Глава 15

Оставшееся до открытия время пролетело как во сне. Я перекопала столько дел, сколько, кажется, за всю свою жизнь не делала. Ранним утром пятницы я обнаружила себя стоящей напротив магазина и глядящей совиными глазами на новую вывеску. У ноги моей смирно сидел Нил, за спиной маячил Грег, Альма гремела чем-то в «Лазурите». Рассвет, уже затронувший крыши, потихоньку возвращал миру цвета; предутренняя серость рассеивалась, из нее, как камни из отступающей воды, проявлялись яркие краски. И заказанная мною новая вывеска сияла ослепительно-синим цветом. – Ну, это… – кашлянул Грег. – Хорошо получилось. Мы отмыли витрины, обновили манекены, выставив напоказ новую коллекцию, в самом центре которой сияло изумрудным глазом платиновое ожерелье в вансанским стиле. Зельда превзошла сама себя: всего за сутки создать колье, на котором пара всадников мчалась по равнине к восходящему солнцу, – это подвиг. У ювелиров своя особая магия, которая, возможно, и не колдовство в общепринятом смысле, зато позволяет творить изумительные вещи. Зельда последнюю ночь почти не спала, и в четыре утра я заставила ее лечь отдохнуть: Грег уступил свою комнатушку. Сейчас девушка отдыхала. Отмытые двери и обновленный фасад, новые витрины, пока еще закрытые тканью, и надо всем этим – вывеска изумительно лазурного цвета. Рядом с буквами «Лазурит» важно шествует кофейно-белый кот с синей подвеской на шее. Нил ради такого случая согласился нацепить на ошейник что-то помимо кристалла связи и морально готовился принимать гостей. – Ты теперь у нас талисманом работаешь, – объяснила я коту, когда никто не слышал. – Твоя задача – бродить между посетителями, иногда давать себя гладить, но не усердствуй, пусть усвоят все о твоем неприступном характере. Вон там, на полке, у тебя будет лежанка, можешь проводить в ней столько времени, сколько захочешь. Желательно – свесив хвост. Будем его расчесывать по утрам. – Получается, я теперь наемный сотрудник? – хитро прищурился Нил. – Получается, так. – Тогда какова моя зарплата? – Хм, давай-ка подумаем… – я подняла глаза к потолку. – Кров, вкусная еда и почесывание? – Это я и раньше получал. Придумай что-нибудь поинтереснее, женщина. – Хорошо. – Я присела перед ним на корточки. – Давай договоримся так. Поможешь мне в магазине – я приложу все усилия, чтобы Людвиг поскорее выяснил, кто ты. Он говорил, есть способы, только это сложно и долго. Я могу настойчиво попросить его. Мне он не откажет. Нил молчал. Разобраться в себе было его давней мечтой, однако он боялся напоминать о себе Людвигу – вдруг вместо помощи маг отправит его подальше отсюда? Так и следовало сделать по всем правилам, но… За Нила в свое время просила я. А мне Людвиг редко препятствовал. «Нужно переставать этим пользоваться, – подумала я, – если только я не хочу сделать шаг навстречу. А если я этого не желаю, то так поступать с Людвигом нечестно». – Хорошо, – наконец, согласился Нил. – Давай рискнем. Хотя талисман из меня, конечно, неважный получится. – Какой нужно – такой и получится. Будь собой, Нил. Это все, чего я прошу. – Быть собой я умею, – важно ответствовал кот. Сейчас же, когда Нил смотрел на обновленную вывеску, я ощущала исходящие от него эмоции. Гордость, стеснение и надежду. Нил не очень любил людей, однако ради меня решился на помощь; полагаю, даже если бы я ничего не пообещала взамен, Нил все равно сделал бы, как я его просила. Я собиралась сдержать свое обещание. Пора завершать старые истории, чтобы освободить место для новых. – Боги, какая красота! – ахнула у меня за спиной Вивьен, и, обернувшись, я увидела раскрасневшуюся кондитершу. Руки у нее были в муке, а подбородок измазан кремом. – Даже лучше, чем было, да простит меня леди Галбрейт! Не терпится посмотреть, что внутри. Я специально не впускала соседей внутрь до открытия, чтобы не успели сплетни разнести и не испортили мне день. – Вот через несколько часов и посмотришь, – я взяла Вивьен за плечи и развернула ее в сторону булочной. За