Глава 9 · Предложение

Алиса расплылась в широкой, по-настоящему хищной улыбке. Серебряные амулеты на её груди тихо звякнули и поймали голубоватый отблеск аквариумных ламп.

— Я официально приглашаю тебя на «День Пробуждения»! — она произнесла это так, будто протягивала мне ключ от сейфа.

Выдержал паузу. «День Пробуждения». Термин звучал знакомо, может, слышал что-то такое в новостях. Мысленно отправил запрос Системе.

Дзынь! Запрос успешно обработан.

Справка: «День Пробуждения» — официальный праздник инициации шестнадцатилетних подростков. МГАМИ ежегодно проводит открытый фестиваль: ярмарка магических товаров, показательные бои питомцев старшекурсников, аукцион фамильяров под патронажем ректора Железнова.

Примечание: Обязательно посетите это чудесное мероприятие. Пусть весь город насладится вашим роскошным бледным ликом и оставит свои сбережения в вашей кассе.

Свернул окно. Бледный лик… да пройдёт он, блин… надеюсь… Архимед на карнизе дёрнул хохолком. Видимо, засёк системное сообщение и уже чесал когтями по дереву от нетерпения.

— Так понимаю, — я посмотрел на Алису, — там будет твой брат. И отец.

Студентка кивнула так, будто эта деталь её ни капельки не волнует.

— И ты хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты пришёл, поставил палатку и продавал зверюшек по завышенным ценам! — перебила она, махнув так энергично, что Эдгар на полке недовольно каркнул. — Егерев, это же золотое дно! Представляешь, сколько там будет людей с деньгами и без мозгов?

Я скрестил руки на груди.

— А тебе какая выгода?

Девушка сделала честные-честные глаза — голубые, как горное озеро, в которое кто-то сбросил бочку цианида. Ресницы захлопали с такой частотой, что Блёстка бы позавидовала.

— Абсолютно никакой, — произнесла она с интонацией монахини на исповеди. — Чистейший, незамутнённый альтруизм! Помощь ближнему! Я просто хочу, чтобы твой магазин процветал, потому что ты хороший человек и заслуживаешь…

— Вр-р-рёт! — гаркнул Архимед. — Хитрая! Ведьма хитр-р-рая! Себе на уме!

Алиса отмахнулась от какаду, как от мухи.

— Да замолчи ты, пернатый детектор лжи. Я просто буду ему помогать. Стоять рядом, консультировать покупателей, создавать атмосферу.

— Ага, — я чуть наклонил голову. — На виду у братика и папочки. Чтобы побесить обоих разом. Отречённая дочь Шуваловых торгует крысами бок о бок с владельцем лавки на грани банкротства — отличный семейный скандал на публике.

Брюнетка картинно схватилась за грудь, споткнувшись каблуком о собственную тень.

— Егерев! Ты ранишь меня в самое сердце! Неужели я похожа на человека, способного использовать честного торговца магическими питомцами в качестве инструмента мести собственной семье⁈

Эдгар издал звук, подозрительно напоминающий смешок.

— Ну, может, и похожа, — Алиса опустила руку и ухмыльнулась. — Но это побочный эффект, а главная идея — бизнес. Деньги. Твои деньги, Егерев.

Коша подошёл к гостье и примостился у её ног. Мантикор смотрел на девушку снизу вверх с выражением «я слушаю аргументы обеих сторон и пока воздерживаюсь».

— Когда этот праздник? — я потёр переносицу. — Дату запамятовал.

Алиса уставилась на меня так, словно я спросил, в каком городе мы находимся.

— Ты чего, Егерев? На майские, как обычно. Первого мая. Через неделю будет. Слушай, ты уверен, что у тебя только кожа и волосы выцвели? Может, ещё какие-нибудь побочки заработал? Ну там, ранний склероз, нет?

Я пропустил шпильку мимо ушей.

— А теперь представь! — колдунья заходила по залу. — Железнов проводит массовую инициацию. Бесплатную! Толпа шестнадцатилеток выходит с церемонии, у каждого свежее ядро, свежие каналы, глаза по пять рублей — и все хотят одного. Первого питомца! А тут ты! С кроликами, мышами, птицами, с этим твоим… как его… тушканчиком!

Прыг в террариуме встал столбиком, навострив уши. Хвост с чёрно-белой кисточкой замер.

— Плюс будущие студенты, — Алиса загибала пальцы, — плюс их мамочки и папочки с толстыми бумажниками, плюс преподаватели, плюс старшекурсники, которым вечно нужны расходники и корма. Считай, весь магический свет столицы соберётся в одном месте!

