Глава 2 · Воздушный шарик
Трёхголовый силуэт парил высоко в подмосковном небе. Огромная тень скользила по облакам, и даже с такого расстояния было видно, как солнце играет на чешуе, превращая её в расплавленное золото.
Я не задумываясь выхватил «Рунофон» из кармана, навёл камеру и приблизил. Зум скакнул на максимум, и дрожащее изображение стабилизировалось магическим автофокусом.
Чешуя, будто отлитая из благородного металла. Три головы на длинных шеях. Перепончатые крылья, распахнутые парусами. Массивный хвост с пластинчатым гребнем. Три пары глаз горели янтарём.
Пальцы рефлекторно нажали кнопку записи.
Златогор. Золотой трёхглавый дракон (Ранг A, Уровень 42). Личный питомец Президента Российской Федерации. Вы точно хотите снимать стратегический актив страны?
— Пафос! — крикнул Архимед. — Понторез крылатый! Летит, вить-вить!
— Заткнись, пернатый, — беззлобно ответил я. — Это президентский любимец. Куда-то спешит. Может, с хозяином.
Дракон уходил на восток — неторопливо, величественно, как три линкора в одном корпусе. Я записал секунд двадцать, просто на память, потом убрал «Рунофон». Когда ещё увидишь такое вот так, лёжа на спине, на пустыре, рядом с приручённым трёхметровым богомолом.
Кстати, о богомоле.
Жнец стоял неподвижно, задрав треугольную голову к небу. Усики подрагивали. Две тысячи фасеток провожали золотую точку, удаляющуюся за облака. Когда Златогор исчез, богомол опустил голову и повернул её ко мне.
— Не переживай, — сказал я, поднимаясь с земли и отряхивая джинсы. — Мы не в его весовой категории.
Богомол наклонил голову вправо. Усики вытянулись в мою сторону. Ментальная связь передавала ровный, спокойный фон без агрессии. Сытый хищник на открытом пространстве, греющийся на солнце. Хорошо.
Я сделал пару шагов к нему. Без резких движений. Жнец не отступил. Здоровая передняя лапа чуть приподнялась и опустилась, но без замаха. Просто реакция на приближение крупного объекта.
— Договоримся так, — я остановился в двух метрах. — Я тебя кормлю, ты никого не режешь. Особенно меня.
Богомол издал что-то среднее между щелчком и тихим шипением. Он не понимал слов, но считывал мою интонацию и уверенность. Для него я теперь стал чем-то вроде «Альфы». Если бы насекомые умели удивляться, я бы сказал, что он озадачен.
Повреждённую лапу он по-прежнему прижимал к груди. Хитин в области сочленения был тёмным, припухшим. Точнее, опухли ткани под ним.
Пришло время для самого ответственного этапа — социализации. В кинологии есть понятие «знакомства собак», когда важно правильно представить одну особь другой, чтобы избежать драки. С богомолом С-ранга и маленькой макакой всё будет куда опаснее.
Я сосредоточился и вызвал из Питомника Марусю.
Мягкая белая вспышка, и на землю возле меня приземлилась Лекарская макака. Она мгновенно приняла оборонительную позу, присев на корточки и широко открыв глаза. Увидев перед собой зелёное чудовище с серпами вместо рук, Маруся издала короткий, испуганный визг и попыталась запрыгнуть мне на плечо.
— Спокойно, девочка. Свои, — я перехватил её и вернул на землю.
Послал Жнецу чёткий ментальный импульс: «Не трогать. Защищать».
Усики богомола затрепетали, сканируя запах обезьянки. В его архитектуре «хищник — добыча» произошёл сбой: команда хозяина перекрыла инстинкт охотника. Жнец опустил здоровую лапу, демонстрируя полную пассивность.
— Видишь? — я обратился к Марусе. — Он добрый. Ну, относительно.
Маруся вцепилась мне в штанину, но визжать перестала. Она выглянула из-за моего колена маленькими круглыми глазами. Жнец даже не думал кидаться и догонять её.
