Глава 2 · Призраки

Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех — как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!

Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала — она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой — из тех, что не нуждаются в фильтрах.

Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка-штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет-накопитель.

Марина Егерева, мать Дениса.

Что-то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.

Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.

— Живая! — радостно заорал он. — Вер-р-рнулась!

— Это голограмма, Архимед.

— Кар-р-р? — уточнил он.

— Запись. Магическое видео. Не живая.

Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок:

— Подделка! Иллюзия! Фейк!

— Тихо, — бросил я.

Попугай не замолчал, конечно, но хотя бы убавил громкость до театрального шёпота. Я присел на корточки перед проектором. Голограмма подрагивала, но держалась. Марина на записи не смотрела в камеру. Она смотрела чуть левее, на что-то за кадром, и сжимала в руках какой-то ползучий стебель, перехватив его, как змею.

Из динамика прибора донёсся мужской голос:

— Марина, встань правее. Кадр не очень.

Голос был спокойный, с мягкой хрипотцой. Наверняка это отец, Валерий Егерев. Сам он в кадр не попал, потому что снимал. Только рука мелькнула на секунду, когда он махал жене в нужном направлении.

Марина послушно сдвинулась.

— Всем привет, дорогие подписчики! С вами снова Марина Егерева! — с упоением начала она. — Сегодня мы с Валерой находимся в данже E-ранга. Он слабенький, но посмотрите, какая здесь потрясающая флора!

Она шагнула в сторону и повела рукой. Кадр расширился. Вернее, Валерий отошёл на пару шагов назад, и голограмма открыла то, что было за спиной его жены.

У меня перехватило дыхание.

Джунгли. Но не земные. Ни один ботаник на планете не узнал бы ни единого растения из того, что заполнило экран. Деревья гигантские, ветви странно разрастающиеся. Некоторые стволы обхвачены лианами, похожими на фикусы-душители. Листья широкие, в основном фиолетовые.

А небо… Небо над всем этим великолепием было… перламутровым. Мерцающий купол, переливающийся оттенками сиреневого и зелёного, как изнанка морской раковины. Без солнца и облаков. Просто рассеянный свет, идущий отовсюду.

Осколок чужого мира, чудовищно красивый и абсолютно чуждый.

— Так, — начала Марина деловым тоном, тыча пальцем в стебель. — Вот это, если я правильно определила по каталогу Звенигородской, плющ-стеклянка. Ранг, скорее всего, Е. Бутоны срезать секатором нельзя, повредишь капилляр и потеряешь сок. Нужно отщипывать. Вот так, у основания, двумя пальцами…

Она ловко отщипнула бутон. Раздался тихий «чпок», и на пальцы ей брызнула капля светящейся жидкости.

— Ой!

— Жжётся? — спросил голос Валерия за кадром.

— Нет, щекотно, — Марина поднесла палец к камере. На коже блестела крошечная капля, мерцающая голубым. — Видите? Это и есть сок плюща. Чистая мана, природная, без фильтрации. Если собрать миллилитров пять, можно добавить в корм. Отличная подкормка для зверей Е-ранга и выше. Только осторожно! Передозировка вызывает мана-ожог слизистых!

Она убрала бутон в зип-пакетик и двинулась дальше. Камера следовала за ней, покачиваясь. Валерий шёл аккуратно, выбирая, куда ставить ногу. Под ботинками хлюпало.

— А вот это, — Марина присела у гриба-зонта и приподняла его шляпку снизу, — бархатница болотная. Условно-съедобная. Для людей — никакой пользы, а для травоядных питомцев шикарный источник мана-клетчатки. Срезаем только зрелые, у которых прожилки на шляпке стали фиолетовыми, вот тут видите? Молодые оставляем, не жадничаем!

Она срезала гриб секатором и уложила в сумку.

— А вот это трогать не надо, — сказала она, показывая на куст, усыпанный мелкими оранжевыми ягодками, похожими на облепиху. — Это кусач-ягода. Он кусается. Буквально.