Колдунья остановилась передо мной и выставила обе ладони, как продавец, демонстрирующий товар лицом.

— Ну?

Я молчал, просчитывая расклад. Легальный канал сбыта. Официальная площадка. Прямой доступ к целевой аудитории. Одна такая ярмарка может принести больше, чем месяц работы магазина.

— Звучит заманчиво, — признал я.

— Заманчиво⁈ — Алиса всплеснула руками. — Это золотая жила, Егерев!

— Деньги! — подтвердил Архимед. — Бабки! Много! Ор-р-рехи мешками!

Коша мяукнул. Словно поставил резолюцию.

— Есть одна загвоздка, — Алиса понизила голос. — Вход для торговцев — только по приглашению деканата. Аккредитация через Гильдию, согласование, бюрократическая канитель на три недели. Которых у тебя, очевидно, уже нет.

— Очевидно.

— Но, — она подняла указательный палец, — у меня есть выход. Декан факультета зоомагии, профессор Звенигородская, ко мне очень хорошо относится. Я пишу у неё курсовую по тёмной фармакологии зооядов. Она из тех преподов, которые ценят студентов за мозги, а не за родословную. Могу попросить за тебя. Тебя включат в список экспонентов как «независимого частного заводчика с уникальными экземплярами». Официально, с бейджиком, палаткой и правом торговли.

Маруся, до этого тихо сидевшая в углу с уснувшим Чернышом, подняла голову и посмотрела на Алису. Макака склонила голову набок, поморгала. Потом перевела взгляд на меня. Выражение обезьяньей мордочки было до неприличия читаемым: «Ну, соглашайся уже, начальник».

Я окинул взором магазин. Аквариум с рифом светился голубым. Террариумы с мышами и кроликами стояли вдоль стен. На полках — корма, витамины, когтеточки.

— Ладно, Шувалова. Я в деле.

Алиса на секунду замерла, будто проверяя, правильно ли расслышала. Потом взвизгнула так, что Эдгар шарахнулся, а Коша прижал уши и попятился за прилавок.

— Да! Да-да-да! — она захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, и каблуки застучали по линолеуму дробью. — Я знала! Знала, что ты согласишься! Егерев, ты лучший бизнес-партнёр во всей Москве!

Она метнулась ко мне, и я едва успел выставить руку, прежде чем Алиса Шувалова, наследница древнего рода, студентка-второкурсница и тёмная колдунья с паршивым характером, повисла у меня на шее. На долю секунды — потом отпрыгнула, будто обожглась, тряхнула чёрными волосами и расправила куртку с преувеличенной невозмутимостью.

— Это был порыв, — заявила она, глядя в сторону. — Забудь.

— Уже забыл, — заверил я.

— Свадьба! — заорал Архимед, раскинув крылья. — Горько! Горько! Поцелуй! Дэнька — жених! Вомпер и ведьма!

— Архимед, ещё одно слово, и я посажу тебя на диету из пророщенной пшеницы. На месяц.

Какаду захлопнул клюв с отчётливым щелчком.

Эдгар приземлился на плечо хозяйки и укоризненно клюнул в ухо. Алиса рассеянно почесала ворона под клювом, не сводя с меня глаз.

— Я сегодня же напишу Звенигородской, — выпалила она. — Сегодня! Прямо сейчас! Ответ будет к вечеру, максимум к завтрашнему утру. Готовь ассортимент, Егерев. И ценники. И визитки, если у тебя их ещё нет. У тебя ведь нет визиток?

— Только бумажки с номерами.

— Будут! Я сама нарисую! У меня отлично получается! Ну, сносно. Эдгар помогает держать карандаш, когда у меня руки трясутся от кофеина, но результат вполне приличный!

Эдгар каркнул. Похоже, выразил несогласие с формулировкой «вполне приличный».

Алиса уже набирала что-то в «Рунофоне», стоя посреди зала. Пальцы летали по экрану. Губы шевелились, проговаривая текст сообщения. Она была так поглощена процессом, что едва заметила, как Коша подкрался к её болтающемуся шлейфу юбки и аккуратно потрогал ткань лапкой. Сейчас выпустит коготки и оставит затяжки.

— Коша, — окликнул я.

Мантикор выпустил шлейф и сделал невинную морду. Хвост вильнул. «Я просто проверял текстуру».

Я прислонился к прилавку и позволил себе тихий, спокойный выдох.