— А теперь работа.
Я осторожно подтолкнул Марусю вперёд. Обезьянка начала неторопливо двигаться к нему. Её природное любопытство постепенно пересилило страх. Она протянула маленькую лапку, аккуратно коснувшись одного из суставов на ноге богомола. Правда, пока речь про здоровую ногу, а не про повреждённый серп.
Жнец чуть сместился, наблюдая за этим странным существом.
— Видишь лапу? — я указал на раненую конечность. — Нужно полечить, Маруся.
Одновременно подал сигнал богомолу опустить серп. Он повиновался, хотя не понимал, зачем это нужно. У насекомых нет докторов и первой помощи. Обезьянка мгновенно поняла задачу. Она перебежала к передней лапе богомола. Осторожно положила ладошки на повреждённый хитин.
В воздухе разлилось тёплое свечение. Навык «Янтарное касание». Я видел, как золотистые нити маны проникают сквозь панцирь, заживляя микротрещины и снимая воспаление. Рефлекс отдёрнуть конечность был, но мой ментальный приказ оказался сильнее. Тёмный припухший участок начал светлеть.
— Доктор — обезьяна! — прокомментировал Архимед, перелетев на бетонную плиту. — Пациент — таракан. Цирк!
— Богомол, — поправил я.
— Та-ра-кан, — раздельно повторил Архимед с видом эксперта.
Маруся работала минуты три. Когда свечение угасло, она убрала ладошки и юркнула обратно ко мне. Жнец осторожно пошевелил серпом. Разогнул, согнул. Движение стало плавнее, без заметного перекоса.
Не полное исцеление, ведь Маруся всего лишь D-ранга, но облегчение налицо. Ещё несколько сеансов, и будет как новый. Жнец выпрямил обе захватные лапы и сложил их перед грудью. Зверь доволен.
— Молодец, Маруся, — я почесал обезьянку за ухом. Она довольно курлыкнула.
Блёстка, которая всё это время кружила вокруг нас, как маленький вертолёт, внезапно спикировала вниз и на долю секунды зависла прямо перед фасеточным глазом Жнеца. Её лазурное оперение блеснуло на солнце. Богомол повёл усиками, но колибри уже исчезла — метнулась прочь. Слишком быстрая, слишком мелкая. Зелёный охотник хладнокровно проводил её взглядом и остался на месте.
В этот момент перед глазами мигнуло:
Дзынь! Награда за квест «Опасное приручение» определена!
Подарок: «Значок Энтомолога»
Качество: Редкое.
Описание: Бронзовая бляшка с рельефным изображением жука-оленя. При ношении даёт пассивный бонус +30% к вероятности успешного приручения магических насекомых и арахнидов.
Примечание: Повелитель мух одобряет. Носите с гордостью… или хотя бы с юмором.
В воздухе перед моим лицом материализовался небольшой предмет. Я поймал его. На ладони лежала потемневшая бляха размером с монету в пять рублей. На аверсе действительно изображался жук-олень с широко разведёнными рогами. Тяжёленькая, несмотря на размер. Приятная на ощупь.
— Медаль! — объявил Архимед, подлетев ближе. — За мух! Шефу — медаль! Муха-цокотуха! Позолоченное брюхо!
— За жуков, — я повертел значок. — Но спасибо за поздравления.
— Жук! — Архимед нахохлился. — Жу-у-у-ук! Фу!
Я убрал подарок в Инвентарь. В будущем может пригодиться. Вряд ли это последнее членистоногое в моей жизни.
Посмотрел на огромного убийцу, крошечную целительницу, сверкающую колибри и наглого попугая… и почувствовал, как в груди разливается странное тепло. В прошлой жизни я руководил стаей служебных собак и знал: когда разные по природе существа находят общий язык, это создаёт связь крепче любого приказа.
