Глава 3 · Хороший улов
Дзынь! Поздравляем!
Вы получили: Гигантская рифовая акула (Ранг C, Уровень 8)
Пол: Жен. Возраст: 4 года
Описание: Морской хищник, способный генерировать водяной щит вокруг своего тела. На суше эта способность обычно приводит к потопу.
Потенциал эволюции: Средний.
Получено опыта: 80
Акула распахнула пасть, усеянную рядами зубов, и снова дёрнула хвостом. Хрясь! Товары с нижней полки ближайшего стеллажа разлетелись по залу. Банки с кормом покатились по линолеуму, наполнитель рассыпался широкой косой и тут же набух от влаги.
Маруся выдала дичайший визг и со всех лап рванула в подсобку, скользя по луже. Коша взмявкнул, раскинул крылья и одним прыжком ретировался на самую верхнюю полку. Уже там выгнул спину дугой и зашипел, изогнув хвост-жало.
— КАР-Р-РАМБА! — истошно орал Архимед, вцепившись когтями в телевизор. — Рыбный суп! Свистать всех наверх! Мы тонем!
А мы действительно начали тонуть.
Магия акулы сработала рефлекторно. Задыхаясь на воздухе, хищница попыталась создать вокруг себя спасительную среду. Из её жаберных щелей под огромным давлением ударили тугие струи воды. За секунду торговый зал превратился в скользкий, мокрый ад. Вода хлестала во все стороны, заливая товар, стены и мои кроссовки.
Акула забилась в этой луже, извиваясь всем телом. Она ничего не соображала, паниковала и пыталась цапнуть всё, до чего могла дотянуться. Клац! Челюсти сомкнулись на ножке стула, перекусив металл, как сухую макаронину.
Я бросился вперёд. У меня есть слоты для неприрученных зверей в Питомнике. Нужно просто коснуться её и активировать перенос!
Подобраться к бьющейся в конвульсиях трёхметровой машине для убийства оказалось той ещё задачей. Линолеум, залитый магической водой, стал скользким, как каток. Я сделал выпад, уворачиваясь от хвоста, который со свистом пронёсся в миллиметре от моей голени, и хлопнул ладонью по мокрой шершавой спине.
— В Питомник!
Провал! Цель слишком агрессивна!
Вы не можете засунуть блендер в пространственный карман, пока он работает на максимальной скорости. Успокойте рыбку!
— Да ты реально издеваешься! — прорычал я, отскакивая назад.
Акула развернулась на пузе, скользя по воде, и бросилась на меня. Её пустые, чёрные глаза не выражали ничего, кроме первобытного ужаса и ярости. Она не могла дышать. Жабры судорожно хлопали, разбрызгивая остатки волшебной воды. Ещё минута, и она либо разнесёт мне магазин, либо умрёт от асфиксии, либо откусит мне ногу.
Я отступил к прилавку. Голос в голове орал: пусть к чёрту сдохнет! Но я приручитель и не могу просто взять и позволить ей погибнуть.
— АКУЛА-КАРАКУЛА! — надрывался Архимед. — Сожр-р-рёт! Дэнька — дурак! Беги!
— Утихни! — рыкнул я.
Закрыл глаза на долю секунды, отсекая шум воды, вопли попугая и треск ломающейся мебели. Собрал волю в кулак и потянулся к разуму хищницы.
Ментальный канал сформировался. По нему от акулы прокатилась такая волна ледяного холода, что меня будто под дых ударили. Там не было мыслей, только инстинкт. Боль от разорванных капилляров в жабрах. Невыносимая тяжесть собственного тела, лишённого поддержки воды. И страх. Глухой, всепоглощающий страх.
Я не стал давить. Вместо этого открыл шлюзы эмпатии и обрушил на неё образы.
Транслировал ей океан. Бесконечную, спасительную толщу тёмно-синей воды. Ощущение невесомости. Холодное, спокойное течение, омывающее жабры, приносящее кислород. Я вливал в её панику абсолютный штиль, обещая, что там, куда я её отправлю, боли нет. Там стазис. Там покой.