Через неделю, мать её. Ярмарка на территории МГАМИ. Сотни потенциальных покупателей, зрителей, аукцион, показательные бои. И посреди всего этого — палатка «Лапы и Когтя» с белобрысым, розовоглазым торговцем, мантикорой Пустоты и попугаем, который называет покупателей дураками.

Что может пойти не так?

Алиса убрала «Рунофон» в карман куртки и хлопнула в ладоши.

— Готово! Отправлено! Звенигородская всегда проверяет почту после обеда. Считай, мы уже на ярмарке, Егерев!

— Замечательно, — я выпрямился и отошёл от прилавка. — Раз уж ты здесь и полна энтузиазма, поможешь мне по хозяйству.

Девушка склонила голову набок. Губы тронула абсолютно бесстыдная ухмылочка.

— Всё зависит от того, Егерев, про какое именно хозяйство ты говоришь.

Эдгар каркнул то ли осуждающе, то ли одобрительно. Я нырнул под прилавок и вытащил стопку одноразовых пластиковых стаканчиков. Следом — контейнеры. Поставил на столешницу. Алиса приподняла бровь.

Снял с полки пятикилограммовый мешок обычного грунта и водрузил рядом. Алиса приподняла вторую бровь.

— Дэн, ты меня пугаешь, — она попятилась на полшага и спрятала руки за спину. — У меня маникюр!

Я положил на прилавок садовый совок и рабочие перчатки.

— Для защиты маникюра.

Протянул руку в сторону, демонстративно блеснув перстнем. На прилавке материализовался увесистый пакет с надписью «Агро-Маг Экстрим: Дыхание Жизни». Логотип — золотой росток, пробивающий камень. Следом — четыре бумажных пакетика с семенами: лопух, пепельный одуванчик, клевер, петрушка.

— Огор-р-род! — восхитился Архимед. — Грядки! Урожай! Дачный сезон!

Алиса уставилась на ассортимент, будто ей вместо билетов на концерт вручили путёвку на картофельное поле.

— Ты серьёзно сейчас?

— Абсолютно, — я раскрыл пакет с грунтом и подвинул к ней тару. — Удобрения добавлять по чуть-чуть. Четверть чайной ложки на стакан, в контейнеры по половинке. И отметь маркером вид растения на каждом. Хорошо перемешай удобрение с почвой. Семечко воткни на полсантиметра, полей из пульверизатора. Справитесь, ваше сиятельство?

Алиса фыркнула так, что чёлка взлетела.

— Я тёмная колдунья, Егерев. Я варю зелья из яда виверн и перегоняю эфир ночных лилий. А ты предлагаешь мне сажать петрушку.

— Именно.

— Сажай! — поддержал Архимед. — Петр-р-рушка! Витамины! Полезно!

Она закатила глаза, но перчатки всё-таки взяла.

— Только аккуратнее с дозировкой, — предупредил я. — «Дыхание Жизни» — концентрат. Переборщишь, и будет как у меня.

— А что было у тебя?

— Промахнулся с пропорцией и вырастил тридцатикилограммовую тыкву за минуту.

Алиса присвистнула. Перчатки уже натянула.

— Боже, какая вкусная ошибка!

— Тыква ещё осталась, — мрачно добавил я. — Полхолодильника теперь — сплошная тыква. Буду варить каши, супы, пюре, запеканку.

— Тыква! — подтвердил Архимед, нахохлившись. — Птичка хочет тыкву!

Коша промчался через зал, скользя когтями по линолеуму, задние лапы заносило на поворотах. За ним, мелькая огромными ушами и кисточкой хвоста, нёсся Лис. Фенек отставал всего на корпус, его лапы стучали по полу частой дробью.

Мантикор запрыгнул на полку, оттолкнулся и сделал практически сальто, чуть растопырив крылья. Приземлился на все четыре и драпанул дальше. Лис затормозил, юзом проехав по гладкому полу, развернулся и бросился наперехват. Коша метнулся под прилавок, Лис — следом. Оба вынеслись с другой стороны и понеслись по второму кругу, едва разминувшись с ногами Алисы.

— Гонки! — крикнул Архимед. — Ставки! Рыжий впер-р-реди!

Блёстка описала стремительный полукруг над головами бегущих, свистнула и спикировала к своей поилке у окна. Поилка — пластиковая, с красными цветочками-розетками, каждый с крошечным отверстием в центре. Колибри зависла перед цветком, тёмный клюв-игла скользнул в дырочку. Крылья слились в прозрачный мерцающий диск. Птичка пила частыми глотками, горлышко подёргивалось.

Девушка уже насыпала грунт в первый стаканчик.

— А ты чем будешь заниматься, пока я тут батрачу? — уточнила она.

