Глава 16

Линден шагнул мне навстречу, кто-то толкнул меня под локоть, и краем глаза я выцепила из толпы сосредоточенное лицо Людвига. Отеро смотрел прямо на нас. Волшебство пошло трещинами. – Прошу вас, заходите внутрь, – сказала я Дейву, – а обо всем остальном мы поговорим после. Он понял намек, поцеловал мне руку и отошел; я поднялась по ступеням, на Людвига не глядя. Внутри царил организованный кавардак. Грег прекрасно справлялся со своими обязанностями, да и подученная мной Альма нежными округлыми фразами рекомендовала украшения посетителям. Конечно, закуски и вино привлекли основное внимание, равно как и Нил. Вопреки моим предположениям, кот не забрался на лежанку, а сидел на стойке, давая желающим как следует себя рассмотреть. Вид Нил имел такой суровый, что прикасаться к нему желания не возникало, однако свою долю восхищения кот собирал щедро. Дети, коих в магазин набилось немало, громогласно выражали восторг; я преисполнилась уверенности, что о волшебном котике в магазине волшебных же украшений через час узнает весь Райстон. Да и публикации в газетах поспособствуют. Не зря ведь журналисты так яростно набросились на канапе… – Это просто восторг! – Вивьен взяла меня под руку. Моя соседка облачилась в платье нежного фисташкового цвета и уложила обычно непокорные волосы. Смотрелась Вивьен очень мило. – Марика, ты всего за неделю сделала из «Лазурита» новый магазин. И не забыла про тетю! – она кивнула на большой портрет леди Галбрейт, который я специально повесила над торговой стойкой, на самом виду. – А уж твой кот! Я видела его раньше, но не думала, что он дрессированный. – Он просто очень умный, – мягко сказала я. – И еще эти украшения! Я и раньше любовалась тем, что выставлялось на витринах в «Лазурите». А уж теперь! Эх, – вздохнула она, – никак не могу придумать, чем украсить собственную витрину. До приезда принца остается всего ничего, а я так и не узнала, что он любит. И в газетах об этом ничего не пишут… Я мысленно себя обругала. Собиралась ведь выведать у Людвига что-нибудь полезное для Вивьен, да так и не сподобилась. Если Отеро заглянет сегодня вечером поговорить и обсудить происходившее здесь, нужно будет спросить его. И кстати, пора заняться делом. – Вон те люди, – указала я Вивьен на стайку молодежи, поедающей корзиночки с заварным кремом, – насколько мне известно, принадлежат к верхушке местной аристократии. Юные отпрыски богатых семейств. Если ты невзначай заведешь с ними разговор и поинтересуешься, понравились ли им сладости – а им, как ты видишь, нравится! – то можешь заполучить себе новых клиентов. – Прекрасная идея! – Вивьен по привычке попыталась взбить кудряшки, не преуспела, лишь слегка растрепав прическу, и решительно двинулась на штурм. Я видела, как она, подойдя к молодым людям, мгновенно преобразилась, из напористой и предприимчивой кондитерши превратившись словно в воздушное пирожное собственного приготовления. Все у нее будет в порядке. Я же огляделась и принялась вспоминать, что это такое – быть хозяйкой приема. Пусть особого опыта у меня не имелось, но давным-давно меня этому обучали, да и на Люсинду Аддисон я насмотрелась. Здесь, конечно, не столь изысканная обстановка, как в герцогских владениях, и публика попроще, однако принципы всегда одни и те же: мило улыбайся, веди светские беседы, убедись, что гости более чем удовлетворены, и получай то, что нужно. Мне были нужны сведения. За час общения я не добыла ни грамма. Вокруг мелькали лица, я улыбалась так, что скулы сводило, принимала поздравления и отвечала на вопросы. Особое внимание обращала на тех, кто представлялся знакомыми и друзьями леди Галбрейт; таких оказалось немало. Многие из них вскользь упоминали о том, что давно не виделись с тетушкой, ведь она отвечала отказом на все приглашения. Многие приносили мне соболезнования, и звучало это невероятно искренне. И все же Людвиг полагал: кто-то из них лжет, даже не один человек, а многие. В какой-то момент я поняла, что не вижу одну из главных составляющих праздника – Зельду. Девушка отыскалась на кухне, дверь в которую я предусмотрительно прикрыла; Зельда сидела, сложив руки на коленях, и мрачно смотрела на шкаф с посудой. Тарелочки нервно вздрагивали. – Ты здесь сидишь, потому что тебе надоели люди, или случилось что-то еще? Девушка подняла на меня взгляд. – Миледи, а теперь можно я пойду домой? – После того, как ответишь на мой вопрос, – мягко произнесла я. – Вы очень добры ко мне, – Зельда стиснула пальцы, сплетенные в замок, и на костяшках отчетливо проступила зелень. – И стараетесь сделать как лучше. Многие хвалили меня, это было приятно. Но другие… Они недоумевали. Вы знаете, что у эмоций есть запах? – вдруг спросила она. – У очень сильных, еле различимый. – Нет, я не знала. – Там, в зале, – на кивнула в сторону закрытой двери, из-за которой доносился веселый шум, – пахнет восторгом, интересом и… презрением. – Презрением. И ты думаешь, что презирают тебя. – А кого еще? Не вас же, миледи… Я не могла ей все рассказать. Зельда – одна из подозреваемых Людвига, и ей особого доверия, как Линдену, он не выказывал. Необходимость изворачиваться так меня достала, что я сказала в сердцах: – А тебе не все равно? За столько-то лет? – Миледи… – Нет, ты меня послушай. – Я скрестила руки на груди. Уж чем, чем, а подобным опытом я могла с ней поделиться. – Тебя может хоть весь свет презирать; вопрос в том, считаешь ли ты себя достойной этого презрения. Я когда-то считала. У Зельды округлились глаза и приоткрылся рот. – Но… но вы… – Что? – усмехнулась я. – Кажусь такой правильной, безгрешной леди? Быть и казаться – не одно и то же, Зельда. У меня были все основания когда-то получить то, что заслужила, только вот с тобой история иная. Ты чуешь презрение людей, но на самом деле ощущаешь их собственные страхи. Люди боятся неизвестного, того, чего не понимают; им проще осудить, чем задуматься. Многим даже задумываться нечем. Все, что выбивается из картины привычного мира, кажется опасным, разрушительным. Разумеется, они не полагают, будто ты возьмешь палицу и пойдешь рушить их дома и пожирать их детей, однако для собственного спокойствия предпочитают держаться от тебя подальше. Их зефирная картина мира остается целой. И это не твоя вина. Твоя вина – прятать свой изумительный, искрящийся талант под одеялом сомнений и страхов. Выбрасывай его, пока не стало слишком поздно. Помолчав, Зельда мрачно сказала: – Вы так похожи на нее… На леди Галбрейт. – Я и на тебя похожа. Больше, чем тебе кажется. А ты – на меня. Это одна из причин, почему ты здесь, и почему моя тетя когда-то выбрала тебя, хотя имела возможность работать с любым ювелиром Райстона. Подумай об этом и реши, что тебе делать. Я развернулась и ушла обратно к гостям; Зельде мне больше было нечего сказать. Великая тьма, да я словно с собой разговаривала, и потому слова дались мне настолько легко. Хорошо бы самой себя услышать… Ну, я ведь здесь. Через некоторое время я заметила, что девушка вернулась в зал и даже общается с Грегом, улыбаясь. Уже большой шаг вперед. Открытие шло своим чередом. Я опасалась, что, когда схлынет первая волна, у нас в магазине никого не останется; приятно было ошибиться. Первая волна и не думала никуда уходить, а за ней нетерпеливо влилась вторая. У витрин толпился народ, и через пару часов я решила, что пришло время для маленького представления. Грег зычным голосом созвал посетителей; я встала у прилавка, оказавшись в перекрестье взглядов. С наибольшим восхищением смотрели на меня дети, которых заботливые родители выдвинули вперед, чтобы малышня смогла как следует все разглядеть. Я встретилась взглядом с мальчуганом лет пяти, сунувшим от восторга палец в рот, и отвела глаза. «Я сделаю это. Я смогу». – Как вам известно, волшебство невидимо, – заговорила я, когда шум удалось немного унять. – Его лицезреют только те, кто непосредственно им занят. Но есть специальные способы, которые могут показать магию тем, кто ею не обладает или у него иной дар. Сейчас я вложу в этот кулон, – я подняла повыше заранее заготовленную