Глава 5 · Черепашка Дуся

Я стиснул зубы так, что едва не хрустнула эмаль. Боль жалила так, будто под кожу вогнали толстую иглу с жидким азотом и теперь давили на поршень.

Светящиеся линии ползли по руке и вгрызались в плоть, вымораживая кровь в венах. Завитки инея хищно сплетались между собой, образуя сложный, колючий орнамент. Я инстинктивно перехватил запястье правой рукой, попытался содрать эту дрянь ногтями.

Куда там! Пальцы просто скользнули по собственной коже, не встретив никакого льда, хотя от руки явственно тянуло морозилкой. Какая-то иллюзия, но холод абсолютно реальный, пробирающий до самых костей.

Процесс занял секунды три. Светящиеся морозные узоры обогнули сустав, встретились с обратной стороны и с тихим треском замкнулись. Линии уплотнились, слились воедино, превратившись в сплошной ледяной браслет.

Раздался пронзительный электронный писк. Перед глазами выскочило системное окно. Тревожное, с красной рамкой.

Внимание! Вы получили проклятье: «Ледяная метка»!

Тип магии: Криорезонанс. Наложена скрытым импульсом в момент эмоционального всплеска противника.

Эффект: Кирилл Шувалов видит ваше точное местоположение на карте города. Скрыться невозможно.

Срок действия: 18 часов.

Я немигающим взглядом смотрел на системное окно, потом перевёл взгляд на сияющий голубым инеем обруч. Щёголь не только бросил вызов. Он подстраховался, чтобы я не сбежал из города. Повесил на меня магический трекер, пока мы стояли друг напротив друга.

Котёнок за пазухой завозился, почувствовав исходящий от моей руки холод. Я погладил его сквозь ткань куртки, успокаивая. Запястье ныло, но разум оставался абсолютно чистым.

Я криво, по-волчьи, усмехнулся.

— Значит, маячок на меня повесил? — процедил я в пустоту вечерней улицы. — Чтобы завтра твои псы знали, откуда меня забирать, как группа захвата по наводке. Только когда слишком уверенно вышибаешь дверь, забываешь подумать: а вдруг по ту сторону уже сняли с предохранителя? Приходите, ваше сиятельство. Я буду дома.

* * *

Когда я толкнул дверь магазина, колокольчик над притолокой тренькнул — робко, будто заранее извиняясь за всё, что произойдёт дальше.

— Дэнька — дурак! — немедленно сообщил Архимед.

Какаду сидел на жёрдочке, нахохленный и очевидно оскорблённый фактом моего длительного отсутствия. Хохолок торчал под агрессивным углом.

— Не бузи, уже вернулся, — сказал я примирительно.

Толстяк обнаружился за прилавком, на том самом табурете, где я сидел раньше. Контейнер-переноска стоял на стойке рядом.

— О, Дэн! Живой! — мужик расплылся в улыбке. — Ну слава богу. Я уж думал, звонить куда-нибудь. Или бежать помогать.

— Всё нормально, — я прикрыл за собой дверь и повернул замок на два оборота. От греха подальше. Хватит на сегодня незваных гостей и сбежавших кошек.

— Смотрю, ты кота поймал, — он кивнул на мой «живот».

— Куда ж он денется, — устало выдохнул я и обошёл прилавок.

Толстяк кивнул, всем своим видом излучая облегчение. Рабочий комбинезон сидел на нём, как чехол на бочке. На шее болтался пропуск: «АВТОМАГИЯ, Всеволод Н. Тихонов, автослесарь». Скорее выглядит на Севу, чем на Всеволода, уж больно лицо простодушное.

— Кстати, — он кивнул на клетку, — я тут Архимеду орехов подкинул. Кешью. Мои, с обеда остались. Ты ж не против?

Попугай, услышав своё имя, встрепенулся и самодовольно щёлкнул клювом.

Кешью. Жирные, калорийные. Какаду и без того склонны к ожирению, а если их ещё и подкармливать между делом… Но хуже другое. Там же, блин, табличка висит! У Севы глаз нет? Написано же, что вечером этого пернатого товарища кормить нельзя. Огромное спасибо, похоже, спать я сегодня буду под звуки джунглей.