В подтверждение её слов одна из веток куста дёрнулась. Щёлк! Ветка вхолостую клацнула шипами. Марина невозмутимо отдёрнула руку.

— Ага, — сказала она. — Вот так каждый раз. Вчера Валере палец прищемил. Покажи, Валер.

— Я работаю, — ответил голос с достоинством.

— Он стесняется, — доверительно сообщила Марина камере. — Что понятно, потому что его укусил кустик.

— Волшебный хищный кустик, — уточнил голос Валерия с уязвлённой гордостью.

— Конечно, дорогой. Очень грозный. Так вот! Кусач-ягода…

Далее последовал подробнейший ботанический экскурс: Марина со знанием дела рассказывала, что ягоды съедобны, но только после термической обработки, а в сыром виде вызывают временный паралич языка.

— Очень удобно, если ваш подросток слишком много ругается — шутка, шутка, не делайте так, мы же серьёзный блог!

Валерий за кадром хмыкнул, а Марина вдруг замерла…

Голова повернулась влево. Глаза расширились.

— Снимай, — быстро сказала она. — Снимай! Вон там, между стволов, видишь⁈

Камера дёрнулась. Валерий повернулся, но не сразу. Сначала кадр качнулся, изображение смазалось, потом лиловый мох, дерево…

В зарослях что-то мелькнуло. Бледное свечение, словно лунный луч принял форму и побежал сквозь подлесок. Контур размытый, но на долю секунды я различил вытянутый силуэт: четыре лапы, длинный хвост. И всё.

Существо растворилось в переливающемся полумраке. Голограмма запечатлела лишь отсвет, как след от бенгальского огня.

— Ты видел⁈ — выдохнула Марина.

— Видел блик, — ответил Валерий. — Может, игра света? Тут мембраны на листьях линзируют, мы же проверяли…

— Нет-нет-нет! Это было животное. Оно бежало! Шкура светилась! Это не отражение, это биолюминесценция!

— Уверена? — спросил Валерий тише.

— Ещё как! Блин, это и классно, и стрёмно. Такого в каталоге нет.

— Давай-ка двигать к выходу, — разумно постановил муж. — Завтра вернёмся с ребятами и снарягой. Поищем, что это было. Возьмём приманку и следовые маркеры.

— Ладно, — согласилась Марина, встряхнувшись. — Для блога хватит. Пойдём.

Она повернулась к камере. Отступила на шаг. Расправила плечи. Улыбка вернулась. Свет перламутрового неба, процеженный сквозь мембранные кроны, лежал на её лице мягкими бликами.

— Итак! Дорогие друзья, сегодня мы с вами прогулялись по Разлому номер сорок четыре-Е. Познакомились с плющом-стеклянкой, бархатницей болотной и очень кусачей ягодой, которая до сих пор хранит память о пальце моего мужа.

— Марина, — укорил голос за кадром.

— А завтра, — её глаза заговорщически блеснули, — мы вернёмся сюда за фауной. Кажется, мы засекли кое-кого интересного. С вами были Марина и Валерий Егеревы, зоомагазин «Лапа и Коготь», район Сокольники. Ваши звери — наша забота. Пока-пока!

Марина помахала в камеру.

Голограмма захрипела помехами. Женщина распалась на полосы, как старая плёнка. Последнее, что я увидел: её рука, поднятая в прощальном жесте. Потом — треск, белый шум, и проектор погас. Синий диод мигнул и потух.

— Всё! — констатировал Архимед. — Кина не будет!

Маруся пискнула. Оказывается, макака тоже наблюдала. Она сидела на пороге, вцепившись лапами в дверной наличник. Круглые глаза часто моргали. Зверёк подобрался ко мне и робко тронул мою руку маленькой ладошкой. Коротко, будто спрашивая: «Ты в порядке?»

— Красивая! Жалко! — добавил какаду.

Я подобрал приборчик с пола. Повертел в руках.

