Глава 12 · Курочка Ряба

Яйцо оказалось бурым, крупнее обычного куриного — примерно как утиное. Скорлупа твёрдая и наверняка прочная. Но не это заставило меня замереть.

По всей поверхности яйца мерцали руны.

Тонкие, изящные, как будто нарисованные световым пером на коричневом пергаменте. Они не горели ярко, скорее тлели. Мягкий золотистый отсвет, пульсирующий в такт моему дыханию.

Я сразу же активировал «Поверхностную оценку».

Рунное яйцо (Ранг E). Неоплодотворённое, пищевой продукт. Содержит высокую концентрацию легкоусвояемой маны. Укрепляет магические каналы. Можно скормить питомцу для ускорения роста. Или сделать себе омлет.

Руны под пальцами ощущались как едва заметный рельеф на поверхности, но я даже не сразу это почувствовал. Стася пришла в полный восторг. Она прижала ладони к щекам.

— Какая прелесть! Настоящее магическое яйцо!

— Вот тебе и курочка Ряба, — пробормотал я, разглядывая светящиеся символы.

— Что? — не поняла Стася.

— Да так, сказку вспомнил… Назову её Рябой.

— Но она же бирюзовая… При чём тут рябая?

— Зато яйца несёт хоть и не золотые, но тоже сказочные. Держи, — я протянул яйцо девушке.

Стася бережно взяла и поднесла ближе к лицу. Её глаза расширились, и на секунду я увидел в них влажный блеск — не слёзы, а чистая, незамутнённая радость человека, который держит в руках что-то по-настоящему волшебное.

— Руны на скорлупе… — прошептала она. — Это же естественная рунная вязь. Не нанесённая, а выросшая. Денис, ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Алхимики за такие яйца дерутся!

— Понимаю. Именно поэтому дарю его тебе.

— Чего⁈ — она подняла глаза.

— Угостишь Тошу. Желток рунного яйца плюс витаминная смесь — эффект усилится в разы. Кальций из магической скорлупы укрепит его костные пластины. Ну и линька пройдёт мягче, раз она на подходе.

— Нет, нет, я не могу это принять! Это же…

— Стась, у тебя варан, которого надо готовить к прорыву уровня. У меня — курица, которая несёт волшебные яйца. Сегодня одно, завтра ещё. Бери, пока предлагаю.

Она колебалась. Я видел, как в ней боролись благодарность и смущение. Смущение продержалось секунды три. Щёки девушки слегка порозовели.

— Спасибо, Дэн… — тихо сказала она. — Ты меня просто спасаешь. Правда, спасибо огромное. Тоша будет счастлив! Ну… насколько вообще варан может быть счастлив.

Руны переливались в свете потолочных ламп. Радужка глаз Стаси внезапно вспыхнула чистым голубым светом. Дар «Видение Сути» в действии. Я физически почувствовал, как воздух вокруг неё стал плотнее.

— Ух ты… — прошептала она, глядя на яйцо. — Структура маны очень стабильная. Примесей почти нет. Оболочка работает как природный накопитель. Если белок высушить и перетереть, из него получится шикарная основа для зелья концентрации…

Она говорила быстро, увлечённо, как настоящий профи, дорвавшийся до редкого материала. А потом, не выключая свой родовой дар, Стася перевела сияющий взгляд на меня.

И замерла.

— Ты… — она запнулась и опустила взгляд на моё солнечное сплетение. — Денис, твоя аура… ты инициировался! У тебя мана-ядро!

— Ко-ко-ко, — благодушно подтвердила курица.

— Маленькое, но… активное! — продолжала Стася. — И каналы! Они работают! Денис, у тебя Е-ранг!

Я мысленно чертыхнулся. Забыл, что перед артефактором с таким даром мой статус — как открытая книга. Скрывать уже нет смысла. Впрочем, я и так не сильно прятал свой талант.

Лишь бы её дар не показал системное окно. Они вечно выскакивают в неподходящий момент. Если их видит Архимед, у которого магическое зрение работает в фоновом режиме, то есть шанс, что и Стася рассмотрит. Благо, что она «Видение Сути» включает редко.

