Глава 10

– Вы в порядке? Извините за дерзкое похищение. Я уже давно искал удобный момент, и вот он наступил. – Здравствуйте, Людвиг, – пробормотала я, поворачиваясь к нему. – Рада вас видеть. Мужчина тепло улыбнулся мне. – И я рад нашей встрече, Марика. Как вы? Те, кто впервые видел Людвига Отеро, отмечали его несомненное сходство с принцем Эдвардом. Светлые волосы, спускающиеся чуть ниже плеч и кокетливо вьющиеся, яркие голубые глаза – леденцовые льдинки… Однако мне было доподлинно известно, что эти двое даже в отдаленном родстве не состояли. Зато по молодости, когда сходство было еще более очевидным, Людвиг, по его рассказам, нередко подменял принца на официальных церемониях. Мог вместо него отправиться в театр, к примеру, где полутьма скрадывала различия, а настоящий Эдвард тем временем посвящал часы изучению языков и чтению книг. Все это с полного попустительства королевской семьи, разумеется. Сейчас, по прошествии многих лет, такая подмена уже была невозможна. Черты лица обоих мужчин изменились, а вот дружба – нет. Насколько мне было известно (хотя мы с Людвигом об этом практически никогда не говорили), Отеро по-прежнему был частым гостем во дворце. Он никогда не выступал на первый план и вообще, на взгляд многих, чересчур уж скромничал. Мог бы заполучить все, чего захочет, – а от милостей отказался и добивался желаемого сам. Мог бы уже ходить в помощниках у главы магической полиции – а до сих пор прозябает начальником небольшого отдела. Где это видано, где это слыхано… Так думало большинство. Лорд Отеро тщательно заботился, чтобы подобные мысли не иссякали. Я огляделась. Переулок, в который Людвиг меня затащил, оказался узок, пахуч и облюбован кошками. Несколько полосатых мурлык райстонской подзаборной породы бродило вдалеке, опасаясь приближаться к людям. Я глянула вниз: не успела ли испачкать чем-то неподобающим подол платья? Вроде чисто. На Людвига я старалась смотреть пореже. Однако, пришлось. – Все хорошо, благодарю. Пытаюсь успеть открыться как можно скорее. Когда вы появитесь в «Лазурите»? – А вы полагаете, там есть нечто, необходимое к осмотру? Вы отыскали что-то новое? Я бывал в магазине после кончины леди Галбрейт, но… – Да, ваши выводы я помню. – Я помолчала, не зная, стоит ли озвучивать мои крохотные подозрения. Рано. – Пока ничего. И мы по-прежнему не знаем, что ищем. – Мы пытаемся выманить противника на свет, и я очень прошу вас быть осторожной, миледи. – Людвиг кончиком указательного пальца отвел от моего лица выбившийся из прически локон. – У вас всегда рядом невидимая поддержка, помните об этом. – Стараюсь. А вы? У вас есть какие-нибудь новости? Отеро покачал головой. – Исключительно наблюдения. Сейчас вы понемногу стягиваете к себе тех, кто общался с леди Галбрейт. Дейв Линден, Зельда Ханниген… Даже инспектор из ИМД к вам пришла та же. – Она похвасталась дружбой с тетей. Меня не одобрила, но бумаги подписала. – Мы за ней пристально наблюдаем. – Думаете, она замешана? – Знать бы, как именно замешана, миледи. Пока ясности нет. Я вздохнула. – С самого начала – очень много тумана. И мы с вами понятия не имеем, куда бредем. – Понятие имеется. – Людвиг оглянулся на вход в переулок: никто не обращал на нас внимания, райстонцы занимались своими делами. – Но говорить об этом здесь небезопасно. – Неужели вы наконец решите открыть мне карты, лорд Отеро? – насмешливо поинтересовалась я. Конечно, я осознавала власть магполиции, право хранить тайны и выдавать неблагонадежным участникам дел (вроде меня) лишь крупицы информации. Однако тут вопрос был напрямую связан