вещицу, – защиту от сглаза. Это формула средней сложности, но они подробная, яркая и… надеюсь, вам понравится. Все-таки я не мастер произносить речи: можно было бы придумать что-то поинтереснее «вам понравится». Малыш, стоявший передо мной, смущал меня, и я молила богов лишь об одном: только бы не ошибиться, только бы никого не задеть, только бы… Я поискала глазами знакомые лица. Вот Дейв: прислонился к стене и открыто мне улыбается, и от этой улыбки становится теплее. Вот Зельда: замерла с любопытством, словно кошка перед порхающей бабочкой. Вивьен уже в полном восторге, ей даже ничего показывать не нужно. А вот Людвиг: этот мне улыбок не расточал, но еле заметно кивнул, подбадривая. Единственный здесь, кто знает обо мне все. Я зашла за стойку, положила кулон перед собой, размяла пальцы и прошептала стандарт видимости, а потом – первый стандарт открытия, дающий доступ к облаку базовых формул. Народ дружно ахнул. Я помню, как сама впервые увидела базу, показанную преподавателем: золотые комки значений, причудливые мертейские знаки – замыкатели и размыкатели формул, и сами формулы – длинные списки цифр, букв и знаков. Когда-то мне казалось, что я за всю жизнь не смогу это постигнуть. Те, кто думает, что магия – это просто, ни разу не сдавали профессору Лескону первую контрольную по высшей математике. В народе ходят слухи, что артефактору достаточно щелкнуть пальцами, дабы добиться своего. Ха. Пусть посмотрят. Я привычно тянулась к нужным значениям, вкладывая в кулон основу, перебрала формулы, выбирая нужную. Я видела, с каким восторгом смотрят на меня люди, как дети пытаются ухватить цифирные ряды за хвост и разочарованно вздыхают, когда магия ускользает. Чтобы сделать представление еще интереснее, я подкрасила группы формул разными цветами, и в помещение будто ворвалась сумасшедшая радуга, расписывая сочными красками лица, руки, одежду. Жидкий витраж, настоящее волшебство. – Мисс Смит, – прозвучал громкий голос от дверей, – будьте любезны предъявить разрешение на демонстрацию магии. Я сбилась, цветные значения разлетелись в стороны, как бабочки, осыпались на пол шорохом сухих листьев и исчезли. Люди оборачивались, вытягивали шеи. У порога стояла инспектор Финч в сопровождении двоих мужчин в форме ИМД, и толпа синхронно подалась назад. Вокруг представителей власти образовалось пустое пространство. Дейв, отчетливо скрипнув зубами, шагнул вперед. – По какому праву вы прерываете открытие магазина? – Интересный вопрос, – пробормотал Людвиг рядом. Я посмотрела влево: неведомым образом Отеро переместился и занял место неподалеку от меня, при том никак не афишируя нашу связь. – По какому праву вы задаете подобный вопрос инспектору при исполнении? – холодно ответила Линдену Лора Финч. – Прошу вас, сэр, не препятствуйте правосудию. – Правосудию? Вы в чем-то хотите обвинить мисс Смит? – О, нет. Пока нет. Лишь поинтересоваться наличием разрешения. Которое, как вам известно, просто необходимо, чтобы демонстрировать публике магию, мистер Линден. Это подпадает под закон об общественных мероприятиях. Мальчик, что все время следил за моими формулами, сунув палец в рот, опустил ладошки и вдруг разразился таким горьким и громким плачем, что присутствующие вздрогнули. Толпа отмерла, поднялся ропот. – Это несправедливо! – Как вы смеете! – Инспекция переходит все границы! – Прошу соблюдать порядок! – возвысила голос Финч. – Все, кто решит препятствовать работе инспекции, получат штраф за административное правонарушение… Я решила, что пора заканчивать балаган. – Инспектор Финч, одну минуту. Я покажу вам бумаги. Недрогнувшей рукой я извлекла из-под прилавка пачку разрешений – пачку, которая стоила мне часов беготни и подготовки, а также подробной консультации Людвига. Тот приложил все усилия, чтобы я не упустила ни одного нюанса. Обойдя стойку, я сквозь толпу прошла к Лоре Финч и вручила ей бумаги. Инспектор скептически уставилась на них. – Что ж, мисс Смит. Посмотрим. – Вы можете вернуться к закускам, – обратилась я к посетителям, – мы