— Тебя же все считали пустым. Когда? — начала расспрашивать девушка. — Когда это произошло? Как⁈

— Вчера вечером. Само как-то вышло.

— Само⁈ — она посмотрела на меня, будто я внезапно встал из инвалидного кресла. — Спонтанная инициация в твоём возрасте⁈ Тебе же около двадцати, так? Это же почти не встречается!

Я промолчал. Не потому что нечего было сказать, а потому что лицо Стаси в этот момент стоило тысячи слов. Она действительно искренне за меня радовалась.

— Рожд-д-дённый заново! — крикнул Архимед из зала. — Ранг!

Хм, похоже, слух у моей птички отменный. Свечение в глазах Стаси угасло, а вот сама она продолжала сиять.

— Дэн, это же потрясающе! Ты теперь укротитель? Официально?

— Приручитель, если точнее, — я невольно улыбнулся, глядя на её восторженное лицо. — Класс немного другой, но суть похожа.

— Это всё меняет! У тебя теперь есть статус! Ой, Денис, я так за тебя рада!

Стася аккуратно спрятала яйцо в боковой карман рюкзака, проложив шарфом. И ровно в эту секунду из торгового зала донёсся дикий, леденящий душу визг. Мартышка, однозначно. Следом раздалось яростное шипение варана и истошный вопль Архимеда:

— ПОЛУНДРА! УБИВАЮТ! КАРАУЛ!

Мы со Стасей рванули из подсобки так, словно там граната взорвалась. Я вылетел в торговый зал первым. Тоша стоял посреди зала, широко расставив лапы и вцепившись челюстями в хвост Маруси. Обезьянка верещала, цепляясь тонкими пальчиками за нижнюю полку.

Костяной гребень на спине рептилии полыхал ровным голубым. Но ударить током он ещё не успел или не захотел.

— Тоша! Тоша, нет! Отпусти! — Стася метнулась к варану, но я перехватил её за плечо.

— Стой. Не хватай его за морду — сожмёт сильнее. Рефлекс.

Я шагнул ближе и присел на расстоянии вытянутой руки от рептилии. Активировал ментальный канал. Без паники, без давления. Нащупал эмоциональный фон Тоши. Сейчас ящер был спокоен и деловит, как рыбак, подсекший щуку.

«Не добыча. Не еда. Отпусти. Хозяйка рядом. Всё хорошо».

Послал образы: пустая пасть, расслабленные челюсти, тёплый камень, на котором можно лежать и греться. Варан дёрнул головой. Сапфировый глаз скосился на меня. Внутренняя борьба: инстинкт говорил «ням-ням», а приручитель шептал «не надо».

Тоша разжал челюсти.

Маруся взвилась в воздух, как пружина, и с отчаянным воплем влетела мне в грудь. Вцепилась в футболку всеми четырьмя конечностями, прижалась, мелко-мелко дрожа. Сердце колотилось у неё так часто, что я чувствовал его через ткань.

— Тише, Маруська. Всё, не тронет.

Стася стояла белая, как мел. Прижала обе ладони ко рту.

— Денис… Прости, пожалуйста! Боже, прости! Я его привязала к стойке…

— Не смертельно, — сказал я, осторожно ощупывая хвост макаки. Маруся пискнула и дёрнулась. — Но проверить надо.

Тоша, лишённый законной добычи, лёг на живот и демонстративно отвернулся. Ни тени раскаяния. Гребень мерно угасал, перемигиваясь остаточными огоньками. Типичное поведение сытого доминанта: «Я мог, но не захотел».

— Бессовестный! — Стася ткнула варана пальцем в холку. Тоша даже не шевельнулся. — Бессовестная ящерица!

— Скор-р-рая! — гаркнул Архимед, вылетел из незакрытой клетки и описал полный круг по залу. — Бригаду на выезд!

Я унёс Марусю в процедурную. Стася двинулась следом. Коша спрыгнул с прилавка, потянулся и тоже решил составить компанию. Архимед влетел в помещение, приземлился на стол, нахохлился и с важным видом уставился на макаку. Личный медицинский консультант, как же.