Акула была уже в метре от меня. Она распахнула пасть. Я чувствовал запах гниющей рыбы из её глотки, видел каждый зазубренный край её зубов. Она сделала последний, отчаянный рывок, скользя по луже прямо на меня.
Я не сдвинулся с места. Просто стоял, глядя в её глаза, и держал ментальный образ океана, вкладывая в него всю свою волю.
Она остановилась.
Челюсти захлопнулись в десяти сантиметрах от моего колена. Могучее тело обмякло, жабры перестали лихорадочно трепетать. Акула издала странный, хрипящий звук и тяжело опустила морду на залитый пол, прямо к моим стопам. Она сдалась.
Я медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ паники, опустился на одно колено. Протянул руку и положил ладонь на её влажный нос — прямо на рецепторы, улавливающие малейшие колебания. Послал последний импульс абсолютного спокойствия.
— Питомник, — тихо сказал я.
Светлое сияние окружило акулу. Опасная рыба растворилась, будто её здесь и не было. Пространство схлопнулось, и на полу осталась только широкая лужа морской воды.
Дзынь! Гигантская рифовая акула успешно перемещена в Питомник (Слот для неприрученных зверей ⅕)!
Бонус за стальные нервы: 50 очков опыта!
Примечание: Смотреть в пасть смерти и предлагать ей водички — это либо высший пилотаж, либо самоубийство. В любом случае, Система впечатлена.
Я тяжело выдохнул и сел прямо на мокрый пол, привалившись спиной к прилавку. Сердце колотилось где-то в горле. Руки слегка дрожали — откат после мощного выброса адреналина. Тишину в зале нарушало только мерное капанье воды с разбитых полок.
Всё вокруг было уничтожено. Пол затоплен, стенды облиты, упаковки с кормом превратились в кашу. А запах… Казалось, я сижу в трюме рыболовецкого траулера, который месяц не мыли. Моя одежда промокла насквозь и воняла водорослями и йодом.
С верхней полки бесшумно спланировал Коша.
Мантикорёнок брезгливо переступил через лужу, стараясь не намочить лапы. Подошёл ко мне, спросил: «Мяу?» Пришлось подтвердить, что всё вполне «мяу».
Рыжий тщательно обнюхал затопленный пол, а затем сморщил нос и громко, с чувством фыркнул.
— Согласен, брат, — устало сказал я, вытирая лицо рукавом. — Ежедневный Призыв — это, конечно, круто. Но нам срочно нужна швабра. И, желательно, ремонт.
— Приплыли, — резюмировал какаду.
Я открыл интерфейс Питомника. Там отображалась иконка акулы и её анкетные данные, которые можно посмотреть подробнее.
— И куда мне тебя девать?
— Суп! — захлопал крыльями попугай. — Плавники! Ням-ням!
— Нет, это слишком жестоко, — отмахнулся я. — Попробуем продать целиком и желательно не в ресторан.
Не успел я решить этот жизненно важный вопрос, как кто-то дёрнул ручку запертой двери. Следом раздался быстрый стук.
Я застонал сквозь зубы.
— Архимед, молчать, — скомандовал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Коша, сиди за прилавком и не отсвечивай.
— Мыр-мяу, — отозвался кошак, но спрятался.
Мокрые джинсы противно облепили ноги, в кроссовках хлюпало так, будто я шагал по болоту. С одежды текло. Я пригладил влажные волосы и пошлёпал к выходу, стараясь не поскользнуться на размокшем наполнителе для кошачьих туалетов.
Щёлкнул замком, потянул дверь. Колокольчик над головой звякнул.
На пороге стояла Алёна с зонтом. Та девчонка с рынка, которой за что-то досталась кличка «Крыса». В прежнем безразмерном худи, потёртых джинсах и с рюкзаком на одном плече. Из-под капюшона торчала рыжая коса.
