Глава 30. Дары иного мира

Следующие три дня я занимаюсь скучными вещами, вроде регистрации будущего бизнеса в мэрии, получения документов, оформления приходно-расходных книг и закупкой сырья.

Отданная на реализацию партия идет отлично. Жанетт — продавщица из того самого магазина — по секрету шепнула, что хозяйка выставила цену, вдвое превышающую оговоренную. И все равно помада расходится, как горячие пирожки.

Правда когда я являюсь за деньгами, мадам Бурш ни словом не упоминает о манипуляциях с ценами. Просто интересуется когда будет следующая партия и изъявляет желание выкупить ее целиком.

Будь в моем распоряжении большой цех и человек пять алхимиков в подчинении, я бы заделалась оптовиком. Производство и реализация — разные области, отвечать за все сразу голова опухнет.

Однако у меня нет больших площадей, нет людей, нет денег, чтобы все это организовать. И нет времени, чтобы постепенно наращивать объемы.

Поэтому я не вступаю в пререкания по поводу цен, но и не обещаю свежих поставок. Просто забираю деньги и ухожу. Заработанные три либра греют душу. Рой косится и изумленно поднимает бровь — он не верил, что мои манипуляции способны принести какой-то заметный доход.

То ли еще будет, когда в продажу поступят фирменные тюбики! Особенно. если я все-таки найду белый краситель.

А пока мы отправляемся в торговые ряды, чтобы закупить оливковое масло и поташ.

В моем мире глицерин можно приобрести в любой аптеке. Тут о нем знают разве что профессиональные алхимики, а уж о волшебном воздействии на кожу вовсе никто не догадывается. А ведь глицерин при правильном применении — великолепное увлажняющее средство. Эффективней только гиалуроновая кислота.

И смех и грех. Кто бы мог подумать, что я буду варить дома глицерин из жира, по пробабкиным рецептам!

Как большинство химиков, я никогда не была фанатичным приверженцем всего “натурального”. Молекула она и есть молекула, а уж каким путем ее получили — через синтез в лаборатории или образовалась, после “естественных” реакций, никак на ее формулу не влияет.

Ни один нормальный химик не станет варить сам глицерин или синтезировать дома сорбиновую кислоту из рябины. Это просто глупо! Уже готовый ингредиент стоит копейки и имеет степень очистки, которой трудно добиться в домашних условиях.

Ну а куда деваться?

Я снова запираюсь в лаборатории. Делаю из поташа щелочной раствор, ставлю остужаться. Пока щелочь стынет, прогреваю масло, чтобы оба компонента были чуть холоднее человеческого тела. Медленно вливаю щелочь в масло, нагреваю до пятидесяти двух градусов и помешиваю, чтобы вся смесь вступила в реакцию.

При омылении жиров под воздействием щелочи масло распадается на фракции: глицерин и, собственно мыло. Глицерин плавает на поверхности в виде густого сиропа. После прохождения реакции его можно просто снять шумовкой. На дне остается жидкое мыло. Если вместо углекислого калия использовать натриевую щелочь (например, соду), глицерин будет ниже, а наверху твердое мыло.

Но калиевую щелочь я выбрала вполне сознательно. Быстрый рейд по косметическим магазинам Арса показал, что местные жители неплохо знакомы с твердым мылом, а вот о жидком не слышали.

Это же целый рынок! А если разлить мыло по красивым стеклянным флаконам, добавить эфирных масел для аромата, да еще запатентовать дозатор с носиком, получится настоящий суперхит!

Эх, а ведь клялась больше ничего не изобретать…

***

Тюбик для помады получился шикарным.

Тяжелый, сделанный из полированного металла, он выглядит дорого и солидно. А когда я снимаю колпачок и демонстрирую Мири выплывающий вверх столбик помады, глаза девушки вспыхивают совершенно детским восторгом.

— Красота-то какая, миледи!

Дуэнья тоже одобряет мой товар, предрекает непременный успех и обещает помочь рекламой по своим каналам.

А вот реакция мессера Тайберга обескураживает.

— Откуда ты взяла эту идею

— Сама придумала.

— Сама? — он ехидно ухмыляется. — Неужели надеешься, что я на это куплюсь? Девчонка, которой едва исполнилось восемнадцать? Вот так взяла — и изобрела за два дня?

— Ну да, — я возмущенно складываю руки на груди. — И не за два дня! Давно придумала — и его, и другие интересные штуки. Просто возможности не было внедрить. Я немножко была в рабстве, не забывай.

Призрак подлетает ближе, чтобы замереть напротив моего лица. Какие у него все-таки жуткие глаза, как две бездонные дыры. По коже невольно дерет морозом.