— Отлично, — сказал я вслух. — Спасибо, что покормил.

Ругать человека, который добровольно сторожил чужой магазин, как минимум невежливо.

— Да я его обожаю! — хохотнул Сева. — Он мне как «дурак» скажет, я чуть со стула не падаю. А сегодня что-то новое выдал. «Система-глюк, система-глюк» и крыльями так, знаешь, хлоп-хлоп! Будто сообщает, что комп у тебя не в порядке! Цирк! Дэн, ты как его такому научил?

— Самородок, — уклончиво ответил я, расстёгивая куртку.

Рыжая морда высунулась из выреза ворота. Янтарные глаза сощурились от света. Котёнок зевнул, продемонстрировав розовую пасть с молочными клыками, и потянулся всем телом. Перепончатые крылья на спине шевельнулись, расправляясь. Суставчатый хвост мазнул жалом по воздуху.

Я усадил его на прилавок. Когти зверя цокнули по деревянной столешнице. Котёнок тут же сел и принялся деловито оглядывать помещение — как генерал, инспектирующий казарму.

— Мать честная!.. — Всеволод шарахнулся вместе с табуретом. — Дэн! Это… это… — он поднял палец и ткнул в котёнка. — Это же действительно манти…

— Кот, — спокойно сказал я. — Видишь, сидит, никого не трогает. А уж мантикора или кто — какая разница?

— Да ты посмотри на его хвост! Он же ядовитый!

— Условно ядовитый, — поправил я с абсолютно серьёзным выражением лица. — Детёныш. Молодой, неопытный, никого ещё не жалил. Если не делать резких движений и не лезть к нему с руками, всё будет в порядке. Относись к нему как к обычному котёнку, просто… не трогай. И в глаза ему тоже не смотри. Прямой взгляд хищные кошачьи воспринимают как вызов.

Сева опустил руку, поморгал. Искоса посмотрел на мантикору. Котёнок в ответ зевнул ещё раз и принялся вылизывать переднюю лапу. Жало лежало на прилавке расслабленно.

Толстяк шумно крякнул.

— Дэн, ну ты даёшь. Откуда он у тебя?

Хороший вопрос. Я мысленно прокрутил варианты ответа. Правда исключена. Ложь должна быть максимально скучной и правдоподобной.

— Заказчик привёз на передержку, — сказал я, не моргнув. — Уехал в командировку, а зверя деть некуда. Попросил присмотреть.

— На передержку? Мантикору? К тебе?

— У меня ж зоомагазин, — я развёл руками. — Иногда не только продаю, но и с уходом помогаю. Ты же вон свою черепашку принёс, а я что, чужого котёнка не могу взять?

Логика так себе, но Сева, видимо, из тех людей, кого уверенный тон убеждает вернее любых аргументов. Он почесал затылок.

— Ну если на передержку… тогда всё понятно. Но ты это… если он мою Дуську тронет, я за себя не отвечаю.

— Не тронет. Сказал же — детёныш. Спокойный.

Мантикора, словно подтверждая мои слова, свернулась клубком на углу прилавка и закрыла глаза. Крылья сложились на спине двумя перепончатыми треугольниками. Мурлыканье вибрировало в торговом зале, как маленький электромотор.

— Давай-ка займёмся твоей Дусей, — сказал я, мысленно отгоняя холодное жжение на запястье. — Ты говорил, три дня не ест?

Сева мгновенно переключился. Тревога за собственного питомца оказалась сильнее страха перед мантикорой.

— Три! Три дня, зуб даю. Раньше-то лопала за обе щёки — и салат, и мотыля, и гранулы эти магические. А тут вдруг отвернулась, и всё. Сидит как камень. Нос в угол, глаза полузакрытые. Я уж и воду ей поменял, и в террариуме прибрался. Ноль реакции. Может, у неё депрессия?

— Может быть что угодно, — ответил я. — Пойдём, посмотрим нормально. У меня тут процедурная.