На гладком корпусе из чёрного пластика поблёскивала линза проектора — крошечный выпуклый глазок. Пощёлкал переключателем. Нет, не заработало. Батарейка накрылась. Без подзарядки вторую запись он вряд ли потянет.

На нижнем торце нашёл разъём USB. Ни ноутбука, ни планшета у меня нет. Прежний владелец всё распродал. Есть только телефон.

Я поднялся и пошёл в подсобку. Архимед, почуяв интересное, захлопал крыльями и полетел следом. Маруся, держась поближе к стеночке, пошлёпала за нами на всех четырёх конечностях.

В подсобке царила идиллия. Из гнезда доносилось умиротворённое «Ко-ко-ко». А на продавленном диване уже развалился Коша. Мантикора усиленно вылизывала лапу, периодически забавно фыркая. Видимо, на шерсти ещё оставался привкус хвойного мыла.

— Мрррфф! — высказался Коша при виде меня.

— Сочувствую, — отозвался я.

Кошак покосился янтарным глазом и демонстративно продолжил вылизываться. Хвост-жало стучал по подлокотнику дивана.

Я подошёл к чемоданам с вещами прежнего Дениса. Раскрыл один, порылся в боковых карманах. Моток проводов, наушники… Ага. Вот он. Шнур-переходник.

Сел на свободное место. Коша мгновенно интерпретировал это как приглашение и перетёк мне на колени. Пять кило тёплого мантикорьего тела ощутимо придавили ноги. Хвост обвил мою руку.

— Лежи, — сказал я ему. — Только жалом не маши.

— Мрр.

Достал смартфон. Старенький «Рунофон-7». Подключил проектор через переходник. Экран мигнул, в верхнем углу появился значок подключённого устройства.

Посмотрел в приложения. Пролистал. Стандартный набор: мессенджер «Аура», банковское приложение «Сребробанка», карты, калькулятор, какой-то убитый файловый менеджер… Стоп. Вот оно.

«ГолоСфера». Иконка со стилизованной линзой с расходящимися от неё кольцами. Открыл. Приложение долго грузилось, подвисая на заставке. Потом обнаружило подключённое устройство: «ГолоФлэш-024к32». Так вот как этот проектор называется. ГолоФлэш.

На экране выстроился список файлов.

Сотни видосов.

Начал пролистывать. Большинство называлось стандартно, по дате и хронометражу. Некоторые были переименованы вручную. «Тест нового корма (черепахи)». «Михалыч опять уронил стремянку». Блог. Магазин. Экспедиции в данжи. Бытовуха. Всё вперемешку. Самое верхнее: «Разлом 44-Е. Флора, часть 3».

Проверил. Да, это именно то, что я видел. Сверился с датой из документов. Убедился, что запись сделана за день до их смерти.

Коша перестал вылизываться. То ли почувствовал через связь, что мне не по себе, то ли просто устал бороться с «Сосенкой». Свернулся калачиком, ткнулся лобастой головой мне в живот и замурлыкал. Вибрация отдавалась в рёбрах.

Блёстка бесшумно влетела в подсобку, сделала круг под потолком и приземлилась на карандаш, забытый на столе. Нужно наделать ей жёрдочек или завести комнатные растения. Колибри не приспособлены садиться на ровные поверхности. Птичка нахохлилась. Крошечные тёмные глаза смотрели на меня с любопытством.

Маруся забралась на подлокотник, но на колени не полезла — не её территория, там Коша. Уселась, обняв хвостом собственные ноги, и притихла.

Я положил телефон и потёр подбородок.

Ладно. Хватит лирики. Работаем.

Что мы имеем?

Одиннадцатого октября Марина и Валерий Егеревы находились в Разломе №44-Е, вели съёмку для блога. В конце записи заметили неидентифицированное существо. Предположительно — фауна данжа.

Двенадцатого октября они погибли. В том же самом Разломе. Причина смерти в свидетельстве говорит об укусах и кровопотере.

Раньше я строил версию: спланированное убийство, замаскированное под несчастный случай в данже. Идеальная схема для рейдерского захвата. Убрал владельцев, придавил наследника, забрал бизнес.