прошедшие дни, обсуждая меню для этого дня, мы незаметно сдружились. У меня очень давно не было подруг, разве что герцогиню Аддисон можно таковой назвать, но и с нею я выдерживала определенное расстояние. А с моей соседкой оказалось удивительно легко: наши беседы были похожи на ее выпечку, такие же теплые и воздушные. – Ступай, у тебя наверняка на кухне все вверх дном. – Ты даже не представляешь, насколько, – пробормотала Вивьен. – Марша, конечно, неплохо справляется, однако еще пара рук очень бы пригодилась. Может, одолжишь своего верного стража? – она указала на Грега. – Представляю, как быстро он может месить тесто! Я засмеялась. – Мне он самой нужен, извини. Зато его жена, как я слышала, умеет печь. Хочешь, Сет сбегает позовет ее? – Конечно! – обрадовалась Вивьен. – Тогда мы еще пирожков с олениной напечем! Мы выставили столы прямо на улицу; приехала владелица цветочного магазина на Банковой и украсила вход лилиями и розами. Розы обожала я, а лилии – тетушка; это было наше общее переплетение успеха и памяти. И мне снова казалось, что тетя Розалинда вот-вот появится… вот-вот… – Не вздумай реветь, – сказал мне Нил. Я вытерла глаза. – И в мыслях не было. Пойдем-ка, приведем себя в порядок. Нила я вымыла, высушила и расчесала, а потом позволила себе четверть часа полежать в ванне и сгрести мысли воедино. Дела роем озлобленных ос крутились в голове, и я недовольно их отгоняла. Все, что можно было сделать, сделано, к открытию мы худо-бедно готовы. Всегда есть куда стремиться, однако на сегодняшний день сойдет. Я уложила волосы, вплетя в них несколько хрупких, словно бы настоящих серебряных веточек с «луковыми» каплями празиолита, и надела то самое зеленое платье. Да, оно предназначалось для особенного человека, но кто сказал, что магазин не может стать моим партнером на сегодня? Именно «Лазуриту» предстоит выйти в свет под руку со мной, а это место заслуживает самого лучшего. Покрутившись перед зеркалом, я сочла себя достойной представлять этот замечательный магазин сегодня. Медленно я спускалась вниз. «Лазурит» подставлял перила под ладонь и словно гладил меня, хотя это я проводила рукой по отполированному дереву. Я ощущала, как это место, за долгие годы ставшее почти живым, одобряет меня и волнуется вместе со мной. Грустит по тете, но хочет новой жизни. Жаль, что «Лазурит» не может рассказать о том, что видел. Если бы стены могли говорить… – Какая вы красивая, миледи! – встретила меня Зельда, сидящая за стойкой. Девушка выглядела лучше, чем несколько часов назад. – Вы сами как драгоценный камень. Я улыбнулась, принимая комплимент. – Надо вам еще чем-нибудь помочь? Или можно идти домой? – А разве ты не хочешь остаться на открытие? – удивилась я. Мы с Зельдой договорились, что в первый день она не станет работать напоказ за своим столом, как обычно поступала, и я наивно думала, что ювелир разделит с нами праздник. Похоже, Зельда имела на этот счет другое мнение. – Пф! Неужели вы хотите вот так сразу показать меня почтенной публике? Да я опорочу ваше заведение одним своим видом! – Раньше-то не порочила, – заметила я. – Нет, Зельда, отказа я не приму. Ты – главная создательница украшений, тебе и ответ держать. Девушка побледнела до зеленоватого оттенка. – Миледи… Может, я все-таки домой пойду? – Пойдешь ты не домой, а со мной наверх. Посмотрим, вдруг какое-то из моих или тетушкиных платьев тебе подойдет. Я ожидала большего сопротивления, но Зельда вздохнула и обреченно поплелась за мною; Нил за нами тоже увязался. – На самом деле, она наверняка рада, – сообщил он мне. – Я наблюдал за ней. Зельда провожает тебя такими взглядами, что впору подумать, будто испытывает к тебе нежные чувства. Однако потом я видел, как она таким же взглядом смотрела на платья в соседнем магазине. Остановилась перед витриной и глядела несколько минут. Нилу я отвечать не стала, лишь едва кивнула, обозначая, что услышала. Среди моих нарядов подходящего Зельде не нашлось. У девушки были слишком широкие плечи