с моей тетей, и временами меня бесило, что Людвиг рассказывает мне только то, что необходимо. По его мнению, разумеется. – Сегодня вечером, – сказал Отеро, проигнорировав насмешку, – отошлите вашего охранника на час с поручением. Скажем, около девяти. Мисс Ханниген должна уйти еще раньше. Я приду, и мы побеседуем. – Хорошо, – согласилась я. – Только постарайтесь пройти незаметно. Лавандовая улица – это глаза и уши в любое время дня и ночи, и всем до всего есть дело. Ежели поползет слух, что ко мне по ночам шастают мужчины, то это на пользу нашей придумке, но не мне. – А вас это заботит? То, что подумают о вас окружающие? Я пожала плечами. – Я без зазрения совести дала понять бургомистру и инспектору Финч, что оказалась здесь исключительно благодаря протекции герцога Аддисона, который относится ко мне с особым благоволением. Выводы все делали сами. Но герцог – это одно, а ночные визитеры – совсем другое. Не тот уровень, милорд, который будет воспринят нашими противниками как… достоверный. – Я вас услышал, – задумчиво протянул Людвиг, глядя на меня с интересом. Он часто так на меня смотрел. И это смущало. На меня многие мужчины глядели с восхищением, я умела это различать и принимать особое внимание; однако интерес Людвига был, скажем так, иного толка. До сих пор я не позволяла Отеро приблизиться настолько, только вот нынешняя история сама собой намекала на сближение. Это меня волновало и немного пугало – впрочем, совсем не по тем причинам, которые мог бы вообразить себе Людвиг. – Тогда увидимся в девять, – сказала я, отступая на шаг. Под ноги метнулась полосатая кошка, и Людвиг поддержал меня за локоть. – В «Лазурите» есть черный ход, жду вас с той стороны. – Мое почтение, миледи, – поклонился Отеро, и я двинулась обратно по переулку – к свету, цвету и разнообразию блошиного рынка. Впрочем, желание бродить по нему у меня пропало. До вечера мы с Зельдой трудились не покладая рук. Девушка уже сделала несколько ожерелий и все время извинялась за незаконченность их, так как создавались они в спешке. Я же, глядя на ее работы, видела лишь совершенство; возможно, опытный ювелир и мог различить нюансы, а мне, как даме, что носит подобные вещи, все категорически нравилось. Зельда оказалась работницей немногословной и исключительно старательной, и я не могла понять, отчего она не отыскала работу сразу после того, как моя тетя ушла в мир иной. Ювелиры такого уровня были нарасхват, однако ни одна мастерская не предложила Зельде место. Или я чего-то особого не знаю? Возможно, Людвиг в курсе. Спрашивать у самой Зельды я опасалась, не желая разрушить хрупкое доверие, расцветающее между нами. Сама я занималась сборкой коллекции сережек и увлеклась так, что к вечеру передо мною лежало двести пар. Тетя оставила довольно много материалов, которые теперь я могла пустить в дело. Крохотные бусинки, изящные застежки, усыпанные кристаллами перемычки, к которым следовало крепить камни… Я нашла целый ящик элементов в вансанском стиле и пришла в полный восторг: с учетом визита принца Эдварда в Райстон и предстоящей женитьбы, такая коллекция придется дамам по вкусу. Пожалуй, следует купить вансанские модные журналы, они должны отыскаться в большом книжном магазине. Изучив новейшие веяния моды, я смогу сделать украшения, подходящие к иттарийским нарядам и сочетающие элементы стиля обеих стран. Наверняка эта мысль пришла в голову не одной мне, поэтому стоит поторопиться. Я так увлеклась сборкой украшений и набросками, что очнулась, лишь когда часы пробили восемь. Поспешно отправив домой Зельду, рвавшуюся