— Ну что, банда, — я потянулся, хрустнув шеей. — Хватит полевой энтомологии. Пора возвращаться в магазин. У нас там холодильник новый, а я, кажется, его немного сломал.
Маруся отправилась в Питомник первой. Тихая вспышка, и обезьянка исчезла.
— Пошли, зелёный, там не страшно.
Положил руку на жёсткие хитиновые надкрылья. Послал ему ментальный импульс «покой, сон, безопасность», и богомол безропотно растворился в белом свечении. Затем я свистнул Блёстке, колибри прервала охоту, зависла передо мной и тоже исчезла в Питомнике.
Архимед уселся мне на плечо и нахохлился.
— Домой! — скомандовал он.
Я собрал стробоскопы, трос и остатки игрушечного грузовика. Решил убрать в кузов «Форда», но едва открыв, понял, что они снова поедут со мной в салоне. Внутри наступила зимняя сказка. Ледяной кристалл выморозил всё, с потолка свисали сосульки, всюду образовалась наледь. Похоже, без рунического контура он выбрасывает энергию хаотично, не дозирует. Фонарик вмёрз, сам кристалл тоже. Пришлось коснуться и отправить в Инвентарь.
Сел за руль, щёлкнул ремнём и повернул ключ зажигания. Двигатель мягко заурчал. За спиной остался тихий пустырь, как будто ничего здесь не произошло.
Вернувшись в магазин, я невольно выдохнул. Знаете, есть такое специфическое чувство после серьёзного оперативного выезда: когда адреналин ещё бурлит в крови, но тело уже требует горячего чая и тишины. Только вместо протоколов допросов у меня теперь инвентаризационный список кормов и стая существ, которые по уровню хаотичности могли бы посоревноваться с детишками на каникулах.
В магазине стоял тот самый уютный полумрак, который мне нравится. Жалюзи закрыты, пахнет старым деревом, кормами и сушёной мятой… ну, ещё и «Сосенкой», куда ж без неё? Скинул куртку, а вместе с ней и попугая, прошёл к прилавку и начал выпускать…
Коша потянулся всем телом. Кожистые крылья раскрылись, поочерёдно напряглись и сложились. Затем котёнок деловито обошёл свои владения, обнюхивая каждый угол. Убедился, что за время его отсутствия никто не покусился на территорию, и запрыгнул на прилавок.
Архимед и облетел помещение, сканируя всё своим магическим зрением. Слетал в процедурную и в подсобку. Вернулся с докладом:
— Всё чисто, шеф! Враг не пройдёт! Птичка бдит!
— Птичка молодец, — отозвался я. — Птичка заслужила сушёное яблоко.
Достал дольку и вручил попугаю. Тот схватил её лапой, прижал к столешнице и начал жадно откусывать.
Я материализовал Лиса. Огромные уши фенека развернулись, чёрный нос мокро дёрнулся. Знак на лбу блеснул и погас. Всё спокойно. Кинул ему лакомство для собак из сыромятной кожи. Зверёк ловко поймал и потрусил к выделенному лежаку. Свернулся там и принялся сладко мусолить.
— Мяу! — требовательно сказал Коша и потёрся лобешником о мою ногу.
— Сейчас, рыжий, не обделю.
Налил высокую миску молока. Мантикор сразу же начал самозабвенно работать розовым язычком. Я тем временем призвал остальных.
Маруся не проявила интереса к еде — впервые с момента перехода в мои руки. Уселась на край стеллажа и принялась перебирать шерсть на запястье. Блёстка, как всегда, барражировала воздушное пространство. Она то и дело зависала под потолком, сканируя помещение.
Черныш мягко приземлился у моих ног, мяукнул и потребовал свой паёк. Пришлось разводить сухое молоко и кормить из пипетки. Но ничего, скоро научится есть самостоятельно.
Архимед воцарился на своём любимом месте — на кассовом аппарате, и с видом надсмотрщика окинул подчинённых.
— Все на месте! — объявил он. — Дома! Стая!