Я кивнул в сторону задней двери. Сева поднялся с табурета, подхватил контейнер-переноску и двинулся следом. Мантикора на прилавке приоткрыла глаз, оценила обстановку и шустро спрыгнула на пол. Потрусила за нами, жало подрагивало. Любопытный ребёнок. Новое помещение — надо обследовать.

Открыл дверь в служебную зону, нащупал выключатель. Лампы мигнули, загорелись. Тянуло холодной пылью. Котёнок тут же принялся обнюхивать углы и плинтуса, знакомясь с территорией. Хвост торчал трубой, как антенна.

Включил воду. Подождал, пока пойдёт тёплая. Тщательно вымыл руки с мылом — кусок нашёлся у раковины, подсохший, но сгодился. Потом взял с полки рулон бумажных полотенец, пшикнул на стальной смотровой стол дезинфектором и насухо протёр поверхность. Нашёл нитриловые перчатки, натянул.

Привычная рутина успокаивала, помогала мозгу переключиться с дуэлей и аристократов на понятную работу.

— Ставь, — я похлопал по столу.

Всеволод поставил контейнер на стол и открыл.

Черепаха.

Размером с два кулака, панцирь тёмно-оливковый с едва заметным геометрическим узором, который при определённом освещении отливал бронзой. По сторонам головы два ярких красно-оранжевых пятна, вытянутых к вискам. Красноухая черепаха, только… узоры на карапаксе чуть сложнее, будто кто-то выгравировал на панцире тонкую вязь. Магическая составляющая? Скорее всего.

Я осторожно достал её из контейнера. Положил на ладонь. Лёгкая. Слишком лёгкая для своего размера. Голова чуть высунута из панциря, но без активности.

Повернул черепашку боком. Пластрон — нижняя часть панциря — чистый, без язв и размягчений. Хорошо. Значит, панцирная гниль исключена. Постучал согнутым пальцем по карапаксу, легонько, как врач стучит по рёбрам. Твёрдый, без прогиба. Метаболическая болезнь костей тоже маловероятна: при ней панцирь становится мягким и деформируется.

Проверил нос. Поднёс поближе к глазам. Ноздри чистые, без выделений. Значит, респираторная инфекция, если и есть, то на ранней стадии, без видимой симптоматики.

Открыл рот черепашке, кончиком ногтя зацепив нижнюю челюсть и чуть надавив на края. Рот раскрылся. Слизистая бледно-розовая, без налёта, без язв. Стоматита тоже не вижу.

Я не узкий специалист, но ветеринарные курсы проходил не раз — в Иркутске, Ростове-на-Дону и Уфе. Иначе не дослужился бы до старшего инспектора-кинолога. Да и черепахи у меня жили.

Глаза. Припухлость век. Вот это интересно. У красноухих черепах может быть симптомом гиповитаминоза. Вызывает снижение аппетита, вялость. В запущенных случаях слепоту и гибель. Но обычно развивается при длительном некорректном кормлении.

— Чем ты её кормишь? — спросил я, не отрывая взгляда от черепахи.

— Ну-у-у… — Сева замялся. — Гранулы эти, для водных, которые в банках. «Черепаший пир» называется. У тебя же брал. Ей нравилось. И зелень иногда — салат там, одуванчики. Я в интернете читал, что надо.

— Сколько зелени? — уточнил я. — Какую долю рациона?

— Ну так… ну может раз в неделю.

Ясно. Раз в неделю — это мало. Сухие гранулы как монодиета для водной черепахи — путь к гиповитаминозу. Витамин А должен поступать из свежей зелени, моркови, тыквы. Гранулами кормить удобно, но в них далеко не всегда хватает нужных микроэлементов.

— Температура в террариуме какая? — спросил я, осторожно прощупывая переднюю лапку.

— Двадцать четыре, вроде. Градусник есть, я слежу. Фильтр в воде тоже менял недавно.

— Для красноухих это нижняя граница нормы. Молодые особи любят до двадцати восьми. Если острова для прогрева нет, она не может нормально переваривать пищу.

Сева смотрел на меня так, будто я разговариваю на марсианском.

Я положил черепашку на резиновый коврик. Она еле заметно шевельнула задней лапкой. Рефлексы есть, значит, критического обезвоживания нет.

