На сантиметр, но при моём указании это стало бросаться в глаза.

— Может быть паразит в жаберной полости, — продолжил я, сдвинувшись вбок и тем самым ненавязчиво уйдя с линии атаки. — Давит изнутри на мягкие ткани. Либо начальная стадия бактериальной инфекции панциря. Гляди. Сочленения на ногах темноваты, да?

Жмых молчал. Лицо у него менялось. Агрессия утекала, как вода из дырявого ведра, уступая место растерянности. Он присел на корточки, наклонив голову, и впервые, кажется за долгое время, по-настоящему посмотрел на своего питомца.

— Он последнюю неделю какой-то… вялый, — признал Жмых, нахмурившись. — Я думал, ленится. Или линяет. — Коллектор поднял на меня взгляд, в котором уже не было ни угрозы, ни позёрства. Просто испуганный мужик, у которого заболел единственный друг. — И чё делать?

— Для начала — изоляция. Если держишь дома ещё крабов, они не должны контактировать с Клещом, пока не разберёшься. Далее ванны. Тёплая вода, можно с небольшим количеством соли, но осторожно, без фанатизма. Замачиваешь его на десять-пятнадцать минут, два-три раза в день. Это смоет поверхностных паразитов, если они есть, и стимулирует регенерацию хитина.

Я выдержал короткую паузу, чтобы информация улеглась в его голове, и продолжил:

— Террариум, или где он там у тебя живёт, нужно полностью продезинфицировать. Выбросить старый субстрат, промыть уксусным раствором, тщательно высушить, только потом запускать обратно. Если через три дня не полегчает — потребуются антипаразитарные инъекции, но их назначает только ветврач. Не занимайся самолечением, хуже сделаешь. Проблема не шуточная, если запустишь — потеряешь зверя.

Жмых слушал, разинув рот. Глаза стали большими и круглыми, как у совы. Он даже достал из кармана мятый чек и огрызком карандаша начал что-то царапать на обороте. «Ванны… соль… уксус…» — прочитал я вверх ногами.

— К Линде пойду, — пробормотал он, поднимаясь. — У неё клиника на рынке. Она по членистоногим главная.

— Правильное решение, — кивнул я.

Жмых хлопнул себя по бёдрам, присвистнул крабу — тот послушно развернулся и потопал за хозяином. Оба зашагали прочь, к выходу из двора. Потом Жмых спохватился и обернулся. Лицо снова стало угрюмым, но уже без прежнего напора. Так, для галочки.

— Ты это… С Грачом не тяни. Лучше сам приходи завтра на Птичку. Серьёзно.

И ушёл. Я стоял, глядя вслед, и думал о том, что первый раунд был лёгким, а вот второй, когда встречусь с Грачом, таким не будет. Но во дворе было хорошо. Весна. Голубиное воркование на крыше. Так что я постарался обращаться к Небесной Канцелярии не сильно грубо.

«Система, почему в моём статусе фигурирует только долг перед Гильдией Торговцев? Где информация по Грачу?»

Молчание. Длинное, тяжёлое. Потом перед глазами побежали строки.

Подождите… перерасчёт…

Ошибка учёта! Устные договорённости с нелицензированными контрагентами не были внесены в базу данных при первичном сканировании.

Причина: отсутствие документального подтверждения. Приносим извинения за неудобства.

Обновлено!

Долг перед Грачом: 210 000 ₽

Статус: просрочен.

Прекрасно. Двести десять тысяч висят на мне неучтённым грузом, а Система «приносит извинения». Бюрократическая лентяйка. Досье на уличного жулика за секунду выбивает, а финансы носителя считает через раз.

Я развернулся и обошёл здание. Двинул обратно к парадному входу. Постучал. Жалюзи дрогнули. Между пластинами мелькнул голубой глаз, потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Заходи, — Стася отступила, пропуская меня внутрь. — Ну⁈ Что там? Кто это был?

— Всё нормально, — я выдавил ободряющую улыбку и снял куртку. — Ошиблись адресом.

Девушка смерила меня недоверчивым взглядом, но кивнула. Посмотрела на развалившегося на прилавке котёнка размером с тигрёнка. Не удержалась и спросила:

— А откуда у тебя мантикора? Вчера же, вроде, не было…

— Клиент оставил на передержку, — выдал я ту же легенду, что Севе. — Уехал в командировку, а зверь требует специфического ухода. Вот, нянчусь.

— Какой красавец… — прошептала студентка, завороженно разглядывая перепончатые крылья, аккуратно сложенные на рыжей спине. — Мантикоры — невероятно редкие звери. Я читала, что в России зарегистрировано меньше сотни. Можно погладить?

— Только без резких движений.

Стася подошла к прилавку и протянула руку к мантикоре — осторожно, тыльной стороной ладони, как и положено при знакомстве с кошачьими. Девочка знает правила. Или хотя бы читала учебник.

Коша лениво понюхал её пальцы. Потом фыркнул и отвернулся. Мол, принято к сведению, не интересно. Стася тихонько ахнула от восторга — точно так, как ахают все нормальные люди, когда их игнорирует кот.