Пых материализовался последним. Камчатский огнехомяк принялся усердно загружать в себя элитные корма для грызунов.
Я включил телевизор — плоскую панель в углу под потолком. Экран мигнул, и студия новостного канала «Первый Магический» заполнила зал строгим, официальным тоном. За столом ведущего сидел уже знакомый мужчина с седыми волосами и в безупречном костюме.
— … Президент Анатолий Сергеевич Громов прибыл сегодня с рабочим визитом в Балашиху. Глава государства совершил перелёт на своём личном питомце, трёхголовом золотом драконе Златогоре…
По экрану побежала строка: «Златогор приземлился в Горенском лесопарке… Школьники Балашихи встречают президента…»
Камера переключилась на кадры с места: широкая поляна в лесопарке, оцепление, масса народа. И дракон. Золотая чешуя сияла в лучах солнца. Три головы опущены к земле. Вокруг них толпились школьники в форме — радостные, визжащие от восторга. Один мальчишка обхватил морду левой головы обеими руками. По сути, распластался на верхней челюсти монстра. Дракон терпел с достоинством императора.
— … встреча со школьниками проходит в рамках образовательного проекта «Живая Магия»…
Я убавил громкость и переключился на дела. Начал разбирать накладные, краем глаза наблюдая за мирной идиллией. Коша поел и улёгся на краю прилавка, свесив хвост, начал вылизываться. Лис дремал вполглаза, продолжая грызть. Маруся сосредоточенно ковыряла полиэтиленовый пакет, пытаясь добраться до мандарина внутри.
У батареи, на своём любимом ворсистом коврике, успел заснуть объевшийся Пых. Огнехомяк в состоянии сна напоминал очень качественный, чрезмерно пушистый рыжий помпон. Он сопел, прижав лапки к животу, и выглядел настолько безобидно, что любой нормальный человек захотел бы его потискать. Но это если не знать, что внутри этого помпона живёт упрямство размером с Эверест и встроенный поджигатель.
И тут в игру вступил Черныш.
Теневой котёнок, мой маленький мастер дебаффов, решил, что сегодня — идеальный день для охоты на «рыжий шар». Он передвигался почти бесшумно, буквально сливаясь с тенями от стеллажей. Только два ярко-зелёных огонька выдавали его присутствие. Черныш замер, припал к полу, подобрал задние лапы под себя…
Прыжок!
Котёнок приземлился точно на пузо Пыху. Хомяк даже не проснулся, лишь смешно перекатился набок, издав звук, похожий на сдувающийся мячик. Черныш, воодушевлённый безнаказанностью, решил сменить тактику. Он начал осторожно трогать Пыха лапкой, затем перешёл к серии быстрых, невесомых ударов «тыгыдык-тыгыдык», и, наконец, решился на самое дерзкое — прикусил хомяка за правое ухо.
— Зубастик! — прокомментировал Архимед. — Маленький террорист!
Пых наконец открыл оба глаза. Посмотрел на чёрное недоразумение возле своей головы, будто спрашивал: «серьёзно?». Отвернулся. Черныш повис на ухе, болтая задними лапками.
Но намёков котёнок ещё не понимал. Отпустив ухо, он запрыгнул сверху и начал усердно грызть загривок хомяка.
Тут подоспело подкрепление. Коша, почувствовав искру азарта, решил, что в этой игре определённо есть место и для него. Он издал короткий «мур-мяу» и, используя свои крылья для резкого ускорения, буквально впечатался в эту пушистую кучу-малу.
Теперь Пых оказался зажат между теневым котом и мантикорой. Оба пытались его кусать и мусолить. Терпение огнехомяка лопнуло.
Он не вспыхнул, но резко, как сжатая пружина, подскочил на лапки. Издав воинственное «Уиииии!», грызун несколько раз молниеносно щёлкнул зубами в воздухе. Это был чёткий сигнал: «Соблюдайте дистанцию, молодёжь, или я превращу этот коврик в пепелище!»