продолжим чуть позже. – Никто никуда не возвращается, пока я не увижу разрешения на торговлю едой, – заявила Финч. Я усмехнулась, просто не удержалась, и это не ускользнуло от внимания инспектора. – Закуски бесплатны. На территории магазина я имею право угощать кого угодно тем, что разрешено. А разрешение подавать игристое вино у меня есть. Вот оно, между лицензией на демонстрацию магии и отчетами поставщиков. Финч уставилась на меня, прищурившись; я ответила прямым взглядом. «Хватит прятаться, – произнес внутренний голос, – я слишком долго играла в трусливую зайчишку. Это переходит все границы». Пусть Финч и дальше считает меня глупенькой любовницей герцога Аддисона, только вот есть моменты, которые даже такая особа не смогла бы игнорировать. – Я должна убедиться, мисс Смит. Так что ваши канапе подождут. Проверка бумаг заняла минут пятнадцать. Периодически Финч отдавала что-то просмотреть своим спутникам, и они вчитывались в разрешения, не меняя каменного выражения лиц. Люди не уходили. В воздухе, как прибой, висел тихий ропот. Дейв подошел и встал рядом со мной; Людвиг наблюдал за нами издалека. Я слышала, как пыхтит от возмущения Вивьен, однако подруга была слишком умна, чтобы открыто выказывать недовольство. Все собравшиеся будто понимали: стоит затеять скандал – и станет хуже. Я не знаю, беспокоились они о себе или обо мне. В любом случае, больше никто не сказал ни слова. Наконец, Финч закончила перебирать бумаги и вернула мне растрепанную пачку. – На сегодня все разрешения есть. Надеюсь, ничего запрещенного вы делать не собираетесь. – Я и до этого не делала ничего запрещенного, – любезно напомнила я. – Это пока, – бросила Финч, развернулась и вышла. Я отметила, что варисцитовые сережки по-прежнему на ней. Надо же… Настолько любила мою тетю, что переживает, не превратит ли распутная племянница магазин в бордель? Стоило облеченным властью лицам покинуть магазин, как поднялся шквал возмущения. Люди окружили меня, выражая сочувствие и осуждая поступок инспекторов. Большинство присутствовавших здесь сами занимались торговлей – это были мои соседи по Лавандовой улице, их друзья и знакомые, – и потому визиты ИМД входили для них в разряд привычного. Однако все сошлись во мнении, что уже давно инспектора не вели себя настолько нагло. – Вы спрашивали меня о Лоре Финч, Марика, – сказал Дейв, когда нам с ним удалось ненадолго остаться вдвоем за стойкой, – и сейчас, посмотрев, как она обращается с вами, я уверен: в ее отношении есть что-то личное. – Она утверждает, что дружила с тетей. – Возможно. – Он задумался. – Я попробую кое-кого расспросить… – Дейв, – я схватила его за руку, – прошу вас, не лезьте в это… сверх необходимого. У вас свой магазин, и я не хочу, чтобы к вам тоже привязались. – Ко мне – не за что. – Поверьте, если ИМД захочет, она найдет повод. Линден беспечно махнул рукой. – У них всегда столько поводов… То, что произошло сегодня, недопустимо. – И я полностью согласна! – воскликнула Вивьен, подобравшаяся к нам со стороны зала. – Это возмутительно! ИМД контролирует нас, все верно, но сейчас они… они… Моей рыжеволосой подружке явно не хватало слов. Я перегнулась через стойку и взяла Вивьен за руку. – Милая моя, ты сейчас закипишь, как чайник. Давайте забудем об этом досадном эпизоде и продолжим веселиться. Возможно, еще немного пирожных? – Пирожные никуда не денутся, – Вивьен уперла руки в бока. – Ты слишком снисходительна, потому что ты леди. А я не леди. И я этого так не оставлю. Я лишь плечами пожала. С визитом инспекторов в «Лазурит» пусть разбирается Людвиг: он-то уж точно сумеет узнать подноготную. Я украдкой огляделась, но Отеро из поля зрения исчез. – ИМД не сможет испортить нам праздник, Вивьен. Давайте продолжать. – Вы закончите демонстрацию? – спросил Дейв. – Момент упущен. К тому же, это требует сил, а я и так вымоталась при подготовке. Давайте выпьем чаю, мистер Линден, и съедим несколько пирожков. Не зря же Вивьен старалась!.. Остаток дня прошел незаметно. Возмущение постепенно угасло, а через