— Закончу обустройство аквариума для одного питомца, — я кивнул в сторону стеклянного ящика с водой.

Алиса покачала головой, но промолчала и вернулась к земле. Аквариум для Славика стоял сбоку от кораллового рифа, подсвеченный синеватой лентой. Вода уже набрана — прозрачная, солёная, прогретая до двадцати пяти градусов. Помпа гнала мерный поток вдоль задней стенки. Фильтр гудел ровно и тихо. Нагреватель мигал зелёным индикатором. На дне — слой коралловой крошки, в центре пещера из пористого туфа.

Голая система. Технически рабочая, биологически мёртвая. Пора это исправить.

Я открыл термобокс, стоявший рядом на полу. Внутри лежали четыре килограмма живых камней. Поднял первый из воды — тяжёлый, ноздреватый, с фиолетовыми и розовыми пятнами коралловых водорослей. Мелкие веерные черви торчали из пор, распустив тонкие спиральные перья. При движении черви мгновенно втянулись, оставив после себя голые дырочки.

Опустил камень в аквариум, притопил, уложил справа от пещеры, ближе к задней стенке. Черви через пару секунд осторожно выглянули обратно.

Второй булыжник лёг слева. Потом следующий и следующий. Я слегка раздвигал ими крошку, чтобы поставить камни надёжнее.

Последней пошла арка с красными губками. По их поверхности шевелились крошечные оскулюмы, всасывая и выбрасывая воду. Я осторожно установил арку по центру, между основными глыбами, и отступил. Рифовая композиция выглядела обжитой, настоящей.

Теперь нужно загрузить химию.

Достал из коробки три флакона. Упаковка — яркая, весёлая, с мультяшными рыбками в пузырях. Перевернул первый флакон и прочитал этикетку: «Формула усилена стабилизированной маной класса „Прилив“. Созревание новой системы за пару минут. Магия работает — мы проверяли». Маркетинг на высоте.

Я встряхнул первый флакон, свинтил крышку. Густая молочная жидкость с лёгким запахом моря. Вылил содержимое в поток от помпы. Белые нити закружились в воде, растворяясь, расходясь веером. Остальные туда же.

Первые тридцать секунд — вода просто помутнела, обычное дело при введении бактериальной суспензии. Но потом по камням и губкам прошла еле заметная голубоватая волна, словно кто-то включил подсветку изнутри породы. Бактерии заселяли поры, прикреплялись к субстрату, начинали строить биоплёнку. В обычном аквариуме этот процесс занял бы недели. Здесь он шёл на глазах.

Живые камни потемнели — бактериальный налёт затянул поры тонкой плёнкой. Веерные черви раскрылись шире, ловя поток обогащённой воды. Коралловая крошка на дне приобрела лёгкий зеленоватый оттенок — первые микроводоросли заселяли грунт. Мутность начала оседать, стягиваясь вниз, и через три минуты вода стала прозрачной, как стекло. Только теперь она пахла по-другому — живым рифом.

— Денис! Смотри! Смотри сюда!

Я вытер руки и повернулся на голос девушки. Алиса стояла у прилавка, склонившись над ёмкостями. Перчатки в земле, на щеке — мазок грунта. Глаза огромные.

Из ближнего стаканчика торчал росток. Бледно-зелёный, с двумя семядольными листочками, ещё влажными и свёрнутыми, как ладошки новорождённого. Стебелёк подрагивал, расправляясь.

— Сколько удобрения сыпала? — я подошёл ближе.

— Как ты сказал! Четверть ложки! Ну, может, чуть с горкой, — Алиса выпрямилась, прижав грязные перчатки к груди. — Дэн, оно растёт. Прямо сейчас. У меня на глазах.

Из соседнего стаканчика выползал ещё один росток — потолще, с ворсистым стебельком. Лопух. За ним, в третьем, проклюнулась пара тройчатых листочков клевера, крошечных и нежных, как крылья мотылька. А в четвёртом, где петрушка, грунт вздулся бугорком и лопнул, выпустив курчавую зелёную макушку.

Я сосредоточился и активировал «Поверхностную оценку».

Молодая поросль. Качество: Хорошее. Магическая насыщенность: Выше среднего для данных видов.

Примечание: Удобрение отработало штатно. Пропорции соблюдены. Можете поблагодарить ассистентку — у неё лёгкая рука. И тяжёлая горка на ложке, но кого это когда останавливало.

Свернул окно и кивнул.

— Молодец, Шувалова, справилась.

Алиса просияла, потом спохватилась и приняла скучающий вид.