Нужно больше данных. Может быть куча всего. Простуда, паразиты, стресс. Но у меня нет ни анализатора крови, ни рентгена, ни набора реактивов, ни черта нет. Только глаза, руки и личный опыт обращения с животными. Для точного диагноза этого мало.

Однако у меня есть кое-что, чего нет ни у одного ветеринара в мире.

«Эй, Система, ау, ты меня слышишь? — максимально громко подумал я. — Помощь нужна».

Система фиксирует запрос на диагностику!

Внимание: Бесплатное обслуживание предусмотрено только для носителя Системы. Услуги для третьих лиц тарифицируются из вашего резерва маны.

Выберите пакет:

1. Поверхностная оценка (вид, ранг, уровень, короткое описание) — 3 ед. маны.

2. Стандартная оценка (основные статы, описание, общее состояние здоровья) — 10 ед. маны.

3. Глубокая оценка (полный анализ, скрытые дебаффы, рецепты лечения, советы по уходу и дрессировке, улучшение родословной) — 40 ед. маны.

Ваш текущий резерв: 42/42

Я на секунду замер. Вот это поворот! Оказывается, эта нахальная программа — не просто гача-рулетка, а полноценный диагностический сканер. И она только что элегантно обошла ограничения моего жалкого E-ранга, дав мне инструмент элитного ветеринара-артефактора. За мой же счёт, разумеется.

Жалко ли мне сорок единиц из сорока двух? Да ни капли! Мана дело наживное, а вот репутация и практика бесценны.

«Глубокую», — мысленно скомандовал я.

Списание: 40 маны.

Горячий укол в солнечном сплетении. Мана хлынула из ядра, как вода из проткнутого шарика. Тело мгновенно отозвалось — ноги ослабли, в висках зазвенело, мир на полсекунды расфокусировался. Я схватился рукой за край стола. Получается, вредно так резко выкачивать ману. Или просто с непривычки.

— Дэн? Ты чего? Бледный весь, — всполошился Сева.

— Нормально, — я тряхнул головой, отгоняя слабость. — Башка сегодня раскалывается. Весь день как в тумане.

Кошак в этот момент подошёл ко мне и потёрся лобешником о ногу.

Над черепахой уже разворачивался подробный анализ.

ГЛУБОКАЯ ОЦЕНКА

Имя: Дуся. Вид: Рунопанцирная красноухая черепаха

Ранг: E. Уровень: 2. Мана: 11/26. Здоровье: 36/59

Навыки: «Твёрдый панцирь», «Рунный резонанс»

Состояние: Ослаблена

Критические проблемы: Гиповитаминоз А, обструкция мана-каналов, начальная стадия респираторной инфекции.

Ты смотри, как удобно! Каждую часть ещё и кликнуть можно, чтобы посмотреть подробности. И скрытые характеристики есть. Например, связь с хозяином. Кстати, слабая, а сам он E-ранга. Целое досье. Эх, была бы у меня такая способность в прошлой жизни… Смотришь на подозреваемого, и сразу вся его подноготная у тебя перед глазами. Бери и доказывай, что гораздо проще, если точно знаешь, куда копать.

Я внимательно прочитал перечисление причин, симптомов и пугающих прогнозов. Оценка выглядела полнее и чётче, чем любая клиническая карта, какую мне доводилось видеть в ветклиниках Иркутска. Система расписала всё так детально, словно собиралась защищать диссертацию по герпетологии.

Диагноз совпадал с моей первичной гипотезой, но добавлял магическую составляющую, которую я бы не обнаружил без этого анализа. Но главное было в самом низу.

Рецепт: «Восстанавливающая эмульсия для черепах» (ламинария, корень одуванчика, пчелиная пыльца, тёплая вода, катализатор 5–15 ед. маны).

Дальше шли пошаговые инструкции по смешиванию и дозировкам. Если правильно помню, то все необходимые ингредиенты есть у меня здесь, в магазине.