Она уже открыла рот, чтобы выдать заученную курьерскую фразу, но осеклась. Заметила мою прилипшую к телу футболку, проследила взглядом за стекающими по штанинам каплям и остановилась на лице.
— Ой, — девушка растерянно моргнула, делая полшага назад. — Это ты… тут у тебя… А я вот… принесла.
— Заходи, Алёна, — я отступил в сторону, впуская её в магазин. — Только под ноги смотри. У нас тут небольшая коммунальная авария. Трубу прорвало.
Курьерша закрыла зонтик и осторожно переступила порог. Её кеды тихо скрипнули по мокрому линолеуму. Она замерла, оглядывая масштаб катастрофы.
Торговый зал выглядел так, будто здесь прошла вечеринка у бассейна, плавно перетёкшая в погром. Просыпанные расходники вздымались серыми барханами. С верхних полок, где чудом уцелели банки с кормом, стекали ручейки. А прямо по центру красовался перекушенный пополам металлический стул.
Из-за широкого ворота её худи вдруг высунулась острая мордочка Юрка. Хорёк бешено задвигал носом, принюхиваясь. Замер, уставился на меня своими бусинками, а потом перевёл взгляд на гигантскую лужу.
Запах в магазине стоял такой, что не заметить его мог только человек с наглухо заложенным носом.
Алёна тоже втянула воздух. Но она девчонка с улицы. Бегунок с Изнанки, выживающий за счёт наблюдательности. Она прекрасно понимала, что водопроводная вода не пахнет океаном, а трубы не отгрызают куски мебели.
Но Алёна лишь кивнула, возвращая взгляд на меня.
— Да, — серьёзно и очень спокойно сказала она. — Старый фонд. Тут вечно с коммуникациями беда. Гнилое всё.
Умница. Никаких лишних вопросов.
Она ловко перекинула рюкзак, прижала его к груди, чтобы не ставить на мокрый прилавок, и расстегнула молнию. Вытащила плотную пластиковую папку и протянула мне.
— От Геннадия Семёновича, — сказала она деловым тоном. — Как договаривались.
Грач сработал оперативно. Документы на Кошу.
Я взял папку влажными пальцами. Отошёл в процедурную. Вытер руки и открыл. Полный комплект. Ветпаспорт, регистрация в Госкомранге, отметки о прививках, сертификат владельца. Печати внешне настоящие, проводка по базе наверняка сделана. Комар носа не подточит.
— Отлично, — я вышел обратно, уже без папки.
Девушка поёжилась. С улицы тянуло апрельской сыростью, а внутри магазина из-за разлитой воды температура упала на несколько градусов. Она выглядела уставшей. Тёмные круги под глазами, бледная кожа. Очередной бесконечный забег по городу за копейки.
Подошёл к кассе, открыл и сделал вид, что достал из неё пятисотрублёвую купюру. На самом деле из Инвентаря.
— Держи, — я протянул ей деньги.
Алёна отшатнулась, пряча руки в карманы худи.
— Не надо. Геннадий Семёнович всё оплатил. Чаевые не требуются.
— Грач платит за свои дела. А это за сухую доставку в очень мокрый магазин в дождливую погоду, — я шагнул к ней и без резких движений сунул купюру в боковой кармашек её рюкзака. — Выпей горячего кофе, Алёна. И купи навигатору чего-нибудь вкусного.
Хорёк, услышав мой голос, снова показался из-под одежды и смешно повёл усами.
Алёна опустила взгляд на торчащий краешек купюры. Потом посмотрела на меня. Профессиональная маска курьера с Базара на миг треснула. В глазах мелькнуло что-то очень простое, человеческое и тёплое. Она чуть заметно улыбнулась. Искренне, отчего веснушки на её носу стали ярче.
— Спасибо, Денис Валерьевич, — тихо сказала она.
— Береги себя. И аккуратнее на выходе, ступеньки скользкие.
Она кивнула, закинула рюкзак на плечо и мягко, как тень, выскользнула за дверь. Колокольчик звякнул на прощание, отрезая магазин от уличного шума.