Черныш, который в этот момент находился в самом центре «зоны поражения», от неожиданности подпрыгнул на месте. Взмявкнул, распушившись.
Ядовито-зелёные глаза котёнка вспыхнули.
— Нет! — крикнул я, но слишком поздно.
Зелёная вспышка обняла Пыха призрачным ореолом, и хомяк воспарил. Медленно, плавно, но неумолимо — как мыльный пузырь в тёплом потоке. Пых ошалело задёргал лапками, но сцепления с поверхностью уже не было. Рыжий шар поднимался, вращаясь вокруг оси. Тридцать сантиметров над полом. Полметра. Метр.
— Летает! — обрадовался Архимед. — Хомяк ле-та-ет! Гравитация — отмена! Летучий пельмень!
Черныш сидел внизу, задрав голову, и безмятежно моргал. Он уже успокоился, шерсть улеглась. Проклятие левитации, ёпт. Очередной привет из арсенала «малых проклятий». Совершенно безвредное, но чертовски неудобное.
Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью.
— Черныш, ну сколько раз можно? Нельзя использовать дебаффы на своих.
Пых, осознав, что больше не контролирует своё перемещение, впал в лёгкую панику. Он начал интенсивно грести лапками, что только придало ему комизма, но не ускорения. Через десять секунд рыжий шар достиг потолка и там, в верхней точке, замер, дрыгая ножками и глядя на нас сверху вниз с выражением глубочайшего возмущения.
— Приземли его, пернатый, — скомандовал я Архимеду.
Какаду с готовностью расправил крылья и взлетел. Приземлился Пыху на спину, тот как раз чуть приспустился. Хомяк обиженно пискнул.
— Операция «Груз»! — провозгласил попугай. — Спуск тяжёлого объекта! Поехали! Вира-майна!
Архимед несколько раз подпрыгнул, надеясь, что его веса хватит, чтобы пересилить заклинание левитации. Но законы магии были сильнее птичьего веса. Пых даже не шелохнулся под Архимедом, он просто неспешно, вместе с попугаем, начал покачиваться из стороны в сторону, как поплавок в спокойном море.
— Тяжёлый! — констатировал Архимед. — Жирный! Хомяк-пончик! Не лечу!
Пых с попугаем-наездником продолжал дрейфовать. Архимед попытался подпрыгнуть ещё раз, чтобы «вдавить» хомяка вниз, но в итоге просто соскользнул по пушистой шёрстке и с недовольным криком «Полундра!» рухнул вниз, распахнул крылья и улетел на кассу.
Я посмотрел на эту картину и покачал головой.
— Ладно, так дело не пойдёт.
Ушёл в подсобку и вернулся через минуту, волоча за собой старую алюминиевую стремянку. Расставил её прямо посреди зала, с лёгким скрежетом по линолеуму. Поднялся на верхнюю ступеньку и попытался достать летуна.
Хомяк перестал паниковать и просто с надеждой потянул маленькие розовые лапки навстречу моей руке, мол: «Забирай меня отсюда, кожаный, я больше так не могу».
— Иди сюда, воздухоплаватель…
Тилинькнул дверной колокольчик.
— Здра… ой.
В дверях стояла девчонка лет пятнадцати.
Я замер на стремянке с вытянутыми руками. Пых парил над моей головой. Архимед сидел на кассе с приподнятым хохолком. Коша внизу невозмутимо вылизывал лапу. Лис валялся на лежаке и вилял хвостом. Ничего особенного, короче. Обычный вторник.
Выглядела гостья, как и полагается в этом возрасте. Типичный «подростковый шик»: розовый худи, огромные наушники на шее и выражение лица, сочетающее в себе крайнюю степень скуки и лёгкое высокомерие.
Правда, вся небрежность слетела с неё, едва она переступила порог. Девчонка подняла голову и с открытым ртом уставилась на рыжий пушистый шар, который в полном молчании завис под лампами, неторопливо вращаясь.