— Значит, так, — сказал я. — Кормить Дусю надо по-другому. Три дня без еды для черепахи — это ещё не смертельно, они и по неделе могут, но тянуть не стоит. Проблема в неправильном рационе. У неё начальная стадия авитаминоза. Глаза видишь, как припухли? Раскрыть до конца не может. Из-за этого и не ест: не видит нормально — не ест, замкнутый круг.

— А-а-а, — протянул Сева. — А я думал, простудилась… У нас на работе, в автосалоне, дверь входная всё время открыта, сквозняк. Я её из террариума на стол вытаскиваю иногда. Показываю клиентам, они ржут, когда она голову прячет. Может, надуло?

— Убери её со сквозняка, — я не стал щадить чувства. — Рептилии — холоднокровные, они не генерируют собственное тепло. Каждый сквозняк для неё — удар по иммунитету. Никаких «показываю клиентам». Она не игрушка. Температуру воды подними до двадцати восьми градусов. Купи нормальную УФ-лампу, если нет.

— Есть, — Сева начинал выглядеть виноватым. — Где-то была… Может, перегорела.

— Замени. Без УФ у неё кальций не усваивается и витамин D не синтезируется. Базовые вещи. Остров или берег есть? Нет? А нужен. Общая температура воздуха в террариуме должна быть на два-четыре градуса выше температуры воды. На островке должен быть создан температурный градиент: самая тёплая зона прямо под лампой, а более прохладная на краю. Это позволит черепахе самостоятельно выбирать комфортное для себя место.

Он кивал, как школьник. Не обижался. Хороший мужик — реально переживает за свою Дусю, просто не хватает знаний.

Из-за оставшейся открытой двери в торговый зал донёсся требовательный вопль Архимеда:

— Птичка сохнет! Алё, гараж! Воды-ы-ы!

Сева вздрогнул и покосился на дверь. Я лишь мысленно вздохнул. Налопался жирных кешью, пересушил горло, а теперь требует обслуживания на высшем уровне.

Я отступил от стола и вернулся в торговый зал. Проверил поилку. Полная. Ладно, поменял воду на свежую. Попугай с барским видом снизошёл до неё и принялся жадно пить, запрокидывая голову.

Нашёл банку «Морская подкормка для водолюбивых видов», там ламинария. Потом прошёл в подсобку. Ящик с травяными сборами в углу, под нижней полкой. Молотый корень одуванчика в пакетике с рукописной этикеткой. Там же стеклянная банка с пчелиной обножкой, хотя это ни разу не трава.

Собрал всё, проверил воду в чайнике, нормально. Котёнок мантикоры ходил по пятам и с интересом обнюхивал всё вокруг. Я вернулся в процедурную.

— Сделаю ей лечебную смесь, — сообщил я, расставляя ингредиенты на столе. — Минут пять, не больше.

— Дэн, ты прям как ветеринар нормальный, — подивился Сева, пододвинув для себя стул. — Раньше вроде так серьёзно не подходил. Ты, кажись, изменился.

— Вечер выдался тяжёлый, — ответил я, вскрывая пакетик с корнем одуванчика. — Мозги прочистило. Знаешь, бывает: проснёшься, и как заново родился.

Тонкая ирония для самого себя. Я сыпнул корень в керамическую миску, добавил щепотку ламинарии и пару крупинок пыльцы. Начал методично растирать всё пестиком.

— Это точно, — хмыкнул толстяк. — Слушай, а ты мага-то нашёл? А то я смотрю, опять один кукуешь. Тот дед, как его, приручитель, Михалыч, вроде нормальный мужик был, а свалил через две недели. И девчонка, студентка. Ей-богу, я только глазки строить начал, а она дёру дала.

Я слушал, продолжая помешивать смесь. Ликвидная информация. Похоже, мой предшественник искал продавца в зал, но безуспешно. Надо Севу на подробности раскрутить. Хотя он болтливый, и так всё сдаст.

— Да уж, — горько усмехнулся я. — Моё вечное везение.

— Какое тут везение, Дэн? — толстяк понизил голос, хотя слушать нас было некому, кроме черепахи, котёнка и попугая в зале. — Последний, фрилансер этот, так вообще на работу не вышел. Ты ж сам жаловался, что он перезвонил накануне и сказал: «Слушай, без обид, но мне тут ребята подсказали, что лучше не надо. Удачи».