Я остался один посреди своего персонального болота. Сзади раздалось неуверенное «Мрр?». Коша высунул из-за угла прилавка рыжую морду, проверяя, ушла ли чужачка. А с телевизора, нахохлившись, подал голос Архимед:
— Хор-р-рошая девочка! Не сболтнёт!
— И ты не болтай, — выдохнул я.
Рунофон в кармане коротко завибрировал. Я достал аппарат, смахнул капли воды с экрана. Висело пуш-уведомление от приложения «Магуслуги»:
«В ваш профиль добавлен новый питомец: мантикора (С-ранг)».
Однако неплохо работают! Сопровождение действительно полное. Ткнул в иконку приложения. Экран на секунду побелел, в центре закрутилось колесо загрузки. Интерфейс до боли напоминал родные земные приложения — те же казённые сине-белые тона, те же подтормаживания. Магия магией, а государственные серверы висят во всех мирах одинаково.
Наконец, прогрузился раздел «Мои питомцы». Теперь там гордо красовалась электронная карточка Коши. В самом низу переливался магическим светом рунокод — местный аналог QR-кода, подтверждающий легальность документа.
Я нажал «Поделиться», сгенерировал картинку с рунокодом и переслал её инспектору Звягинцеву через мессенджер «Аура».
Ответ пришёл ровно через минуту. Звягинцев был краток: прислал стикер с мультяшным гаишником, который козыряет жезлом. А следом телефон снова пиликнул. Уведомление от «Магуслуг»:
«Вам выставлен штраф по ст. 14.7 Кодекса магической безопасности. Сумма: 10 000 ₽».
Всё честно. Инспектор проверил документы, зафиксировал факт нарушения. И как обещал, закрыл протокол на минималке, квалифицируя не как «дикую тварь на дороге», а просто как «выгул зарегистрированного питомца без поводка».
Проблема в другом. На банковской карте у меня пусто. Зато в Инвентаре двадцать восемь тысяч рублей, вырученных за эволюционировавших мышей. Придётся прогуляться до банкомата.
Открыл меню Питомника.
— Банда, по местам, — скомандовал я.
Коша исчез в сиянии первым. Затем из подсобки без энтузиазма появилась Маруся. Пых страшно зевал и никуда не торопился, зато много пыхтел и фыркал, огибая лужу. Блёстка выпорхнула, облетела меня несколько раз и тоже растворилась в воздухе.
Оставлять их без присмотра в этом затопленном рыбном царстве небезопасно. Заглянул в подсобку. Ряба невозмутимо сидела в своём гнезде. До складского помещения вода не добралась.
— Сиди на базе, несушка. Плавать тебе вредно.
— Ко, — подтвердила она.
Я набросил влажную куртку, взял с крючка зонт-трость. Архимед тут же спикировал мне на плечо, вцепившись когтями в ткань.
— Куда? — требовательно каркнул он.
— Под дождь. Будешь мокнуть со мной, раз такой смелый.
Мы вышли на улицу. Весенняя Москва встретила нас холодным ливнем и серым небом. До ближайшего отделения «Сребробанка» было минут десять быстрого шага.
В зоне самообслуживания у банкоматов стояла небольшая очередь из четырёх человек. Я сложил зонт и встал крайним. В тёплом, сухом помещении мой аромат раскрылся во всей красе. Амбре из подтухших водорослей, рыбьей чешуи и концентрированной морской соли ударило по носам окружающих.
Стоящая впереди интеллигентная дама в пальто нервно дёрнула плечом, обернулась и демонстративно прижала к лицу надушенный платочек. Мужчина в строгом костюме смерил меня подозрительным взглядом, явно оценивая, не пора ли вызывать охрану.
Я невозмутимо сунул руки в карманы и сделал вид, что очень увлечён изучением трещины на потолке.
— Свежий улов! — радостно гаркнул Архимед на всё помещение. — Кому р-р-рыбку⁈
Очередь синхронно вздрогнула. Кто-то уронил смешок.