для моих платьев, да и рубашки я предпочитала носить узкие, плотно ложившиеся под корсет. А вот в тетушкином шкафу, до которого у меня пока не дошли руки, отыскалось необходимое. Во-первых, тетя Розалинда была ниже и массивнее меня, а во-вторых, любила платья объемные, пышные и выразительные. Вряд ли какое-либо из них смотрелось бы на Зельде уместно, однако в дальнем углу нашлась шелковая рубашка с длинными рукавами и бледно-сиреневый сарафан, украшенный вышивкой – земляникой и листьями дуба. Удивительный наряд, который я никогда не видела на тете (и не представляла себе, что она бы его надела), созданный словно бы для Зельды. А может, так и есть?.. – Вот, посмотри, – я развернула девушку к зеркалу, когда та, смущаясь, вышла из ванной, – ты настоящая красавица. И никому не позволяй думать иначе. В первую очередь – себе. – Моя жизнь, – вздохнула Зельда, любовно оглаживая сарафан, – состоит не из красоты. – Скажи это тем, кто придет сегодня посмотреть на твои украшения. Ты состоишь из красоты – и внутри, и снаружи. Зельда молчала, опустив голову, теребила край рукава; Нил расхаживал вокруг, одобрительно хмыкая. В какой-то момент мне показалось, что девушка хочет мне что-то сказать, но прошла минута, другая, а Зельда не произнесла ни слова. – Идем, – велела я, – покажем им, как мы прекрасны. К двум часам дня (именно на это время было назначено открытие) у дверей магазина собралась внушительная толпа. Я обнаружила это, выйдя на крыльцо, чтобы поприветствовать гостей. Конечно же, заглянули соседи, увешавшие все двери магазинов на Лавандовой табличками «Перерыв», и журналисты, и бывшие покупатели леди Галбрейт, и те, кто, я надеялась, станет новым покупателем. Когда я распахнула дверь и остановилась на ступеньках, толпа притихла. Нил замер у меня за юбкой, глубоко вздохнул, а потом, торжественно неся хвост, как султан, вышел вперед. Раздались охи и ахи; мой невозмутимый кот прошелся перед крыльцом туда-сюда, чтобы все оценили его сходство с рисунком на вывеске, и уселся у моих ног. Я посмотрела на толпу и в первом ряду заметила Дейва: он широко улыбался, держа в руках накрытую мешковиной корзину. – Здравствуйте и спасибо, что пришли, – заговорила я. – Меня зовут Марика Смит, и я новая владелица магазина «Лазурит». Как вы знаете, несколько недель тому обратно моя тетя, леди Галбрейт, отправилась в счастливые сады; да хранят боги ее невинную душу! Многие из вас знали мою тетю, были ее клиентами и часто захаживали в «Лазурит». Мне хотелось сохранить память о ней, и я решила, что отныне магазин будет работать, как прежде. Я сама – артефактор, поэтому, кроме обычных украшений, здесь вы найдете много волшебных вещиц. Послышались одобрительные возгласы. Хотя в рекламных листовках и статьях я упоминала о том, что магазин артефактов открывается заново, видимо, кое-кто до сегодняшнего дня в этом сомневался. – Я постараюсь сохранить традиции, принятые на Лавандовой улице, и создавать самые лучшие, самые красивые вещи в Райстоне. Конечно, многие из вас могут сказать, что это весьма самонадеянное заявление! – В толпе захихикали. – Однако у меня есть козырь. Зельда Ханниген, талантливый ювелир, работала с леди Галбрейт и оказала мне честь работать со мной. И сейчас вы увидите, на что она способна. Я щелкнула пальцами за спиной, и по этому знаку Грег и Альма, стоявшие наготове, сорвали ткань с витрин. По толпе пронесся восхищенный вздох; люди невольно придвигались ближе, чтобы рассмотреть детали. Стрекоз, танцующих в солнечном свете, женщину с ланью в зачарованном лесу, ночного мотылька, с крыльев которого свисают топазовые капли. Не все украшения, представленные на витринах, были созданы Зельдой, имелись тут и мои, однако именно ее работы я выдвинула на первый план. У Зельды был талант, хрупкий и сильный, как цветок, что пробивает камень. Я не могла придумать для него обрамления лучше, чем «Лазурит»; разве что сразу – залы королевского дворца? Когда эта история закончится и Людвиг перестанет