Да, намёк жирный и прозрачный. Продолжим играть в дурачка.

— Ну, мало ли что ему там подсказали? — пожал я плечами. — У меня тут не элитное заведение, сам видишь. А фрилансеры — вольные птицы.

Сева, видя такую непроходимую слепоту, помрачнел и решил открыть мне глаза. Что и требовалось.

— Послушай, я тебе ещё тогда говорил: ты кому-то дорожку перешёл. Мага нормального не найти — ладно, может, рынок такой. Но эти пиджаки, которые к тебе захаживают! Рожи как из бетона. Пришли, побазарили с той девчонкой-студенткой, и в тот же вечер она слилась.

Я зафиксировал.

— Пиджаки, говоришь?

— Ну не прям пиджаки, куртки, но знаешь, такие… внушительные. Один здоровый, лысый, второй помельче. Я думал, может, коллекторы. Или крыша, — он осёкся, покосившись на меня. — Ты ж тогда не рассказывал особо. Может, они и Михалыча так же отшили?

— Может, — сказал я спокойно.

Ещё один пазл в коллекцию.

— А проверки-то хоть кончились? — спросил Сева. — Росторгнадзор и эти, из Гильдии? Они задолбали моё парковочное место занимать. Как ни приедут — всё с папочками, надменные. Дело нечисто, Дэн, зуб даю. Так часто даже шаурмечную на вокзале не трясут.

Кивнул, не поднимая глаз от ступки, хотя уже всё истолок в мелкую пыль.

— Да, — вздохнул я. — С проверками реально задолбали. Даже не помню уже, сколько их за последнее время было.

— Штук шесть за год, не меньше! — тут же просветил Сева.

Не слабо. Систематическое давление. Проверки, очевидно, по анонимным жалобам. Если здесь контрольно-надзорные мероприятия проводятся по тем же правилам, что в моём мире, то плановые — раз в год, внеплановые — по сигналу. Столько проверок за год — это кто-то регулярно настукивает. Кто-то, кому выгодно задавить магазин штрафами.

— «Газели» с кормами к тебе так и не ездят? — вдруг добавил Всеволод. — Я замечаю: раньше-то каждый вторник разгружались. Месяца три уже ни одного грузовика. Ты ещё жаловался, что все разом отказались. Так и не договорился?

Поставщики отвалились. Коллективно. Тоже не случайность.

— Работаю над этим, — сказал я, не вдаваясь в детали.

Картина складывалась. Грязная, типичная и до зубовного скрежета знакомая. Не по этому миру — по прежнему. Я видел такое в девяностых, видел в двухтысячных. Контролирующие органы давят проверками. Персонал запугивают. Поставщиков отсекают, чтобы обанкротить и забрать. Рейдерская схема в магическом обрамлении, но суть та же: сильный жрёт слабого.

Из дверного проёма раздался сварливый голос попугая:

— Спать пора! Выключи свет! Архимед хороший! Архимед устал!

Серьёзный настрой сдуло как ветром. Невольно улыбнулся.

Мантикора решила, что ей всё можно, и запрыгнула на стол. Легко, беззвучно, как только кошки умеют. Мягко приземлилась рядом с черепахой и потянулась носом к её панцирю.

— Э! — Сева напрягся. — Дэн, он её не…

— Спокойно.

Котёнок ткнулся влажным розовым носом в карапакс. Черепаха втянула голову. Мантикора понюхала ещё раз, фыркнула и отдёрнула морду. На панцире осталось влажное пятно от кошачьего дыхания. Рыжая голова склонилась набок с лёгким удивлением.

Существо, которое не пахнет добычей. Не убегает. Не шипит. Не шевелится. Что с ним делать непонятно. Мантикора села рядом с черепахой, обернув хвост вокруг лап, и уставилась на рептилию с выражением глубокого философского недоумения.

— Смотри-ка, подружились, — умилился Сева.

— Кот просто не знает, как такое есть, — сказал я, добавляя в плошку воды.