Но теперь.

Теперь я вижу, как накануне гибели двое опытных приручителей засекли в данже неизвестное существо. Новая тварь. Незнакомая. И они целенаправленно отправились её искать.

Вероятность несчастного случая, которую я оценивал процентов в пять, подскочила до… ну, скажем, до пятидесяти. Может, выше. Нарвались на зверя, который оказался не по зубам. В Е-ранговом данже? Нетипично, но возможно. Мутант. Мигрант из соседнего сектора. Аномалия внутри аномалии. Всякое бывает.

— Тёмное дело, — изрёк Архимед.

Коша заворочался, переложил голову на мою руку. Я машинально почесал его между ушей, ощутив под пальцами мягкий пушок.

Но вот что мне не нравится: всё вместе.

Дикий зверь в данже, смерть родителей, самоубийство сына. Идеальная цепочка «естественных» событий. Никому из правоохранителей и в голову не придёт копать. Для чего? Дело закрыто. «Обстоятельства не вызывают сомнений».

Но у меня сомнения всё же есть.

Ведь остаётся самый очевидный вариант, откуда в данже мог взяться нетипичный зверь…

Мои размышления прервал вибрирующий звонок. На экране высветилось: «Неизвестный абонент. Видеовызов».

Я смахнул иконку ответа.

Появилась Стася. Девушка сидела на широкой постели в окружении шёлковых подушек. Богатая обстановка, мягкий вечерний свет. На ней была уютная домашняя пижама с каким-то мультяшным принтом. Волосы распущены по плечам, и ни капли макияжа. Только сияющие восторгом голубые глаза.

— Денис! — радостно выпалила она. — Ты не представляешь!

— Добрый вечер, — усмехнулся я. — Судя по твоему лицу, кто-то выиграл в лотерею.

— Лучше! Тоша прорвал сразу два уровня! Представляешь? Теперь он на десятом! Достиг предела D-ранга!

Стася пропала из кадра, телефон, судя по всему, прислонила к подушке. Послышалось пыхтение, возня, а затем девушка с натугой втащила на свою роскошную постель варана.

Я присвистнул. Тоша стал огромным. Если раньше он был размером с крупную собаку, то теперь походил на хорошего крокодила. Широкая плоская голова. Мощные лапы с растопыренными когтями, врезающимися в покрывало.

Между костяными пластинами вдоль позвоночника мерцали искры статического электричества.

И он линял. Старая кожа сходила лохмотьями со спины, с боков, с хвоста. Свежая чешуя под ней была ярче и отблёскивала в свете витражной лампы. А по бокам головы проступил узор: синие полосы на тёмно-сером фоне. Красивый зверь. Опасный. Мощный.

— Ка-а-а-ар! — завопил Архимед, заглянув в экран телефона. — Годзилла! Спасайся кто может! Уберите ящерицу!

Стася расхохоталась.

— Архимед! Привет, птичка! Тошенька, поздоровайся!

Варан открыл глаз, лениво зыркнул в камеру. Наружу выскользнул длинный раздвоенный язык. Мелькнул, пробуя воздух, и исчез. Тоша зевнул. Пасть распахнулась настежь, демонстрируя великолепные ряды клыков.

— Динозавр сожр-р-рёт! — Архимед спрятался за мою спину.

— Смотри! — девушка погладила шелушащуюся морду варана. — Видишь, какой стал! Красавец! Гребень уплотнился, даже электрические разряды стабильнее! А уж бьются — ух!

— Рад, что всё получилось, — искренне сказал я.

— Спасибо тебе! — Стася снова заняла центр кадра. — Это всё твоё яйцо! Там была такая чистая мана… Денис, я у тебя в огромном долгу! И обязательно придумаю, как тебя отблагодарить! Честно!

— Уже отблагодарила, — улыбнулся я. — Твои подруги сегодня зашли. Пять человек. Купили мышей, террариумы, корма. Полный комплект. Сделали мне дневную кассу.