закончить украшение, и отпустив до полуночи соскучившегося по семье Грега, я осталась в одиночестве. Не считая Нила, разумеется, который весь день провалялся под шкафом с камнями, а теперь вылез и бродил за мной, намекая насчет ужина. Людвиг явился ровно в срок: со стороны черного хода послышался условный стук, и я открыла дверь. Отеро, весь в черном, словно заполнил собою небольшую кухню – мне даже показалось, что по углам заклубилась тьма. Дом настороженно притих, а потом расслабленно выдохнул, когда Людвиг провел рукой по стене. – Зачарованные места вроде этого, – сказал Отеро, – где вершится столько магии каждый день, не очень-то доверяют одаренным пришельцам. – Он вас узнал. – И Нил меня узнал, верно, Нил? Только отчего-то прячется. – Я всего лишь избрал удобный пункт для наблюдения, – буркнул мой кот, уже неведомо как оказавшийся на посудном шкафу. – Отсюда все прекрасно видно. – Ну, разумеется, многоуважаемый. Вы мудры, как всегда. – Будете надо мной смеяться – не расскажу, где Марика прячет кофе. – Нил! – засмеялась я. – Будете кофе, Людвиг? – Не откажусь. Людвиг – единственный, кроме меня, кто мог общаться с Нилом. Мне для этого требовался браслет духовной связи, а вот Отеро – нет. Он слышал любых духов, прекрасно понимал ругань вырвавшихся из ледяного пламени порождений тьмы или же бурчание невинных домовых, которые иногда еще встречались в сельских домах. Я до сих пор, несмотря на длительное знакомство, терялась в догадках насчет магии, которой владел Людвиг. Он умел такие вещи, о которых многие одаренные могли лишь мечтать, и при том некоторые аспекты не видел вовсе, если специально не показать, – к примеру, магию артефактов. То, что для меня, когда я открыта колдовству, всегда сияло облаками значений и формул, для Людвига оставалось сокрытым. Однако я подозревала: то, что видит он, намного обширнее и красивее моих цифр и знаков. Герцог Аддисон как-то назвал его мастером теней, но ни в одном учебном заведении Иттарии такую специальность не получишь. Мы устроились на кухне, плотно закрыв ставнями окно; я притушила свет в торговом зале и задернула занавески, скрывая магазин от посторонних глаз. Людвиг выставил на стол накрытую льняным полотенцем корзину. – Вы ведь любите «Сытую утку»? Взял там ужин на нас всех. И на тебя, Нил, тоже. – Можно мне подать сюда? – чопорно поинтересовался кот. – Нил, перестань выкрутасничать и садись за стол, – велела я. – Выкрутасничать! Всего лишь пару часов погуляла с Сетом, а какие выражения… Тем не менее, со шкафа Нил слез, опасно погремев посудой, и устроился на стуле подальше от Людвига. Тот мог избавиться от Нила щелчком пальцев, и мой кот постоянно Отеро подозревал, хотя, казалось бы, все давно решено… Я разложила принесенную еду по тарелкам, и мы с Людвигом приступили к ужину. Нил аккуратно вгрызался в куриную ножку и благоразумно молчал. Я же была не столь благоразумна. – Итак, Людвиг, вы расскажете о результатах своих изысканий? – Марика, прошу вас. Насладитесь пирогом. Я сам целый день не ел, дела подождут еще десять минут. – Ох, прошу прощения. – Мне стало стыдно. Я понятия не имела, какой объем работы требуется выполнить Людвигу, чтобы распутать этот клубок. Я-то тяну одну ниточку, а ему необходимо наблюдать за всеми. – Я слишком извелась от любопытства, милорд. – Все хорошо, Марика. – Отеро мимолетно коснулся моей руки, и по коже словно пробежали искры. – Я соскучился по вашему любопытству. Я отвела глаза. – Как вам Райстон? Приятный город, не правда ли? – Да, производит хорошее впечатление, – вежливо согласился столичный