— Тихо будь, — процедил я.
— Пир-р-раты в бухте! — не унимался какаду. — Йо-хо-хо и бутылка рома!
Дама поспешно ретировалась к освободившемуся банкомату. Я подошёл к соседнему. Скормил железному ящику двенадцать тысяч рублей. Как только деньги упали на счёт, открыл «Магуслуги» и нажал кнопку «Оплатить».
Экран мигнул. Появилась большая зелёная галочка и надпись:
«Штраф погашен. Магия порядка благодарит вас».
Отлично. Одной проблемой меньше. Теперь я легальный владелец мантикоры, и ни один аристократ вроде Шувалова не сможет придраться к документам.
Вернувшись в магазин, запер дверь на замок, повесил табличку «Закрыто» и переоделся в сухие спортивные штаны. Животных из Питомника выпускать не стал. Им в стазисе хорошо, а мне тут пахать и пахать.
Взял пластиковое ведро и широкую швабру. И начался ад. Я собирал воду, отжимал тряпку, выливал, возвращался и так по кругу. Линолеум скрипел, поясница начала ныть. Мысленно пообещал себе, что следующие очки характеристик вложу в физуху. Набухший наполнитель превратился в цемент, который пришлось отдирать единым куском.
Архимед, единственный, кого я не стал прятать, устроился на сухом стеллаже и взял на себя роль прораба.
— Др-р-раить палубу! — орал он, глядя, как я ползаю с тряпкой под прилавком. — Р-р-работай! Солнце ещё высоко!
— Я из тебя сейчас бульон сварю, — мрачно пообещал я, выжимая в ведро очередную порцию солёной воды. — Сырость — залог простуды. А бульончик поможет организму с этим справиться. Ммм! Вкуснятина!
— Не отвлекаться! — строго парировал попугай. — Майна! Вира!
Я смахнул пот со лба. Торговый зал постепенно приобретал божеский вид, хотя запах океана, кажется, въелся в сами стены. Так что придётся в конце везде пройтись с «Сосенкой».
Оставалось домыть угол у входа, когда в стеклянную дверь настойчиво забарабанили.
— Да кого там ещё несёт! — чертыхнулся я, бросая швабру в ведро.
Стянул перчатки. Подошёл к двери, повернул ключ.
На пороге стоял парень студенческой наружности. Насквозь промокший, всклокоченный, в расстёгнутой ветровке. С носа капала вода. Рыжие волосы прилипли ко лбу.
Брат Алёны, что ли? Вроде, на лицо не похож.
— Закрыто, — спокойно сказал я. — У нас потоп.
— У меня беда! — срывающимся голосом крикнул парень, оттесняя меня плечом и буквально вваливаясь в магазин. — Чудовищная беда! Ты должен помочь! Пожалуйста!
Он тяжело дышал, глаза бегали по сторонам. Не дожидаясь моего ответа, парень сбросил с плеч объёмный туристический рюкзак, плюхнул его прямо на прилавок и дрожащими пальцами вцепился в молнию.
— Спокойно, — я шагнул ближе, инстинктивно перенося вес на носки и готовясь к любому сюрпризу. — Что стряслось?
Парень расстегнул рюкзак и раздвинул плотную ткань.
Я заглянул внутрь.
В недрах рюкзака, обложенное какими-то тряпками и поролоном, лежало яйцо. Огромное, размером со страусиное, но абсолютно неземное. Скорлупа была глубокого сине-бирюзового цвета, а по всей её поверхности переливалась густая сеть серебристых прожилок. Они светились в полумраке магазина, как кровеносная система, по которой вместо крови течёт жидкий металл.
От яйца волнами расходился такой плотный магический фон, что у меня волоски на руках встали дыбом.
— Что это? — тихо спросил я.
Парень сглотнул, с ужасом глядя на свою ношу.
— Оно… оно горячее. И оно вот-вот вылупится. А я даже не знаю, кто там внутри!