Толстяк прыснул. Я размешал эмульсию до однородности. Получилась мутноватая, зеленовато-коричневая жидкость с лёгким запахом моря и одуванчика. Осталось самое главное.

Так, что у меня там с маной? Она ж должна восстанавливаться…

Резерв маны: 13/42

Действительно прибавилось. Получается, у меня скорость восстановления где-то по единице в минуту.

Я поднял ладонь над плошкой. Закрыл глаза. Сосредоточился.

Горошина в солнечном сплетении отозвалась слабым теплом. Я мысленно подтолкнул его к ладони. Тепло скользнуло по руке, как тонкий ручеёк. Через кожу. В жидкость.

Эмульсия чуть вздрогнула. На поверхности промелькнула рябь, хотя я не двигал ёмкость. Цвет сменился на более тёплый, медово-золотистый.

И ровно в эту секунду звенящей тишины и мистического транса из зала донеслось отчётливое:

— Пр-р-р-р-р! — Архимед виртуозно изобразил звук трактора, а затем громко и с огромным облегчением выдал: — Попку чешет! Ой, хорошо-о-о!

Я едва не поперхнулся собственной маной. Концентрация дрогнула, мистика момента разбилась вдребезги о птичьи гигиенические процедуры. Пришлось собраться и закончить.

Убрал руку. Пальцы подрагивали. Отдал все тринадцать единиц. Внутри стало пусто. Вымотало, как после суточного дежурства.

— Всё. Готово.

— Дэн, а ты чего это? — ошарашенно спросил Сева. — У тебя дар, что ли, проснулся? И ты не сказал⁈

— Замотался и забыл, — я потёр переносицу. Слегка подташнивало. Нужно больше практики.

— Ну ты даёшь… тебе бы отдохнуть пару деньков, отпраздновать, а то так совсем скопытишься со всеми этими бедами.

— Вот на что времени точно нет, так это на отдых.

Нашёл шприц в ящике медицинского шкафа. Набрал, подвинул черепашку ближе. Аккуратно раскрыл ей рот тем же приёмом и капнул на язык.

Дуся мигнула. Раз. Другой. Челюсти сомкнулись. Сглотнула. Веки чуть дрогнули — едва заметно, но я следил внимательно. Отёк пока на месте, но реакция есть. Капнул ещё две.

Черепашка сглотнула снова.

Эффект проявился мгновенно. Тонкая геометрическая вязь на оливковом панцире вдруг налилась изнутри мягким бронзовым свечением. Линии слабо полыхали в такт крошечному сердцу. Дуся уверенно вытянула шею и шумно выдохнула.

Болезненная припухлость её век начала рассасываться, тая как снег на батарее. Черепашка наконец-то полностью открыла тёмные глазки и с вызовом уставилась на опешившую мантикору. Передняя лапка шевельнулась, когти скребнули по резиновому коврику.

— Дуся! — Сева подскочил со стула и наклонился к столу. Котёнок зашипел и спрыгнул, но жало в ход не пустил. — Дусечка, малышка!

— Не хватай её. Дай подействовать.

— А можно я покормлю? У меня тут зелень есть, — он полез в карман комбинезона и извлёк мятый полиэтиленовый пакет. Внутри лежали листья салата и нарезанная соломкой морковь. — С утра нарезал, думал, может, соблазнится бедняжка. Не стала, но я на всякий случай с собой взял.

— Давай, — кивнул я. — Положи рядом. Не в рот — рядом. Пусть сама потянется.

Толстяк дрожащими пальцами выложил листик салата перед черепашьей мордой. Зелёный лист на резиновом коврике. Дуся повела носом. Передние лапы упёрлись в стол. Голова потянулась к зелени.

Мантикора запрыгнула на шкаф, подальше от шумного чужака, и наблюдала за этим с хищной сосредоточенностью. Челюсти Дуси сомкнулись на краю салатного листа. Рвущее движение — откусила кусочек. Начала неспешно жевать.

Всеволод издал звук, средний между всхлипом и смехом.

— Ест! Дэнька! Она ест!