Маруся не хотела отцепляться от моего рукава, пришлось мягко разжать пальчики. Обезьянка заскулила, но осталась на месте, вертя головой. Я зажёг верхний свет и потянулся к Системе. «Глубокая оценка. Цель: обезьянка Маруся».

Повреждения: Рваная поверхностная рана хвоста (дистальная треть). Повреждён кожный покров, подкожная клетчатка. Мышечный слой задет слабо. Кровотечение капиллярное, умеренное. Риск инфицирования: средний (ротовая полость громового варана относительно стерильна, а шкура макаки — нет).

Хронические проблемы: Гельминтоз (нематоды, лёгкая степень). Мана-каналы шейного отдела — частичная компрессия (последствие длительного ношения сдавливающего артефакта). Рекомендуется курс массажа для снятия остаточного блока.

Я посмотрел на хвост, осторожно раздвигая шерсть.

— Денис, что там?

— Жить будет. Шкура порвана, мышцы целы. Слюна обычного варана — это примерно как плюнуть в рану содержимым мусорного бака. У твоего во рту природный кварцевальный аппарат, так что всё не так страшно. Но обработать всё равно придётся.

— Опер-р-рация! — подтвердил Архимед и перелетел на дверь, заняв наблюдательную позицию.

Я открыл аптечку. Спасибо предыдущему Денису — здесь хотя бы остался базовый набор. Достал хлоргексидин, стерильные марлевые салфетки, бинт, ножницы.

— Стась, можешь подержать ей лапки? Спокойно, без силы. Просто зафиксируй, чтоб не дёргалась.

Стася осторожно обхватила запястья макаки. Маруся посмотрела на девушку и издала плаксивые звуки, жалуясь на жизнь. Я промыл рану хлоргексидином. Обезьянка взвизгнула, но не от жжения, а просто от прикосновения.

— Хорошая Маруська. Терпи. Сейчас полегчает.

Промокнул края раны салфеткой. Осмотрел внимательнее: два прокола от передних зубов, длинная ссадина от боковых. Ничего критичного. Нанёс тонким слоем антибактериальную мазь.

— Стась, можешь отпустить.

Девушка разжала руки и выпрямилась, поправила волосы. Я полез в шкафчик. Нашёл какой-то местный препарат от болезнетворных бактерий, слегка магический. Суспензия, розовый флакон с клубничным вкусом. То, что нужно. Для макаки весом около пяти кило будет достаточно четверти мерной ложечки.

— Фр-р-руктовый! — оценил Архимед.

— Маруська, открывай рот. Вкусняшка.

Обезьянка скосила на ложечку подозрительный глаз. Но потом принюхалась. Глазки блеснули. Осторожно лизнула. Сладкое. Проглотила всё и причмокнула. Потом облизнулась и требовательно протянула лапку.

— Обжора! — припечатал Архимед.

— Пока хватит, — сказал я макаке и начал бинтовать хвост. Маруся сидела относительно смирно.

— Ты это делаешь так спокойно… — сказала Стася. — Как будто каждый день обезьян лечишь. Где ты этому научился?

— Родители научили, — соврал я. — Семейный бизнес, волей-неволей подхватываешь.

Стася покачала головой.

— Знаешь, у нас в Академии на факультете зоомагии есть курс ветеринарии. Там целый семестр учат делать то, что ты сейчас проделал за три минуты. Правда, там ещё мана-диагностику дают и лечебные плетения…

— В Академии? — переспросил я как бы между делом. — В МГАМИ?

— Ну да, — Стася оживилась. — У нас с зоомагами некоторые курсы пересекаются. Ковров, наш декан, дружит со Звенигородской — она факультет зоомагии ведёт. Они иногда устраивают совместные семинары. Типа, артефакторы должны понимать, для кого создают снаряжение.

— Разумно, — я намотал последний виток бинта и закрепил. — Ваша Академия — это ведь автономная территория? Я слышал, что туда даже полиция войти не может?

— И полиция, и вообще никто, — Стася подняла указательный палец с видом знатока. — Ещё с имперских времён — Хартия 1687 года. Ректор может послать хоть Совет Федерации, хоть УДМФ. И посылал, между прочим. Неоднократно.