В руках она держала маленькую белую болонку. Собачка была одета в розовый жилет, а на шее красовался розовый ошейник с золотой медалькой в форме сердечка.
Болонка, увидев в зале столько разных существ, мгновенно перешла в режим «защитника». Она издала серию визгливых тявканий: «Тяв! Тяв-тяв-тяв!». Лис ответил ей таким же тявканьем.
— Э-э-э… — сказала девчонка.
— Добрый день, — отозвался я, не моргнув глазом. — Добро пожаловать в «Лапу и Коготь».
— Это… летающий хомяк? — с полным офигением уточнила она.
— Временно, — ответил я. — Техническая неисправность.
Перехватил Пыха и спустился на пол. Хомяк, всё ещё пребывая в состоянии глубокого экзистенциального шока от собственного полёта, недовольно запыхтел, пытаясь вырваться. Я прижал его к боку, зажав под мышкой, как пухлую рыжую сумку.
— Ну всё, приземлились, — я обернулся к посетительнице и выдавил из себя самую приветливую, «продающую» улыбку. — Простите за спецэффекты. Чем могу помочь?
Девчонка перевела взгляд с хомяка на Кошу, лениво зевающего на прилавке. Потом на Лиса, который навострил огромные уши и вильнул хвостом.
— У Беллы проблемы с шерстью, — она подняла болонку повыше. — Тускнеет и лезет клочьями. Мы уже три раза ходили к ветеринару, но ничего не помогает. Мама говорит, может, я что-то не то ей даю, но маме некогда этим заниматься, и…
— Давайте посмотрим, — я кивнул на прилавок. — Ставьте сюда.
Пока девчонка устраивала болонку на прилавке, я незаметно активировал «Оценку».
Полина Дмитриевна Астахова (Ранг F, Уровень 0) (до инициации). Единственная дочь совладельца инвестиционной группы «Астахов Капитал». Бюджет на питомца: неограниченный. Работайте спокойно.
Ну, здравствуйте, Полина Дмитриевна. Системе нравятся платёжеспособные клиенты и мне тоже.
Болонка сидела на прилавке, нервно озираясь. Я попросил снять с неё одёжку. Белая шёрстка действительно выглядела неважно: не шелковистая и струящаяся, как положено мальтезе, а матовая, чуть свалявшаяся, с проплешиной за ухом. Белла дёрнула носом и тявкнула на Кошу, который с интересом приподнял голову. Мантикорёнок принюхался — болонка пахла дорогим шампунем. Лис тоже заинтересовался. Поднялся с лежака и подошёл ближе, тихо стуча коготками по линолеуму.
Я позволил собаке обнюхать костяшки моих пальцев, затем положил ладонь на спину и активировал «Глубокую оценку».
Белла. Мальтийская болонка (Ранг E, Уровень 1).
Пол: Жен. Возраст: 2 года. Здоровье: 28/35. Мана: 8/8.
Состояние: Хронический дефицит микроэлементов. Кожный покров истончён. Волосяные фолликулы ослаблены.
Критические проблемы: Рацион не соответствует потребностям вида. Текущий корм — «ЗвёздоПёс Голд Медальон» — содержит избыток маго-красителей и недостаток кальция, цинка и витаминов группы B.
Рекомендация: Перевести на специализированный рацион с высоким содержанием Омега-3 и мана-минералов. Для восстановления структуры шерсти рекомендуется специальная расчёска.
— Значит, так, — сказал я, убрав руку. — Проблема не в Белле. Проблема в корме. «ЗвёздоПёс Голд Медальон», верно?
Полина вытаращила глаза.
— Откуда вы…
— Типичная картина, — очень веско сказал я, будто ко мне постоянно обращаются из-за проблем с этим кормом. — Модный, красивый и абсолютно бесполезный рацион. Белле нужно совсем другое питание. Плюс я могу сделать лечебную расчёску. Она будет восстанавливать шерсть при ежедневном расчёсывании.