— Что же ты не попыталась выкупить себя в обмен на чертеж? — с обманчивой лаской спрашивает он.

— Да кто бы стал меня слушать?

— Ты ведь даже не пыталась, не так ли? — и тут же, без переходов — сурово и резко. — Кто ты?

— Что?

— Не лги мне, девочка! Я еще мог съесть эту сказку про деда-алхимика, когда ты только появилась. Но тогда я тебя почти не знал. Ты действительно разбираешься в алхимии, но это совсем другая алхимия — не та, которой учат в наших университетах.

— Не забывайте, что с вашего обучения прошло больше ста лет!

— Рассуждаешь о веществах, которые неизвестны в нашем мире, но при этом едва умеешь пользоваться моим оборудованием.

— У дедушки в лаборатории все было совсем по-другому.

— Не знаешь азов наложения чар на зелья, о которых осведомлен любой подмастерье.

— Правильно, у меня же не было раньше магии. Вот и приходилось как-то без нее…

— Хватит! — недовольный рык заставляет задрожать колбы на столе. — Ты держишься слишком свободно даже для знатной женщины, постоянно поминаешь незнакомые слова, изобретаешь за два дня на коленке удивительные механизмы. Не оскорбляй мой интеллект, женщина! Я умер, но я не идиот. Кто ты или что ты? И откуда ты пришло?

Шах и мат, как говорится.

Рисковать и дальше добрым отношением мессера просто опасно. Поэтому я рассказываю ему все. И даже чувствую что-то вроде облегчения.

— Вот так я здесь и оказалась, — развожу руками. — Как видите, ничего ужасного не замышляю, угрозы этому миру не несу. Не убивайте, дяденька.

— И не собирался, — он грустно усмехается. — Ты правильно делаешь, что скрываешь, девочка. В мои времена пойманного диббука сжигали на костре.

— Кто такая диббука?

— Диббук. Это ты, девочка. Заблудшая душа из другого мира в чужом теле.

Вздрагиваю.

— Получается, такие как я не редкость?

Тайберг качает головой.

— Редкость. Быть может, пять-шесть за полвека. И ты не похожа на других диббуков. Они приходят, чтобы убивать. Хитрые кровожадные твари, в которых нет ничего человеческого…

Да… жутковато. Хорошо, что мне хватило ума шифроваться с самого начала.

— И вот еще что, — хмуро добавляет мессер. — Держись подальше от инквизитора. Охотиться на диббуков — его призвание. Ищеек короны годами учат выслеживать и убивать таких, как ты.

***

Поспать до полудня больше не судьба — с раннего утра дом сотрясают стуки молотка, визг пилы и непереводимая игра слов на смеси оркского и гномьего. Нанятая бригада рабочих перестраивает дом, превращая просторный холл в магазинчик.

Как известно, один ремонт равен двум пожарам и пяти переездам. И я бы застрелилась заниматься еще и стройкой, но меня спасла дуэнья.

Пресветлая Катрин не только нашла бригаду и сторговалась с прорабом, почти вдвое сбив изначальную цену, но и взялась курировать ремонт. Причем продемонстрировала отличное понимание, чем гонт отличается от шинделя и почему для внутренней отделки помещения не подходит ни первый, ни второй.

У меня прямо челюсть упала, когда я наблюдала, как благонравная монашка, чехвостит ушлых работничков в хвост и гриву, заставляя перекладывать криво уложенную плитку.

А заметив мои округлившиеся глаза Катрин простодушно улыбнулась и пояснила, что отвечала за постройку новой часовни в монастыре.

Даже мессер Тайберг ее зауважал.

Так что я скидываю заботы о ремонте на ее хрупкие плечи и с чистой совестью занимаюсь производством. Варю помаду, делаю мыло. Жидкое, разумеется.

С мылом в виде жидкости есть одна проблемка — оно высыхает. Предотвратить это элементарно — достаточно добавить нашатырный спирт. Мужик, который придумал этот рецепт в моем мире, заработал миллионы. Я тоже хочу.

Для удобства использования я “изобретаю” и патентую бутылку с дозатором.

Инквизитор всерьез взялся за свои обязанности, поэтому вечера теперь плотно заняты уроками самоконтроля. Ныть и отлынивать бесполезно — мой опекун задался целью полностью обуздать мою магию в кратчайшие сроки. Нет, я понимаю, что милорда достало сидеть рядом со мной, как привязанного, да и ходить за покупками по бесконечным лавкам то еще удовольствие. Но разве окончание моего обучения не будет означать конец опеки?