час о визите инспекторов присутствующие и вовсе позабыли. В какой-то момент основная толпа схлынула, люди вернулись к своим делам, однако поток посетителей не ослабевал весь день. Нил, прятавшийся на кухне, осторожно вышел и, поинтересовавшись у меня, все ли в порядке, вернулся к своей работе талисманом. Меня согрело то, что мой кот, до смерти боявшийся представителей власти, и особенно таких, как Финч, нашел в себе силы возвратиться в зал. Дейв и Вивьен пробыли со мной до закрытия; Зельда, как выяснилось, тоже не ушла. Когда мы, наконец, распрощались с гостями и оглядели зал, по которому словно прошлась буря, девушка первой вызвалась помогать. – Нужно навести порядок. Хотите, миледи, я и завтра пораньше приду? – Мы все можем прийти пораньше, однако можно убрать все сейчас! – Вивьен засучила рукава. – Скоро придет Джо с друзьями, и я попросила Маршу закрыть «Доброе утро» и помочь нам. – Моя жена тоже осталась, – пробасил Грег, о котором я совсем забыла – настолько ненавязчиво он маячил у стены. – Она на кухне. Мы поможем, миледи. У меня комок встал в горле. – Спасибо. Спасибо вам всем. Без вас это все не состоялось бы. Без них – и еще одного человека. Но его я рассчитывала поблагодарить попозже. Все вместе мы быстро привели зал и подсобные помещения в порядок, убрали столики с улицы и даже подмели мостовую. «Лазурит» выглядел утомленным, чистеньким и довольным. Мои помощники прощались один за другим, исчезая в сиреневых сумерках; последним уходил Дейв. Я вышла проводить его на крыльцо. Уже зажигались фонари, и лавандовый цвет уходящего дня смешивался с кремовой пыльцой уличных светильников. – Что ж… – произнес Дейв, глядя на меня сверху вниз, – спасибо, что создали для нас волшебство, Марика… – и, прервавшись, стремительно наклонился, коснувшись губами моих губ. Все провалилось в небытие – прошедший день, государственные заговоры и прочие мировые проблемы; я ощутила, как Дейв мягко прижимает меня к себе, как осторожен, нежен и ласков его поцелуй. От Линдена шел еле заметный запах корицы, а на губах остался привкус сахарной пудры, которой Вивьен щедро посыпала свои кулинарные творения. Это был недолгий поцелуй, и все же внутри меня словно проснулся рой бабочек. Когда я читала об этом ощущении в романах, не думала, что такое настигнет меня… «Я должна ему рассказать». – Дейв… – прошептала я ему в губы. – Я должна… – Ничего вы не должны, – ответил он шепотом. – Не сегодня. Хорошей ночи, Марика. Пусть вам снятся добрые сны. Угу, подумала я, провожая его взглядом. Если я вообще смогу уснуть. Было далеко за полночь, когда я поднялась в спальню. Грег устроился внизу, хотя я предлагала ему тоже пойти отдохнуть; охранник резонно заметил, что его не за этим наняли. – Сегодня люди рассмотрели, сколько ценностей внутри, миледи. Думаю, теперь за магазином стоит особо присматривать. Сил спорить с ним у меня не оказалось, к тому же, Грег прав. Я побрела наверх, где меня встретил Нил. Очень задумчивый. Кот сидел на подоконнике, одаривая своим взглядом улицу, хвост висел тряпочкой. Я подошла и обняла своего пушистого друга. – Спасибо. Ты был великолепен. – Был? Я всегда великолепен, женщина. – Хорошо, ты был великолепен… исключительно. Нил фыркнул. – Благодарю, что помог мне. – Я ощущаю твою благодарность, хватит воздух сотрясать, – проворчал кот. – Лучше расскажи мне, что это было на крыльце. – Ты о поцелуе? – Конечно, о нем. – Нил развернулся, его глазищи оказались так близко, что я могла рассмотреть свое отражение. – Милая доверчивая Марика! Почти незнакомый мужчина. Целует тебя, натащил непонятной зелени… – Это кустовые розы. Коллекционные. – Самый опасный вариант. Как мне тебя уберечь? – Не нужно уберегать меня, Нил. Я справлюсь. – Хотелось бы мне в это верить… – Ты же мне доверяешь? – я погладила его по голове. – Я же не подводила тебя? – А ты сама себе доверяешь? Я покачала головой. Ответа на последний вопрос у меня не было. Падая на кровать и обнимая подушку, я подумала о том, что Людвиг сегодня вечером так и не пришел.