— Ну ещё бы. Я почти алхимик, мне ли с дозировками путаться.

— Ведьма-садовод! — объявил Архимед.

Я вернулся к аквариуму. Вода созрела, камни обжились, губки дышали. Потянулся к Питомнику, выбрал слот со знакомым силуэтом. Вспышка, и в руках оказался Славик.

Чёрный влажный мешок размером с дыню. Багровые вены пульсировали под тонкой кожей. Единственный жёлтый глаз посмотрел на меня. Жгуты рефлекторно сжались в тугой узел, обхватив мои запястья. Тёплый и скользкий, как мокрый кожаный кошелёк, только живой.

— Давай, дружище, — сказал я тихо. — Новоселье.

Бережно опустил Славика в воду. Сначала нижнюю часть тела. Жгутоносец дёрнулся, сжался плотнее. Солёная вода коснулась кожи, и по телу прошла крупная дрожь. Зрачок метнулся из стороны в сторону.

Подождал. Держал ладони в воде, давая ему привыкнуть.

Через пять секунд Славик расслабился. Жгуты разжались — один, второй, пятый. Они расплылись в воде, как чернильные ленты, покачиваясь в потоке от помпы. Глаз полуприкрылся — блаженно. Багровые вены засветились ярче, наполняясь в такт невидимому сердцу.

Я убрал руки. Славик опустился ко дну, завис над коралловой крошкой, раскинув все пятнадцать жгутов. Два потянулись к ближайшему камню, ощупали поверхность, скользнули в щель между породами. Ещё один обвил арку с губками. Тело развернулось, глаз обследовал пещерку. Славик заплыл внутрь, развернулся и выглянул, свесив три щупальца из входа, как бороду.

Обжился за тридцать секунд.

— Что… это… за… тварь? — раздалось за моей спиной.

Алиса стояла рядом, стянув перчатки.

— Морской жгутоносец, — ответил я. — Зовут Славик.

— Славик, — повторила она шёпотом, подходя ближе. — У него один глаз. И щупальца. И он смотрит на меня.

Славик действительно смотрел. Жёлтый глаз проследил за девушкой от прилавка до аквариума. Три жгута приподнялись из воды, как антенны.

— Осьминог! — заорал Архимед. — Чудище! Из глубин!

— Он безобидный, — сказал я и потянулся к Инвентарю. В руке оказалась мороженая корюшка. Небольшая, серебристая, с характерным огуречным запахом. Я бросил рыбку в воду.

Корюшка ещё покачивалась у поверхности, когда три щупальца выстрелили снизу. Обхватили добычу, стянули ко дну. Тело Славика приподнялось, обнажив нижнюю сторону и ротовое отверстие. Мягкое, кольцевое, с мелкими хрящевыми зубчиками. Раскрылось и втянуло рыбу целиком.

— Ам! — прокомментировал Архимед. — Сожр-р-рал! Целиком! Без вилки! Приятного аппетита!

Алиса прижалась лбом к стеклу.

— Дай мне тоже покормить, — выдохнула она.

Я достал ещё одну корюшку и протянул ей. Алиса взяла двумя пальцами, поморщившись от запаха, и поднесла к открытому аквариуму сверху. Рыбка покачивалась над водой.

Славик тут же заинтересовался. Один длинный чёрный жгут плавно поднялся из воды, вытянулся вверх, и кончик обвил корюшку за хвост. Аккуратно, почти деликатно. Утянул вниз, под тело, к ротовому отверстию.

Алиса отдёрнула руку, тряхнула пальцами и посмотрела на меня с выражением, в котором ужас боролся с восторгом.

— Егерев, — сказала она очень тихо. — Где ты берёшь таких тварей?

— Долгая история, — ответил я, закрывая крышку аквариума.

Славик доедал корюшку на дне, обернув жгутами камень, как пальцами — кружку с кофе. Глаз лениво следил за пузырьками воздуха. Губки дышали вокруг него.

Я отошёл в процедурку, открыл кран и сунул руки под тёплую воду. Хорошенько намылил. Морская соль, рыбья слизь, остатки бактериального субстрата — всё это смылось пенной струёй и закрутилось в сливе. Вытер ладони полотенцем и вернулся в зал.

Алиса стояла у аквариума, наблюдая, как Славик неторопливо перебирает жгутами камни.

— Пришло время для очередного бабушкиного рецепта, — сообщил я.

Брюнетка обернулась и приподняла бровь так высоко, что та скрылась за чёлкой.

— Тебе мало стильной белой внешности? Хочешь ещё и чешую отрастить? Или жабры?