житель Отеро, – хотя и не сравнится с Канденом. – С Канденом вообще бесполезно что-то сравнивать, милорд. Канден – это… Канден. – Скучаете по столице? – мягко поинтересовался Людвиг. – Иногда. Редко. Жизнь в Аддисон-Холле приучила меня к спокойствию, и, кажется, я теперь более сельская девушка, чем городская. – Передо мною можете не лукавить, Марика. Я вас знаю десять лет. Вы никогда не станете сельской девушкой, вы для спокойствия слишком… живая. – Нельзя быть живой более или менее, – хмыкнула я. – Хотя некроманты, поднимающие мертвецов, с этим поспорят, конечно. Может, вы и правы. Приехав в Райстон, я почувствовала себя на своем месте. – Тогда, возможно, по окончании нашего дела вы вернетесь в столицу? – вдруг спросил Людвиг. Я уставилась на него. – Прошло много времени с тех пор, как вы ее покинули. Вы теперь другой человек, и по документам тоже. Если вы очень скучаете по Кандену, то я поговорю с королевской семьей, и… – Людвиг, остановитесь. – Я положила вилку, растеряв всякий аппетит, и даже Нил оторвался от куриной ноги. – Вы говорите о невозможном. Я покинула столицу навсегда, и никаких перспектив там у меня нет. Как вы верно отметили, я другой человек, без роду без племени, и если мы говорим о высшем обществе, то путь туда для меня закрыт. – Я бы не был столь категоричен, – проговорил Людвиг, откидываясь на спинку стула. – Но, впрочем, вы правы. Еще не пришло время таких бесед. Пожалуй, сосредоточимся на задачах, что стоят перед нами сейчас. Мы молча доели ужин, и, освободив стол от тарелок, я поставила на него песочный поднос. Кофе весело забулькал в турке, окутывая маленькое помещение горьковатым ароматом, и повеяло воспоминаниями, корицей и осенью. Я вдруг подумала, как хорош, должно быть, в Райстоне сентябрь: мокрые от дождя мостовые, облепленные каштановыми листьями, отражают лучистый свет фонарей, в пекарнях столпотворение и пирожки с тыквой, а в парках – прохладные аллеи, где властвует медь, кармин, охра. Если повезет, я это увижу. Если нет… – Я больше не могу ждать, – произнесла я, поворачиваясь к Людвигу. Освещенный светом свечей и очага, более не окутанный неведомой тьмой, он смотрелся произведением искусства. Безупречный костюм, новая брошь-булавка с сердоликом – такой я раньше у Людвига не замечала, породистое лицо, чьи черты я знала уже так давно… – Вы темните и ходите вокруг да около, а с моего приезда в Райстон мы и вовсе не виделись. Милорд, моя тетя погибла! А нам до сих пор неясно, что и кто… – Поверьте, Марика, мне понятно ваше беспокойство, – жестко прервал меня Отеро, и я воочию увидела, как он из благосклонного знакомого превращается в одну из лучших ищеек короля, – однако не стоит упрекать меня в том, что я делаю недостаточно. – И в мыслях не держала. – Я разлила кофе недрогнувшей рукой и, взяв свою чашку в ладони, отошла к очагу. Нил притих, переводя взгляд с Людвига на меня и обратно. – Но вы сами говорили о моей вовлеченности в дело. Как бы я ни старалась, мне далеко до того, чтобы сохранять ваше хладнокровие. – Полагаете, я все время хладнокровен? – усмехнулся Людвиг. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Для начала, в вашем обществе для меня оставаться спокойным – то еще испытание, и вы знаете, почему. Но и дело, к которому причастна была ваша тетя, а теперь и мы все, гораздо больше, чем ранее представлялось. – Это все-таки герцог Крофтон? – прошептала я. – Это все-таки герцог Крофтон. Почти наверняка он. Нити тянутся к нему, и на сей день я могу с уверенностью утверждать, что это заговор. Людвиг резко встал, сделал шаг туда-сюда по крохотной кухоньке и оперся о посудный шкаф; тарелки, уцелевшие в общении с Нилом, жалобно задребезжали. – Вот то, что я знал раньше и то, что выяснил за последние дни. Заговор плетется давно, он несвеж и, по всей видимости, начал бы протухать, если бы некоторое время назад заговорщики не нашли какое-то новое средство. Или человека. Или и то, и другое. По словам отловленных мелких исполнителей, в центре паутины наблюдается некоторое оживление, и одна из причин – это выезд принца Эдварда навстречу вансанской принцессе. Чуете, к чему я клоню? – Я тоже думала об этом, – кивнула я. – Вы уже говорили мне ранее, что злоумышляют, скорее всего, против Эдварда. Он – единственный наследник. Если его убрать с доски, герцог Крофтон может побороться за трон. – То, что он является двоюродным племянником короля, не делает его наследником немедля, но да, он может, – кивнул Людвиг. – Крофтон весьма труслив, хотя сам он называет это осторожностью; у нас нет никаких сведений о готовящемся полномасштбаном мятеже или гражданской войне, теперь я могу это точно утверждать. А значит, дело не только в Эдуарде. Какой случай возведет на трон герцога Крофтона без кровопролития? – Если трон будет пуст, – протянула я, и мне стало страшно, – если их величества сгинут. Тогда власть перейдет к ближайшему наследнику. – Крофтон знает, что он под подозрением. Предполагаю, догадывается, отчего за ним пристально следят. Поэтому он осторожен – осторожен настолько, что всю грязную работу переложил на кого-то еще. И вот этот человек умен, хитер и нам неизвестен. Судя по всему, примерно с год назад делу был дан активный ход. До того заговорщики лишь кружили вокруг да около, осмеливаясь на комариные укусы вроде яда в десертах, которые до королевской семьи не доходили, и высмеивающих власть статей в желтых газетах. И вдруг осмелели. Почему? Единственный вывод – новые средства и новая надежда на успех предприятия. – Но я до сих пор не понимаю, как с этим была связана тетя Розалинда, – беспомощно пробормотала я. От очага шло ровное тепло, и все же оно не могло согреть мои озябшие чувства. – Она была роялисткой, каких поискать. Как она могла спутаться с заговорщиками, мечтающими отправить в ледяное пламя всю королевскую семью? Как она вообще… – Мне тоже хотелось бы это знать. Вы поверили мне на слово, когда я беседовал с вами в Аддисон-Холле, однако я утаил от вас кое-какую информацию. Намеренно, так что можете меня осуждать. Я хотел, чтобы вы сначала освоились здесь, изучили дом и бумаги, глядя на них непредвзято, а уж теперь… – Людвиг потер подбородок, на котором пробивалась светлая щетина. – В том письме, что ваша тетя перед смертью успела отослать герцогу Аддисону, содержался шифр, используемый королевской семьей. Ничего не значащие на вид фразы, которые, будучи расположены в определенном порядке, являются предупреждением и призывом о помощи. Герцог Аддисон, чья очередь в наследовании гораздо дальше, чем Крофтона, и все же наличествует, этот шифр узнал и забил тревогу. Но, когда магическая полиция явилась в «Лазурит», ваша тетя уже была мертва – ее свело в могилу проклятие, природа которого до сих пор неясна лучшему придворному магу, а это о чем-то да говорит. Вернее, как оно убило леди Галбрейт, нам известно, а вот что его принесло… Мы до сих пор не можем определить заклинание и даже предположить, кто был источником. И это вторая загадка, о которой теперь вы знаете. Откуда ваша тетя, не имевшая никакого отношения к королевской семье, всю жизнь прожившая в Райстоне, почтенная вдова вашего дяди, знала