Стася густо покраснела.

— Ой… они такие… Я же просила не наваливаться на тебя толпой! Просто сказала, что магазин интересный. Даже не думала, что они прям…

— Всё отлично, — отмахнулся я. — Реклама получилась что надо.

— Да? — усомнилась она. — А ну тогда ладно. Только я всё равно тебе должна!

В этот момент откуда-то из глубины квартиры раздался строгий женский голос:

— Станислава! Немедленно убери эту чешуйчатую, линяющую гадость с шёлковых простыней! И ложись спать, завтра лекции!

Стася виновато закусила губу и потянулась к телефону.

— Мама ругается, — зашептала она. — Мне пора. Ещё раз спасибо тебе, Дэн! Спокойной ночи!

— Спокойной, — кивнул я.

Экран погас.

— Жених! — тут же выдал Архимед. — Тили-тили-тесто! Любовь-мор-р-рковь!

— Заткнись, пернатый сводник, — беззлобно ответил я и сохранил номер Стаси в контактах.

Коша на коленях перевернулся на спину и подставил пузо для почесушек. Блёстка тихонько свистнула, требуя внимания. Я почесал кота, погладил птичку пальцем по лазурной грудке и снова перевёл взгляд на потемневший экран смартфона.

Завтра предстоит много работы. Пора познакомиться с соседями, да навестить Гильдию Охотников. И если там попытаются скрыть от меня правду… что ж, они быстро узнают, каким занозливым может быть бывший старший инспектор полиции.

Утро началось с тяжести.

Я открыл глаза и понял, что придавлен к дивану мохнатым одеялом. Прямо на моей груди, вытянувшись во всю длину, спал Коша. В сгибе локтя уютно свернулась калачиком Маруся и тихо посапывала во сне. Пых, чьи габариты не позволили запрыгнуть на диван, раскинулся на коврике внизу, периодически подёргивая во сне лапами.

Аккуратно выбравшись из-под зверинца, я потянулся, хрустнул шеей и поморщился. Двадцатилетнее тело, усиленное магией D-ранга, а всё равно после ночи на продавленном диване ноет поясница.

В санузле я наскоро ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы. Мыться снова пришлось методом тазика и холодных обтираний, а голову полоскать над раковиной. Сегодня вечером разберу душевую от хлама и посмотрю, что там сломалось.

Когда вернулся в подсобку, зверинец уже проснулся и требовал внимания. Коша зевал во всю зубастую пасть, Маруся сосредоточенно вычёсывала шерсть, а Пых и вовсе уставился на меня с красноречивым выражением «а завтрак где?».

— Утро! Доброе утр-р-ро! — гаркнул Архимед. — Овсянка, сэр!

Коше я нарезал куриную грудку мелкими кусками. Никаких бутылочек с молоком — зря купил, но в хозяйстве сгодится. На третьем уровне мантикорыч полностью перешёл на твёрдую пищу, а молоко отлично лакал из блюдца. Он набросился на мясо с энтузиазмом, придерживая куски когтистыми лапами и отрывая волокна. Ещё не тигр, но уже далеко не домашний котик.

Маруся получила творог и банан. Ела очень «по-взрослому». Даже пыталась держать в руке ложку, а фрукт откусывала по чуть-чуть. Но время от времени замирала и настороженно оглядывалась.

— Никто не заберёт, — сказал я.

Обезьянка посмотрела на меня карими глазами и запихнула в рот весь остаток банана разом. Щёки раздулись.

Архимед получил зерновую смесь с кусочками свежей груши. Ел степенно, периодически роняя шелуху вниз. Мыши в террариуме тоже получили зерносмесь, но другого сорта, свежую воду и немного овощей.

Пых поглощал всё. Я вывалил перед ним гору: зерно, морковь, капустный лист, кусок тыквы, яблоко. Хомяк уничтожал провиант с неумолимостью промышленного измельчителя. Набив щёки до предела, он замирал, сосредоточенно перерабатывал, сглатывал и набивал снова.