Девушка провела пальцами по рыжему загривку. Коша закрыл глаза и утробно заурчал, всё же проявляя благосклонность.

— Он тёплый! И шерсть мягкая, прямо бархат… А крылья? Можно потрогать?

— Лучше не надо, — сказал я. — Рукокрылые нервничают, когда трогают их крылья. Это уязвимое место, полное нервных окончаний. Подозреваю, что мантикоры в этом плане не отличаются от летучих мышей.

— Прелесть, — выдохнула Стася, продолжая наглаживать кошака.

— Пр-р-релесть! — передразнил Архимед. — Гладь попугая!

— А ты ревнуешь? — подняла на него взгляд девушка.

— Обиж-ж-жаешь! — взъерошился какаду.

Стася невольно улыбнулась, но тут же вздрогнула, когда из полумрака процедурной робко высунулась лохматая зверюшка.

Маруся. Обезьянка, всё же решилась проверить обстановку. Она на цыпочках вышла в зал, прижимаясь к стене. Выглядела не очень. Взгляд Стаси мгновенно потеплел, наполнившись искренней жалостью.

— Ой, мамочки… Какая худенькая. Это макака? А её ты где взял? Тоже на передержку дали?

— Подобрал, — уклончиво ответил я. — У предыдущего хозяина были… скажем так, альтернативные взгляды на дрессуру. Пришлось вмешаться.

— То есть… ты её отнял? — уточнила девушка.

— Зоовор! — подтвердил Архимед. — Рецидивист!

Стася тихо рассмеялась.

— Ладно, — сказал я, чтобы сменить тему. — Как Тоша? Витамины ест?

Стася тяжело вздохнула и поправила лямку рюкзака.

— Плохо. Капризничает. Я ему таблетку в мясо прячу. Он мясо съедает, а таблетку выплёвывает. Умный, зараза. Приходится чуть ли не силой пасть открывать, а он шипит, током бьётся… В общем, мучение одно.

— Сделай проще, — посоветовал я. — Капсулы вскрой, содержимое смешай с яичным желтком. Рептилии охотнее едят мягкий корм с запахом белковой пищи, а яичный желток для них — что шоколадный торт для тебя. Язык среагирует на запах раньше, чем мозг распознает подвох.

Стася полезла за телефоном.

— Подожди, я запишу…

— Только учти: прочитай состав витаминов, прежде чем мешать. Яйца сами по себе содержат кучу полезного. Если навалить всего вместе, легко переборщить. Печень у рептилий не резиновая. И не увлекайся лакомством. Тоша быстро смекнёт, что желток можно получать и без горьких добавок, и начнёт капризничать ещё хуже. Или, что вернее, — попросту разжиреет.

Стася старательно набивала текст в заметках.

— Желток… растолочь… дозировка… не увлекаться…

— Пр-р-ро диету! — вставил Архимед с жёрдочки. — Жир-р-рный ящер — грустный ящер!

— Спасибо, Архимед, ценное дополнение, — Стася улыбнулась и спрятала телефон.

Из подсобки донеслось отчётливое: «Ко-ко-ко-ко… Кудах!»

Стася моргнула.

— Денис… У тебя там ещё и курица?

— Ага. Фермерский уголок, — я достал ключи. — Пойду проверю, как она там освоилась.

Отпер дверь и вошёл. Стася сунулась следом. Я мысленно поморщился. Сложенный диван, чемоданы, столик с электрическим чайником. Всё прибрано, я уже навёл порядок, но скрыть суть невозможно. Парень живёт в собственном магазине.

Стася окинула комнату быстрым взглядом. Я видел, как менялись её глаза. Удивление, понимание, потом что-то вроде сочувствия. Но она промолчала. И за это я ей благодарен.

Вместо вопросов она присела на корточки возле картонной коробки, и мгновенно забыла обо всём остальном.

— О-о-о! — выдохнула Стася.

Несушка действительно производила впечатление. Бирюзовые перья переливались в тусклом свете подсобки, как чешуя тропической рыбы. Курица выглядела дизайнерской. Она сидела в свитом из стружки и сена гнезде, нахохлившись, и поглядывала на гостью одним глазом.

— Никогда не видела бирюзовых кур, — Стася протянула палец. Несушка наклонила голову, изучая его, потом мягко клюнула подушечку. — Она волшебная? Боевая?

— Скорее продуктовая, — я присел рядом. — Рунная порода.

— И она уже несётся?

Хороший вопрос. Несушке год и четыре месяца, она давно в репродуктивном возрасте, но стрессовый переезд мог сбить цикл. С другой стороны, я поставил воду и зерно, а в коробке тепло и темновато, как в гнездовом ящике. Для несушки главное — безопасность и режим. Если она успокоилась достаточно, то…

Я аккуратно приподнял курицу, подвёл ладони под грудку. Она квохтнула, привстала, но не запаниковала. Мои пальцы нащупали гладкую твёрдую поверхность. Яйцо. Взял его, оно оказалось тяжёлым и тёплым.

Вытащил находку на свет. Стася заворожённо округлила глаза.

Рот девушки непроизвольно открылся.

— Ни фига себе…