королевский шифр? Она была представлена ко двору в юности, и с тех пор бывала там редко. Ни о какой ее связи с кем-то из коронованных особ речи не идет. Герцог Аддисон, хоть и являлся другом леди Галбрейт, о шифре ей не говорил; да ему бы это в голову не пришло! Да, ваша тетя считалась очень талантливым артефактором, и ей неоднократно поступали предложения работать при дворе, только вот… – Только вот она всегда жила, как хотела. После смерти дяди Уинстона тетя могла себе это позволить. Она выбрала «Лазурит» – и ничего более. – Я потерла друг о друга замерзшие, несмотря на тепло очага, ладони. – Тетя Розалинда всегда говорила мне, что имеет все необходимое. Место, где ей уютно спать, работать и принимать гостей, город, по которому она любит прогуливаться, и ветер дальних странствий, долетающий с Великого тракта. Она обожала Райстон. Она любила свою работу и людей, ее окружающих. И она создавала украшения, за которые жизнь можно отдать, так они прекрасны. Кто мог желать ей зла? – Нынешний бургомистр Шакли, с коим мой доверенный сотрудник имел весьма занимательную беседу, утверждает, что леди Галбрейт не соприкасалась с темной стороной Райстона, – буднично сообщил Людвиг. – Впрочем, бургомистр мог соврать. Весьма неоднозначный тип. Или он не в курсе – и ваша тетя по самые уши влипла в то, о чем даже вам рассказать боялась. – Немыслимо, – отмела я подобные предположения. – Тетя бы никогда… – Марика, – прервал меня Людвиг, и в углах снова заклубилась тьма, а Нил съежился, словно бы вдвое уменьшившись в размерах, – вы добры, романтичны и прямолинейны, и вы стараетесь видеть в людях лучшее, осуждая лишь себя саму. Хотя в жизни надо бы делать наоборот. Допустите хотя бы возможность, что вы могли знать леди Галбрейт не так хорошо, как вам казалось. Я молчала. Мысли, которые высказывал Людвиг, не были для меня внове: Отеро и раньше намекал, что моя тетя имела шанс ввязаться в нечто… противозаконное. Но я не могла представить тетю Розалинду добровольно склоняющейся ко злу, коварству и жадности. Все ее письма, ее отношение ко мне и окружающим, вспоминающим ее с нежностью и любовью, говорили против этой версии. – Я допускаю возможность, – медленно ответила я Людвигу, – что мою тетю могли силой поместить в обстоятельства, из которых она не видела выхода. Только принуждением, и лишь им, я могла бы это объяснить. Отеро кивнул. – Вы самостоятельно пришли к тому же выводу, что и я. Мои предположения на сегодняшний день таковы, что леди Галбрейт заставили участвовать в заговоре, использовав методы, которые мне пока неизвестны. Зачем заговорщикам артефактор? – Чтобы создать артефакт. Мы об этом уже говорили. – Именно. Сейчас вы немного обжились в доме, почувствовали его, увидели; есть ли у вас догадки? Я покачала головой. – Никаких. Думаю об этом день и ночь, и ничего не нахожу. «Лазурит» практически такой, каким я его помнила, разве что защита поновее, контур замкнут на другие предметы, но это мелочи… Амулет, который тетя мне оставила, – артефакт совершенно другого типа, настроенный под меня и только. В нем масса формул, которые я буду разбирать, и ничего очевидно и сразу… заметного. Больше я ничего такого не отыскала. Если она и хранила сделанный артефакт где-то в доме, то сейчас, похоже, его тут нет. – Мы не знаем, что это, существовало ли оно и где оно сейчас, – задумчиво произнес Людвиг и выбил на стенке шкафчика барабанную дробь. – Прелестно. Остается надеяться, что наши изыскания принесут плоды. И в этом нам могут помочь знакомые леди Галбрейт, а теперь и ваши. Например, Линден, мастер камней.