Блёстка склевала крошечную порцию измельчённого мучного червя. Попила нектара. Потом уселась на одно из карнизных колец и замерла, прикрыв глаза.

Ряба. О ней отдельно.

Я заглянул в её гнездо и обнаружил под тёплым бирюзовым боком новое яйцо. Курица посмотрела на меня одним глазом. С достоинством. Как художник, закончивший очередной шедевр и ожидающий аплодисментов.

— Ко, — сообщила она. «Забирай. Я свою работу сделала».

Яйцо было чуть крупнее предыдущих, но в остальном такое же. Скорлупа бурая, тёплая, а по поверхности вились тонкие золотистые руны. Они слабо мерцали в полумраке, как затухающие угольки.

Первое яйцо я отдал Стасе для Тоши. Второе пустил на эликсир для мышей. А третье… Я повертел его в пальцах. Подушечки ощутили лёгкое покалывание. Тело реагировало на сконцентрированную энергию.

А ведь интересно, каково оно на вкус.

Дзынь! С добрым утром!

Справка: Рунные яйца Бирюзовой Несушки полностью безопасны для употребления в пищу магами от E-ранга и выше. Содержащаяся в них очищенная мана мягко укрепляет каналы, стимулирует регенерацию, тонизирует мана-ядро и способствует общему оздоровлению организма.

Рекомендация: Термическая обработка не снижает магические свойства, но улучшает усвояемость. Ешьте уже! Не всё же зверьё кормить!

— Ты бываешь очень убедительной, — ухмыльнулся я.

Помыл скорлупу. Достал алюминиевую кастрюльку. Набрал холодной воды, опустил яйцо на дно. И повернулся к Пыху.

Огнехомяк к этому моменту уже доел и сидел, блаженно раздувшийся, посреди подсобки. Щёки подсдулись, но всё ещё выпирали за пределы разумного.

— Пых, — позвал я. — Работа есть.

Хомяк покосился.

— Огонь, пожалуйста.

Грызун оценил ситуацию. Посмотрел на кастрюлю. Потянул носом. В чёрных глазах полыхнула искра — буквально. Из ноздрей повалили дымные колечки. Но хомяк всё же признал, что харчи надо отрабатывать.

Деловито подошёл ко мне, подобрал под себя лапы и занялся. Шерсть на его спине вспыхнула ровным пламенем. От кастрюльки вскоре потянулся пар.

— Шеф! — одобрил Архимед. — Браво!

Я сидел на диване и ждал. Вода забулькала. Золотистые руны на скорлупе, видимые сквозь толщу воды, вспыхнули ярче. Магический огонь Пыха резонировал с заключённой в яйце маной.

Минут через восемь снял кастрюлю и поставил на доску. Пых погас и перекатился набок, довольный собой. Я переложил яйцо в холодную воду, а потом на тарелку и поставил перед собой на столик.

— Пых, ты гений, — серьёзно сказал я.

Хомяк щёлкнул зубами.

Зверьё собралось мгновенно. Будто по сигналу.

Коша запрыгнул на диван и поставил лапы на столешницу, принюхиваясь. Янтарные глаза перемещались между яйцом и моим лицом с нарастающим любопытством. Блёстка, нависнув над столиком, что-то посвистывала.

Маруся, не выдержав, потянула лапку к тарелке. Осторожно. По миллиметру. Пальчики уже почти коснулись скорлупы…

— Лапы прочь от чужого! — рявкнул Архимед. — Вор-р-ровка!

Макака отдёрнула руку и обиженно пискнула, вжав голову в плечи.

— Спокойно, банда, — миролюбиво сказал я. — Это порция хозяина.

Очистил яйцо от скорлупы. Та снималась легко, крупными кусками. Внутри гладкий, идеально сваренный белок, но не привычного белого цвета, а с лёгким перламутровым отливом, точь-в-точь как перья самой Рябы.