— Рецепт для него, — я кивнул в сторону террариума у стены.

Прыг смотрел на нас, прижав коротенькие передние лапки к груди. Чёрные глаза следили за каждым моим движением.

— Для тушканчика? — Алиса тут же оживилась. — Инициация?

— Она самая. Заодно тыквой тебя угощу.

— Тыква! — обрадовался Архимед. — Наконец-то! Раздача! Давно пор-р-ра!

Я открыл дверь в подсобку, скрылся за занавеской и вернулся через минуту, нагруженный, как вьючный мул. В левой руке — пластиковый контейнер с нарезанной тыквой. Ровные оранжевые куски, очищенные от кожуры. В правой — портативная плитка на две конфорки, сверху пристроена стопка мисок, ступка с пестиком, тёрка, ложка и маленькая эмалированная кастрюлька, в которой плескалась вода.

Выставил всё на прилавок. Плитка встала ровно, кастрюлька заняла левую конфорку. Ступка глухо опустилась на столешницу.

Протянул руку в сторону. Беловатая вспышка, и на столе оказалась литровая банка с пластиковой крышкой. Внутри переливалась густая жидкость — золотистая, с опаловыми разводами. Нектар Перламутровой Кувшинки. Я открыл крышку, и по залу поплыл аромат — сладковатый, цветочный, с холодной нотой озёрной воды на рассвете.

Набрал шприц до отметки пять миллилитров. Капля повисла на носике, мерцая в солнечных лучах. Закрыл банку и убрал обратно в Инвентарь.

Алиса подалась вперёд, сложив руки на прилавке.

— Ты выглядишь как сумасшедший профессор, готовящий зелье в гараже, — заметила она. — Мне нравится.

— Подожди, ещё увидишь.

Вторая вспышка, и на прилавке появилось яйцо.

Размером с крупное гусиное, может, чуть больше. Скорлупа насыщенного изумрудного цвета. А по всей поверхности вились золотые руны: тонкие, изящные линии, сплетённые в узоры, которые тихо светились в еле заметном ритме. Будто яйцо дышало.

Алиса осторожно, кончиками пальцев, коснулась скорлупы.

— Можно?

Она подняла яйцо обеими ладонями. Поднесла к лицу, поворачивая, разглядывая руны на свет. Золотые линии отбросили на её щёки тёплый отблеск, и голубые глаза на мгновение стали почти зелёными.

— Откуда оно такое? — прошептала она. — Я за два года в Академии ничего подобного в руках не держала. Это же D-ранг, да? Чувствуешь, как мана гуляет внутри?

— Ряба несёт, — я забрал яйцо и опустил в кастрюльку. Вода приняла его с мягким «блюп». — Моя курица.

— Твоя курица несёт рунные яйца, — Алиса произнесла это, будто пробуя каждое слово на вкус. — Конечно. Почему бы и нет? У Егерева ведь всё как у людей.

Я щёлкнул переключателем на конфорке. Внутри корпуса мигнул оранжевый кристалл, нагревательная спираль засветилась вишнёвым, и вода начала подёргиваться мелкой рябью.

Пока грелось, открыл Инвентарь в третий раз. На прилавок легла маленькая стеклянная баночка с завинчивающейся крышкой. Внутри перекатывались мелкие каплевидные кристаллы. При свете они отливали холодной голубизной, а если поднести баночку к уху и тряхнуть — раздавался тихий стеклянный перезвон.

Слёзы кристальной берёзы.

Следом лёг бумажный пакет. Коричневый, грубый, из крафтовой бумаги. Я развернул верхний край. Из пакета поднялось тёплое сухое облачко, пахнущее грозой и раскалённым железом. Внутри — мелкий тёмный порошок с огнистым блеском. Споры метеоритного папоротника. На ощупь — как мельчайший песок, только легче и суше. Они пересыпались с тихим шелестом.

— Какое-то сложное зелье, — сказала Алиса.

— «Эликсир Быстрого Скачка», — я подвинул склянку ей.

Она приоткрыла крышку, понюхала кристаллы и поморщилась.

— Пахнет берёзовым соком. И почему-то снегом.

Маруся вспрыгнула на столешницу одним махом, приземлившись рядом с контейнером тыквы. Карие глаза уставились на оранжевые куски. Длинные пальцы потянулись к крышке.

— У-у-ук? — макака вопросительно посмотрела на меня.