— Крепк-к-кий дед! — вставил Архимед.

— Это ты про Железнова? — я усмехнулся.

— Тихон Савельевич — он такой, да, — в голосе Стаси послышалось уважение. — S-ранг. Архимаг. В России таких вообще девять человек, и он единственный, кто дошёл с Е-ранга. Представляешь? С самого низа!

— Впечатляет, — искренне сказал я.

— А ещё у нас на шпиле центральной башни живёт Жар-птица. Его питомец, Заря. Тоже S-ранг. Она создаёт над кампусом защитный купол — «Зарницу». Такое мягкое золотистое свечение, его перед рассветом лучше всего видно. Если кто-то попытается проникнуть на территорию с плохими намерениями, получит вспышку прямо в лицо. Это одновременно и сигнализация, и щит, и оружие.

— Жар-птица? — я невольно приподнял бровь. — Настоящая?

Хотя… после курочки Рябы я уже ничему не должен удивляться.

— Ну да, — кивнула Стася. — Они очень редкие, это же божественная кровь линии Феникса. Шесть лет назад, при Прорыве на юге Москвы, Железнов призвал Зарю в полную силу. Говорят, небо стало оранжевым на двадцать минут.

Стася рассказывала с горящими глазами. Было видно, что Академия для неё — не только место учёбы. Это дом, в котором она, похоже, чувствовала себя свободнее, чем под отцовской крышей.

Я слушал внимательно. И запоминал. Автономная территория под защитой архимага и легендарного зверя. Место, куда не дотянутся ни Гильдии, ни УДМФ, ни Шуваловы. Полезная информация. Крайне полезная.

— Жар-р-р-Птица! — с уважением произнёс Архимед и приподнял хохолок.

Маруся тем временем полностью успокоилась. Сидела на столе, баюкая перебинтованный хвост и меланхолично воркуя.

— Ты правда любишь животных, — сказала Стася негромко.

Я выбросил использованные салфетки в ведро и закрутил крышку на флаконе с хлоргексидином.

Внезапно девушка бросила взгляд на настенные часы и ахнула:

— Ой, мамочки! У меня лекция через сорок минут! Меня Тарасов убьёт!

Она бросилась в зал, подхватила рюкзак и поводок. Я выудил из-под прилавка тетрадку с конспектами.

— Опять забыла. Держи, студентка.

— Спасибо! — она суетливо запихнула тетрадь в рюкзак. — Всё, я побежала. Ещё раз спасибо за яйцо! И извини за Марусю!

Девушка уже взялась за ручку двери, но вдруг замерла. Помялась секунду, потом обернулась, стараясь придать лицу максимально деловое и независимое выражение, хотя кончики ушей у неё предательски покраснели.

— Слушай, Дэн… А дай свой номер телефона? — выпалила она. — Ну, вдруг Тоша странно отреагирует на это рунное яйцо. Или у меня с дозировкой витаминов вопросы возникнут. Чисто для консультации!

Я прекрасно понимал, что громовой варан от рунного яйца разве что спасибо скажет, но вида не подал.

— Конечно. Записывай, — достал свой телефон, проверил его номер, продиктовал. — Звони в любое время, если Тоша будет капризничать.

Стася спрятала телефон. Чуть смущённо улыбнулась и вышла, уводя за собой Тошу. Дверь затворилась.

Я подошёл к витрине и проводил её взглядом. Девчонка торопливо шагала по тротуару, за ней невозмутимо переваливался ящер, макушка которого вспыхивала на солнце синеватыми бликами.

— Ромео! — констатировал Архимед. — Джульетта!

— Отставить личную жизнь, — я щёлкнул замком. — Пора всё же подготовиться к бою.

Вспышка света, из Инвентаря появились перчатки.

Следующие сорок минут магазин «Лапа и Коготь» пах так, что хоть святых выноси. Я разложил перед собой покупки и ингредиенты с полок. Защитные очки запотевали. Марлевая маска промокла от дыхания. Я нагревал, смешивал, отмерял, фильтровал, заливал в заранее подготовленные ёмкости.