всех подозревать, непременно попрошу герцога Аддисона о рекомендации, решила я. Можно навеки запереть Зельду в Райстоне, подобрав слова, которые привяжут ее к этому месту. «Ты ведь не хочешь потерпеть неудачу? Здесь сыто, спокойно и тепло». Но я знала, что эта девушка способна на большее, чем провинциальный магазин. Когда-то тетя Розалинда так же думала про меня – и где я оказалась? У Зельды изначально больше скромности и меньше самоуверенности, чем у меня тогда было. Я уверена, она справится лучше. Однако слишком рано думать об этом сегодня. Я дала гостям насладиться видом витрин и продолжила: – С этого дня и впредь магазин открыт ежедневно с девяти до шести, и лишь по воскресеньям мы работаем до полудня. Мы берем заказы и постараемся удовлетворить ваши пожелания. А сейчас я прошу вас: заходите в «Лазурит»! Вас ждут закуски и игристое вино, а также множество украшений, которые мы рады вам предложить. Зааплодировали посетители уже закускам, поэтому конец моей речи потонул во всеобщем шуме. Я спустилась с крыльца, давая людям возможность пройти в магазин; Нил быстро убежал – наверняка решил на лежанке отсидеться. Что ж, его право. А я позволила себе насладиться теплым взглядом Дейва. – Марика, вы были прекрасны. – Была? Так скоро прошло мое очарование? – Я мастер камней, а не комплиментов, – улыбнулся Линден и протянул мне корзину. – Вот, это вам подарок на открытие. Надеюсь, понравится. – Если вы принесли котенка, Нил его сожрет, – пошутила я и, приподняв тряпочку, с удивлением уставилась на переплетение веток и листиков. – Боюсь предположить, что это. – Розы. Вы спрашивали в розарии ботанического института, можно ли приобрести саженцы. Я выяснил: просто так – нельзя, однако мне удалось уговорить одного из профессоров пойти мне навстречу. Здесь несколько сортов, к каждому кустику привязана табличка. Имеется также и инструкция по уходу. Вот эти, кажется, – он ткнул в один из саженцев, по-моему, наугад, – любимый сорт принца Брайана. Называется «Надежда». Правда, прекрасно? Пессимистичный Нил сказал бы, что Брайану это не помогло, что принц умер глупой и нелепой смертью, и однажды мы все умрем. Нила здесь не было. – Благодарю, Дейв, от всей души. Это поистине королевский подарок. Я пока не очень понимала, куда дену кустовые розы (задний двор тетушкиного дома был поистине невелик), однако внимание Линдена и его нежный жест вызвали в моей душе целую бурю эмоций. Все эти дни, несмотря на наш последний разговор в парке, получившийся исключительно деловым, я думала о Дейве. Мне хотелось вновь встретиться с ним, посвятить узнаванию друг друга немного больше времени. Мне хотелось перестать умалчивать то, что выжигало меня изнутри. Но Людвиг говорил «нет». Людвиг велел опасаться собственной тени и доверять только ему. И Нилу можно, но Нил, по меркам Отеро, не в счет. – Знаю, у вас много дел сегодня и вы должны пойти к гостям, но позвольте спросить вас… На следующей неделе Райстонский драматический театр открывает сезон. Будут давать «Бесстрашную голубку»; у меня есть возможность заполучить билеты в ложу. Хочу пригласить вас составить мне компанию. Я быстро соображала. Если наше с Людвигом дело не сдвинется с мертвой точки, выход в театр должен стать очередной приманкой. Не считая того, что мне будет приятно и радостно выйти куда-то вместе с Дейвом. – Не подумайте, будто я тороплю события, – по-своему истолковал Линден возникшую паузу, – хотя я, разумеется, безбожно их тороплю. Однако мне действительно хочется пригласить вас в приятное место – если, разумеется, вы любите театр! Я знаю, как вы заняты, и то, о чем мы говорили… – Он огляделся. – Впрочем, об этом не здесь и не сейчас. Отвлечетесь на вечер? – С радостью. И театр я очень люблю, как и розы. – Я запомню. Мы стояли, глядя друг на друга; на мгновение я ощутила себя с Дейвом наедине, хотя вокруг бурлила толпа. Представила, что он придвигается ко мне ближе, касается моих плеч, и никто и ничто больше не имеет значения, кроме нас…