Я открыл, поднял шприц с нектаром, выдавил пару капель на ломоть. Волшебная жидкость растеклась по мякоти, впитываясь, и оранжевая поверхность на мгновение засветилась мягким жемчужным сиянием. Протянул кусок Марусе. Макака приняла двумя лапками, понюхала, лизнула, расширила глаза и вгрызлась с таким аппетитом, будто ей три дня ничего не давали.

— Тыква! — Архимед спланировал на прилавок, растопырив крылья для торможения. — Птичке тыкву!

Сбрызнул ещё один ломоть. Архимед ухватил клювом, прижал лапой к прилавку и принялся долбить, отщипывая волокна и задирая хохолок от удовольствия.

— Хор-р-рошая тыква! — пробормотал он с набитым зобом. — Волшебная! Ещё!

— Алиса, будешь? — я поднял шприц.

Колдунья скептически покосилась на оранжевый кусок.

— Сырую тыкву? Егерев, я конечно ценю твоё гостеприимство, но…

— Попробуй.

Капнул нектар и протянул ей. Алиса взяла, повертела и откусила маленький кусочек, явно готовясь изобразить вежливое отвращение. Лицо изменилось мгновенно. Глаза расширились, челюсть замерла на полужевке.

— Что за… — она дожевала и уставилась на тыкву. — Это же… Это как тыквенный пирог. С карамелью и мускатным орехом. Только свежий и хрустящий, и ещё вот эта нотка — цветочная, сливочная…

— Нектар раскрывает вкус, — я взял кусок себе, брызнул и откусил. На языке разлилась тёплая сладость с медовым послевкусием. Сырая тыква превратилась во что-то среднее между дыней и пряным кремом. Жёсткой от этого она, правда, быть не перестала.

В кастрюльке забулькало. Я подождал пять минут, снял крышку и заглянул: вода кипела, яйцо покачивалось на дне, золотые руны тускло светились сквозь бурлящую воду. Выключил конфорку и подцепил яйцо ложкой. Обдал холодной водой из бутылки. Скорлупа зашипела, но золотые знаки не погасли.

Положил яйцо на ладонь. Тёплое, тяжелее куриного раза в три. Постучал о край миски. Скорлупа треснула сеткой, и я принялся счищать её, осторожно отделяя каждый осколок. Кусочки падали в миску с сухим перестуком. Зелёные снаружи, изнутри они оказались серебристо-белыми, с тонким слоем рунной гравировки. Ценный компонент — пойдёт в дело позже.

Под скорлупой обнаружился плотный белок — упругий, чуть зеленоватый, с лёгким перламутровым отливом. Я разрезал яйцо пополам. Желток оказался ярко-золотым, почти оранжевым, с густой текстурой.

Когти зацокали по линолеуму. Коша задрал морду и втянул воздух. Ноздри затрепетали. Янтарные глаза расширились, уставившись на золотой желток с выражением безоговорочного обожания. Мантикор встал на задние лапы, упёрся передними в край прилавка и выдал жалобное, протяжное «мр-р-рю-у-у?», от которого дрогнуло бы сердце и у каменной гаргульи.

— Забирай, — я выковырнул желток чайной ложкой и положил перед ним на полу. — Тушканчику всё равно нельзя.

Коша обнюхал подачку и счёл её годной.

— Желток! — возмутился Архимед, вытянув шею. — Птичке желток! Где мой? Несправедливость! Дискр-р-риминация!

— Опоздал, — развёл я руками.

Мурчание из-под прилавка усилилось. Коша управился секунд за пять. Выбрался обратно с такой мордахой, будто познал истинное счастье.

— Обжор-р-ра! — припечатал Архимед и обиженно отвернулся.

Я положил половинки белка на разделочную доску и мелко нашинковал. Нож стучал по дереву ровной дробью. Белок резался легко, чуть пружиня под лезвием, и рассыпался аккуратными кубиками.

Взял кусок тыквы и провёл по мелкой тёрке. Оранжевая мякоть разлезлась влажной кашицей, сок потёк по пальцам. Тыквенный дух перебил все остальные запахи в зале. Натёр граммов пятьдесят и ссыпал кашицу в миску с белком. Перемешал ложкой.

Теперь слёзы. Открутил крышку баночки и высыпал в ступку штук семь молочно-голубых кристаллов. Они звякнули о гранит и перекатились по дну, поблёскивая в свете ламп. Взял пестик и надавил. Первый кристалл хрустнул, рассыпавшись в мелкую пудру. Второй, третий. Я давил и растирал, круговыми движениями превращая слёзы в тонкий порошок. Ступка окрасилась в бледно-голубой.

Ссыпал порошок в миску и размешал. Масса стала бледнее, с холодным мерцанием.