— А мы никому не скажем, — усмехается он. — Официально для всех ты будешь на редкость бестолковой ученицей.

И подмигивает — так весело и лихо, что у меня, несмотря на все предупреждения мессера, внутри сладко замирает. То ли сердце, то ли пониже, в районе печени.

Обучение самоконтролю идет настолько легко и успешно, что удивляется даже Рой.

— Ты поразительно быстро все схватываешь. И поразительно уравновешена для своего возраста.

От ладони, удерживающей мое запястье, по телу бегут щекотные мурашки.

— Спасибо, милорд.

Секрет прост, мне давно не восемнадцать. У меня за плечами пять лет в вузе, годы работы на производстве. Я умею концентрироваться на одной задаче, отпускать все лишнее, не вестись на поводу эмоций. Но главное — я умею учиться.

— Уникальный случай, впервый слышу о подобном. Думаю, еще неделя и я смогу оставить тебя с чистой душой.

Хорошо бы. Еще один маленький шажок в сторону дееспособности.

Днем в лаборатории за меня берется мессер Тайберг.

Его уроки в чем-то похожи на уроки Роя, но сложнее. Призрак объясняет не просто как сдерживать и стравливать излишки магической энергии. Он рассказывает о структуре чар. Учит смотреть астральным зрением, разбирать самые азы плетений — простейшие узелки и закорючки, магическая пропись.

И должна признать, что эти уроки нравятся мне не меньше. Да, покойный чернокнижник — ехидная и саркастичная сволочь, которая умеет двумя словами втереть тебя в грязь. А “овца безрукая” это у нас не ругательство, а почти что мой официальный позывной.

Но надо отдать мессеру должное — объяснять он умеет. И восторг, который я ощущаю, сплетая первые пока кривые и нелепые узелки, вполне сравним с детским восторгом, испытанным над набором “Юный химик”. Тем, что когда-то давно определил мое будущее.

А уж одобрительное хмыканье и скупое “неплохо” от учителя просто бесценны.

Кроме магии и химии я пробую себя на ниве маркетинга.

Арс — торговый город, и население в нем грамотно больше чем на пятьдесят процентов. А высокая грамотность в доинтернетную эпоху означает газеты.

“Глашатай” излагает официальную точку зрения властей, “Биржевой вестник” посвящен экономическим вопросам, “Криминальная хроника”, обсасывает дела департамента Каннингема, “Магистр” — журнал для магов с алхимическими рецептами и схемами плетений. “Модница”, “Советы хозяйке” и “Ваш домашний лекарь” в пояснениях не нуждаются. Немного особняком стоит откровенно желтушная, но очень популярная у бедноты “Сорока”.

Расспросив Мири, я выкупаю по полосе в “Сороке”, “Моднице” и “Советах”. Но вместо рекламных объявлений отправляю для публикации статьи. Текст в них чуть разнится, с учетом специфики издания, аудитории. Но смысл не меняется.

Статьи написаны от имени путешественника и культуролога. В них рассказывается об особых древних рецептах, которые передавались в гатийских степях от матери к дочери. Волшебные бальзамы и кремы, хранящие кожу степных красавиц от увядания, вопреки иссушающему зною и жестоким ветрам. Рассказывается о великой целительной силе степных трав, секрет которых еще предстоит изучить алхимикам. О как потрясены были эндалийские маги, впервые столкнувшись с творением степных шаманок. 1439f7c

Короче, бесстыдно вру.

Этот мир отсталый далеко не во всех отношениях, местами магия так хорошо заменяет науку, что я почти не чувствую разницы. Но рекламные технологии тут просто в зачаточном состоянии. Объявления честны и бесхитростны, как удар в челюсть. Пестрая картинка, название продукта и призыв покупать. Ни юмора, ни провокаций, ни игры на законах восприятия и эмоциях.

Иммунитету против рекламы и привычке критически оценивать информацию просто неоткуда пока взяться. Поэтому не проходит и дня после публикации статей, как весь город гудит. Кумушки с горящими глазами передают друг другу слухи об уникальных шаманских притирках и осаждают гатийских купцов с вопросами о чудо-косметике.

Такого я не ожидала.

Спрос возникает почти лавинообразно, рынок не нужно дополнительно прогревать, он и так разве что не полыхает. И я понимаю, что недооценила то ли потребности покупателей, то ли свои таланты пиарщика.

Я планировала найти свою нишу в миддл-секторе. Но судя по спросу, можно сунуться и в премиум. Потеснить заносчивую дамочку из магазина эльфийской косметики.

Эта мысль отзывается приятным злорадством.

Быстрее бы закончился ремонт!