Едкий запах полз по комнатам. Маруся морщила нос. Коша сидел на прилавке, провожая каждое моё действие немигающим взглядом. Хвост-жало мерно покачивался, как маятник. Когда очередная волна «аромата» докатилась до мантикоры, котёнок отчаянно чихнул и долго облизывал нос розовым языком, жмурясь от отвращения. Но любопытство оказалось сильнее, так что он не сбежал.

— Пор-р-рошок! — прокомментировал Архимед. — Сер-р-ребро!

Через десять минут:

— Фу-у-у! Газы!

Ещё через пять:

— Химик! Ср-р-рок дадут!

Я не отвечал. Работал методично, как в лаборатории. Руки делали своё дело, а голова просчитывала варианты. Лёд, ветер, амфиптер, ледяной волк. Скорость, дальность, площадь поражения. Слабые стороны каждого элемента. Точки уязвимости.

Когда последняя заготовка была упакована, я стянул перчатки, снял очки и маску. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

Потом достал из ящика обрезок огнепроводного шнура длиной в ладонь. Положил на стол. Взял чёрный маркер и аккуратно поставил четыре метки на равном расстоянии. Щёлкнул зажигалкой. Кончик фитиля зашипел, выбросив тонкую нитку серого дыма. Огонёк пополз к первой отметке.

Отправил горящий фитиль в Инвентарь.

— Экспер-р-римент! — какаду захлопал крыльями.

Я налил себе стакан воды. Пил медленно, считая секунды. Маруся тихо сопела на полке. Коша вылизывал лапу. Архимед чистил перья, изредка бормоча себе под клюв что-то философское.

Три минуты.

Достал фитиль из Инвентаря. Обрезок материализовался в воздухе ровно в том же состоянии. Искра шипела на самом кончике, не продвинувшись ни на миллиметр от первоначальной точки. Дымок завился тоненькой спиралью, как будто этих трёх минут не существовало.

Я удовлетворённо улыбнулся.

Это меняет расклад.

Затушил фитиль, но зато поджёг другие. Убрал все заготовки в пространственный карман. Спрятал Кошу в Питомник. Маруся отправилась в процедурную, где я закрыл дверь. Ряба квохтала в подсобке. Часы на стене показывали десять тридцать.

И тут моё запястье прошило резкой болью.

Рукав куртки вспыхнул изнутри холодным синим светом. Я сразу же закатал его и уставился на ненавистный браслет. Ледяная метка Шувалова ожила. Алиса ослабила её, но сейчас ощущения стали такими же шикарными, как в начале, если не хуже.

Дверная ручка магазина дёрнулась. Заперто. Секундная пауза… и замок сухо щёлкнул, открываясь сам собой. Я отчётливо уловил слабый отголосок магии. Вот же сволочи! Никакого уважения к частной собственности.

Дверь распахнулась.

Я ожидал увидеть Кирилла или какого-то его дружка, но нет.

На пороге показался мужчина. Высокий, с идеальной осанкой, зачёсанными назад седыми волосами и… я мысленно офигел. Он был одет в настоящую ливрею. Тёмно-синий суконный камзол с вышитым серебряным гербом рода Шуваловых — оскаленная волчья морда на фоне ледяного кристалла. Под гербом девиз: «Кровь помнит».

Белые перчатки. До блеска начищенные туфли. Это выглядело настолько помпезно и нелепо на фоне обшарпанного спального района Москвы, что я едва сдержал смешок.

Человек обвёл торговый зал холодным, надменным взглядом, задержал его на мне и сухо уточнил:

— Денис Валерьевич Егерев?

— Он самый.

— Транспорт подан, — слуга слегка склонил голову, хотя в этом жесте не было ни капли уважения. — Господин Шувалов ждёт вас на пустыре за городом. Прошу следовать за мной. И извольте взять с собой мантикору, это обязательное условие.

— Мантикоры нет, придётся без неё.

Лакей посмотрел на меня ещё менее приветливым взглядом и сказал:

— Это серьёзная проблема, господин. Мантикора обязана участвовать в бою.

— Что? А не пойти ли тебе…

Руку скрутило такой болью, что в глазах померкло. Из моего горла вырвался рык:

— Сука! Тварь!