Скорлупу собрал на салфетку. Потом пригодится. Кальций, микроэлементы, остаточная руническая энергия. Для тех же кормовых добавок — цены нет.

Откусил.

Первую секунду ничего, кроме текстуры. Упругий белок, плотнее обычного. Потом вкус обрушился, как тёплая волна.

Это было… невозможно вкусно! Не какое-то там «хорошее яйцо», а что-то совершенно иное. Насыщенный, с глубокой сливочной ноткой. Желток оказался ярко-золотым, с привкусом жареных кедровых орехов и тёмного мёда. Мана растворялась на языке с лёгким покалыванием, как пузырьки в шампанском.

Никогда в жизни не ел ничего подобного. Ни в первой жизни, ни в этой.

Я проглотил последний кусок, сам не заметив.

Изнутри, от ядра пошло мягкое тепло. Мана-каналы во всём теле отозвались, как струны, тронутые камертоном. Свет вспыхнул в солнечном сплетении, разлился по рукам, ногам, спине. Я физически ощутил, как каналы расширились на долю миллиметра. И тут же зафиксировались в новом положении, промытые и укреплённые.

Ядро полыхнуло. Коротко, но ярко, и успокоилось. Будто подбросили уголь в тлеющий очаг.

Получено: 30 очков опыта!

Текущий опыт: 160/700

Примечание: Употребление рунного яйца, обработанного магическим огнём, увеличило содержание маны в три раза. Статистика подтверждает: путь к истинному могуществу лежит через желудок, особенно если ваша плита пушистая и склонна к самовозгоранию.

Я откинулся на спинку дивана. Логично, если подумать. Система начисляет опыт за действия, способствующие развитию. Укрепление каналов — это прямое усиление мага. Для Системы это такой же рост, как бой или приручение. Просто… вкуснее.

— Ряба, — я посмотрел в сторону гнезда. — Ты золото, а не птица.

— Ко-ко, — невозмутимо отозвалась несушка. «Я знаю».

Динь-динь! Важное напоминание!

Наступил новый день! «Ежедневный Призыв» доступен!

Осталось призывов: 749 997

Архимед, лениво перебиравший перья, тут же вскинул хохолок и вперился взглядом перед собой — туда, где висело видимое только ему и мне системное сообщение.

— Подарочек! — выдал он. — Крутим, крутим!

Я поднялся с дивана, расправляя футболку. Воскресное утро. Суеты в городе сегодня не много, и даже открытый магазин вряд ли кого-то приманит. Тем более, что погода подкачала. В торговом зале я закрыл жалюзи. Снаружи стекло полосовали капли дождя, но внутри царило сухое, приятное тепло. Именно это и создавало нужное настроение.

Попугай выпорхнул из подсобки следом и приземлился на подвесной телевизор. Нашёл себе новый наблюдательный пункт.

Коша, трусивший рядом со мной, остановился и навострил уши. Он уже видел призыв дважды — и оба раза из белого света появлялось что-то интересное. Мантикор сел, обернул хвост вокруг лап и уставился в центр торгового зала с хищным предвкушением.

— Ну, — сказал я. — Посмотрим, что там сегодня.

Животные подобрались. Хвост котёнка пару раз дёрнулся.

— Призвать!

Слепящий белый взрыв. Яркая вспышка, как от фотоаппарата, но растянутая на несколько секунд. Она заставила всех зажмуриться. И в эти мгновения абсолютной темноты что-то появилось.

Удар массивного тела об пол. Запах йода и соли.

На линолеуме, в луже морской воды, забилось серое чудовище. Трёхметровая акула с приплюснутой мордой и пастью, полной треугольных лезвий. Она захлёбывалась воздухом, яростно извиваясь.

Взмах хвостового плавника, и витрина с витаминами содрогнулась. Банки зазвенели, предвещая полный разгром.

— АКУЛА! — заорал Архимед. — АКУЛААА! ПОЛУНДР-Р-РА! Все на бер-р-рег! Челюсти! Спасите! Жр-р-рёт!

Система, ты издеваешься⁈