— Расчёску? — глаза девчонки округлились.
— Магическую расчёску. Но предупреждаю — это ручная работа, и стоит недёшево.
Глаза девушки вспыхнули. В мире богатых подростков «дорого» — это синоним слова «эксклюзивно».
— Сколько?
— Пятнадцать тысяч за расчёску, плюс корм и витамины отдельно. Итого тысяч на двадцать пять.
— Давайте! — сказала она, не моргнув. — Сколько угодно, только чтобы она снова была как в рекламе!
— Договорились. Кстати, — я заметил, что Пых под мышкой начинает недовольно пофыркивать, — подержите, пожалуйста, этого господина. А то он снова решит исследовать стратосферу.
Полина с восторгом приняла рыжий шар. Пых, почувствовав тепло и отсутствие угрозы, мгновенно обмяк и издал звук, подозрительно похожий на довольное урчание.
— Ой, какой он мягкий! И такой лёгкий! Просто пушинка! — она начала осторожно гладить его по спинке. — А это какая порода?
— Воздухоплавательная, — буркнул я. — Специально выведена вместо метеорологических зондов.
Говоря это, я укоризненно смотрел на Черныша. Теневой котёнок сосредоточенно гонял по линолеуму кусочек сухого корма, делая вид, что летающие хомяки — не его заслуга. Глаза блестели абсолютно невинной зеленью.
Рецепт зачарования расчёски «Шелковистый блеск»:
Основа — деревянный гребень.
Состав для зачарования: порошок волосатика, масла розмарина, лаванды и чайного дерева, пепел серебристого одуванчика. Катализатор: 20 ед. маны во время замешивания и ещё 30 ед. на расчёску.
Расчёсывать питомца ежедневно. Эффект: восстановление фолликулов, блеск, укрепление шерсти.
Я наклонился, доставая из-под прилавка нужные ингредиенты. Рутиловый кварц — золотисто-оранжевый порошок волосатика. Хорошо, что уже измельчённый. Это твёрдый минерал, сам бы я долго с ним мучился. Масла тоже нашлись, в маленьких скляночках. Пепел серебристого одуванчика — серый, невесомый, пахнущий росой. С товарного стеллажа взял деревянный гребень.
Жестом фокусника высыпал кварц в миску — мелкие частицы зашуршали о дно. Добавил щепотку пепла. По три капли каждого вида масла. Лаванда смягчила агрессивность чайного дерева и резкость розмарина. Розмарин придал композиции бодрящую, травянистую ноту. Чайное дерево внесло свежесть и глубину. Получился травянисто-цветочный букет с отчётливым лечебно-камфорным акцентом.
Я всё тщательно перемешал деревянной ложкой. Строго по часовой стрелке. В процессе вливал свою ману. Неспешно, буквально по единице, и чувствовал, как магия наполняет кристаллики. Они начали немного светиться. Состав менял цвет от серого к жемчужно-белому с переливами.
— Ого, — прошептала Полина, прижимая к груди млеющего Пыха.
Я нанёс получившуюся пасту на зубцы ровным слоем. Затем взял расчёску обеими руками и закрыл глаза. Мана потекла из ядра по каналам быстрее, через ладони в дерево. Тридцать единиц. Гудение прошло по пальцам, как электрический разряд. Гребень вспыхнул мягким, тёплым, жемчужным светом. Паста впиталась в дерево без остатка. Зубцы сияли мелкими звёздочками.
Свет угас. На прилавке лежала расчёска. Та же самая, но теперь её деревянная поверхность отливала перламутром.
Расчёска «Шелковистый блеск» создана! Качество: Хорошее.
Получено опыта: 70.
Вы теперь официально стилист для животных. Ждём линейку фенов и бальзамов.
— Ничего себе! Она же стала волшебной! — выпалила Полина. — Вы только что сделали артефакт! Для меня?
— Попробуйте, — я протянул расчёску девушке.