Выдавил поверх смеси пару капель нектара. Золото легло маслянистой плёнкой. Потом зачерпнул из пакета щепотку спор метеоритного папоротника и присыпал сверху.

Споры вспыхнули. Крошечные искры прыгнули над миской, яркие, белые, как бенгальский огонь. Алиса отшатнулась, Архимед подпрыгнул. Но через секунду искры погасли, и смесь осела, выпустив тонкую струйку пара, пахнущую горячим камнем и берёзовым соком.

Перемешал. Масса стала однородной — кремовой, с зеленоватыми и голубыми прожилками.

Теперь мана.

Закрыл глаза и потянулся к ядру. Привычное тепло в солнечном сплетении отозвалось мягкой вибрацией. Протянул правую ладонь над миской, пальцы растопырены. Направил поток. Мана пошла по каналам предплечья, через запястье, из ладони — размеренная, как вода через лейку.

Смесь в миске отреагировала мгновенно. Зеленоватые и голубые прожилки засветились, сплетаясь в тонкую сеть. Тепло от ладони уходило вниз, и миска под пальцами слегка задрожала.

— Ого, — выдохнула Алиса совсем рядом. — Ты прям как настоящий алхимик. Нет, серьёзно, Егерев. Ты уверен, что у тебя специализация — приручитель, а не зельевар?

— Талантливый человек талантлив во всём.

Кушанье в миске светилось мятно-золотистым, будто внутри горел крохотный ночник. Свечение замерцало, побледнело и угасло. На поверхности осталась еле заметная рунная вязь — тоньше паутины, и через мгновение исчезла тоже.

Готово.

Обогнул прилавок, подошёл к террариуму и откинул сетчатую крышку. Прыг приподнялся, навострив огромные уши. Тушканчик настороженно следил за моими руками.

Я протянул ладонь и послал ментальную волну. Тушканчик дёрнул усами, подался вперёд и обнюхал мои пальцы. Тёплый носик ткнулся в подушечку указательного. Я осторожно подхватил его — крохотное тельце, невесомое, с бешено колотящимся сердцем под тонкой шкуркой — и перенёс на прилавок.

Коша подошёл и сел рядом. Смотрел на тушканчика спокойно, без охотничьего интереса. Лис вынырнул с другой стороны и лёг, положив морду на лапы. Песочные уши развёрнуты вперёд. Ни Коша, ни Лис и ухом не повели в сторону тушканчика — чувствовали мой ментальный приказ «свой» и принимали его как данность.

Прыг переводил взгляд с мантикора на фенека, подрагивая усами. Сердце билось так, что я ощущал ритм через подушечки пальцев. Но тушканчик держался.

Я зачерпнул чайной ложкой комочек готовой массы и положил перед ним. Горка размером с фундук. Прыг опустил голову, усы затрепетали. Передние лапки метнулись вперёд — ухватили комочек, прижали к груди. И тушканчик начал есть.

Зубки замелькали с безумной скоростью — тик-тик-тик-тик — как швейная машинка. Щёки чуть раздулись. За три секунды от порции ничего не осталось. Прыг облизал лапки и замер.

Алиса стояла по другую сторону прилавка, опираясь одной рукой на стол, а вторую упирая в бок. Мы все ждали. Секунды тянулись медленно. Только гудели аквариумные фильтры и тихо посапывал Коша. Прыг прижал уши к спине и вдруг начал мелко вибрировать. Это не походило на дрожь от страха — тушканчик буквально резонировал, как перегруженная струна.

Сначала по его шкурке пробежали едва заметные золотистые искры, напоминающие статику на шерстяном свитере. Затем, в районе солнечного сплетения, вспыхнул мягкий огонёк, который за мгновение распространился по всему телу. Прыг стал похож на маленькую, пушистую неоновую лампу, излучающую приятный для глаз свет.

— Ого… — выдохнула Алиса, невольно подавшись вперёд. — Он что, сейчас взорвётся?

— Не взорвётся, — спокойно ответил я, хотя сам внутренне напрягся. — Сейчас пойдёт выход энергии.

В этот момент Прыг издал короткий писк. Его задние лапы сжались, как мощные пружины, а в следующее мгновение тушканчик просто… исчез. Нет, не телепортировался, но взмыл вверх с такой скоростью, что глаз не уловил.

Раздался резкий хлопок, похожий на лопнувший воздушный шарик. В воздухе остался лишь затухающий искристый след, напоминающий хвост кометы.

— Куда делся⁈ — взвизгнула Алиса.

— Сверху! — гаркнул Архимед, задрав голову.