— Тише, — предупредил я, но сам улыбнулся. — Одного раза всё равно мало. Лечить надо курсом по пять-семь капель раз в день, пять дней подряд. Рецепт я тебе напишу. Зелени в рационе чтоб минимум шестьдесят процентов было. Морковь, одуванчик, салат, тыква. Два-три раза в неделю давай нежирную рыбу. Карась, карп, лещ, судак. Маленький кусочек, не со своего стола. Сырую. Если припухлость вернётся, неси к ветеринару на инъекцию витамина А. Но должно и так пройти.

Я говорил на автопилоте, параллельно считывая системное уведомление, которое мерцало перед глазами:

Дзынь! Вы успешно оказали помощь черепашке Дусе!

Получено опыта: 30

Тридцать. Немного, но за невоенные действия вполне прилично. И главное, Система подтвердила, что помощь чужим питомцам — это полноценная игровая механика. Лечить, диагностировать, улучшать состояние и получать за это опыт. Значит, я действительно смогу поднимать свой уровень проще, чем это происходит у местных жителей естественным путём.

— Дэн, ты волшебник, — Сева тряс мне руку с силой, от которой хрустели пальцы. — Серьёзно. Прям как не ты! В лучшем смысле, не обижайся!

— Не обижаюсь.

— Сколько с меня? — он полез в нагрудный карман.

— Ничего, — покачал я головой. — Соседская помощь.

— Ну уж нет, — упёрся Всеволод. — Тебе ж за аренду платить. Я знаю, как у тебя дела идут. Не строй из себя гордого!

Он положил на стол две купюры — тысяча и тысяча. Две тысячи рублей. Прижал ладонью, будто боялся, что деньги сбегут.

— Это за приём, за лекарство и за советы. И даже не спорь. А то обижусь и больше к тебе Дуську не понесу.

— Ладно. Спасибо.

— Вот. Другое дело.

Мантикора зевнула и свесилась со шкафа. Я записал все рекомендации на бумажке. Сева переложил черепаху обратно в контейнер. Дуся жевала второй листик. Лапы работали, даже хвостик шевельнулся. Рунный узор на карапаксе периодически мерцал.

— Пять дней, семь капель, не забудь, — напомнил я, провожая его через зал к входной двери.

— Не забуду! — Сева сложил листок с советами вдвое и убрал в карман. — Дэн, ты реально молодец. Не знаю, что на тебя нашло, но так держи. Если что, я в соседнем здании, ты знаешь.

— Знаю.

Он шагнул за порог. На улице совсем стемнело, фонари горели жёлтым. Я полминуты смотрел, как широкая фигура в комбинезоне удаляется к СТО с вывеской «АВТОМАГИЯ». Потом закрыл дверь, щёлкнул замком.

Потянулся к табличке на двери. Пластиковая, двусторонняя: «ОТКРЫТО» и «ЗАКРЫТО». Перевернул. Буквы «ЗАКРЫТО» теперь смотрели на улицу.

Пока возился с табличкой, левое запястье снова обожгло холодом. Ледяной браслет никуда не делся. Он под рукавом куртки и периодически напоминает о себе мерзким покалыванием и слабым голубым свечением. Ладно хоть, Сева не заметил. Таймер тикает, и Шувалов знает, где я нахожусь.

Я скрипнул зубами и потёр заледеневшую кожу, пытаясь хоть немного разогнать кровь. Чертовски неприятно, словно кусок сухого льда примотали прямо к вене. Но паниковать бессмысленно. Пусть этот мажор думает, что загнал меня в угол.

Архимед, несмотря на переедание, дремал на жёрдочке, спрятав голову под крыло. На полу у моих ног нарисовалась мантикора. Рыжий котёнок, существо S-ранга с границы Бездны и Хаоса, смотрел на меня снизу вверх доверчивыми глазами.

— Ну, а теперь займёмся тобой.

Я присел на корточки, чтобы почесать ему загривок… и в этот момент из кармана куртки раздалось жужжание.

Вибрация входящего звонка.

Подошёл к крючку с одеждой и вытащил смартфон. Почти обычный, только в качестве логотипа сзади какая-то руна. На экране светилось имя:

«Алиса Шувалова».

Я чуть не выронил телефон.

— Ни черта себе…