Глава 29. Слабость всегда лжет

Пресветлая Катрин не была религиозна. Если высшие силы и существовали, им определенно не было дела до песнопений и ритуалов. Нет, она служила Храму совсем по другой причине.

Власть.

Деньги.

Свобода, как ни странно это звучит, когда речь заходит о монашестве.

В храм Катрин (когда-то давно и в прошлой жизни Альбертина Бауэр) пошла по собственному желанию. Не так уж много вариантов для умной девочки из обедневшего дворянского рода, у которой нет ни титула, ни приданого, ни сильного магического дара. Только рядовая внешность и неординарные амбиции.

С тем же холодным расчетом юная монашка карабкалась вверх. Лгала. Втиралась в доверие. Интриговала. Все, чтобы попасть во внутренний круг посвященных.

Нет, Катрин не была от природы жестокой, не творила подлостей ради подлости. Она просто цинично и трезво смотрела на мир. И очень любила побеждать. К своим тридцати трем Катрин приняла посвящение старшей жрицы и неформально была правой рукой настоятельницы пусть провинциального, но очень богатого и влиятельного монастыря. Чтобы шагнуть выше в ее возрасте требовались больше, чем просто усердный шпионаж и грамотная работа с богобоязненными курицами.

Например, узнать проклятье, повелевающее драконами.

Тайны покойного чернокнижника уже сотню лет будоражили умы местных иерархов. Но проявлять слишком активный интерес к особняку — это привлечь внимание короны. Нет, крылатое, неуязвимое, дышащее огнем оружие должно попасть в правильные руки!

За сто лет храм трижды пытался завладеть заклятьем. Путем человеческих жертв удалось вывезти из особняка записи покойного — они оказались скудными и скучными — счета, бытовые заметки, алхимические рецепты. Ни слова о драконах.

Очевидно, что где-то в доме находился тайник, содержащий полный архив. В том числе заветное заклинание. Но секрет надежно стерег озлобленный и не утративший магической силы покойник.

Вот и сложилось, что мечта о власти над драконами передавалась в храме по наследству, вместе с саном. Так длилось больше сотни лет, пока очередной “невестой моря” не стала никому не известная Даяна Кови.

Катрин поняла — это шанс. И она его не упустит.

Что неупокоенный чернокнижник никуда не делся, монашка поняла еще в первый день. Повезло подслушать его разговор с новой хозяйкой дома.

Обыскивать особняк, когда за ним присматривает могущественный и недобрый дух — просто безумие. Но был куш слишком хорош, чтобы сдаться без боя. А Катрин слишком любила побеждать.

Судя по разговору, мессер пребывал в здравом уме и помнил прошлую жизнь. Но не горел желанием общаться ни с кем, кроме Даяны.

Интересно. Нужно присмотреться к этой девице. Узнать ее поближе, подружиться. Понять, чем она зацепила призрака…

И Катрин осталась. Смотреть, слушать, делать выводы.

Она наведалась в местный приход и расспросила священника о своей подопечной, маскируя интерес вполне невинной заботой, но ни клирик, ни другие “феечки” не смогли сообщить ничего интересно. Даяна была дикаркой, верила в каких-то своих богов. По словам бывших товарок, она была скучной и жалкой — постоянно лила слезы или ходила обкуренной. Многие до сих пор отказывались верить, что девица, которая взбаламутила весь город, их Даяна-плакуша.

— Кто же знал, что она такая! Целый год притворялась овцой, — с завистью и восторгом тянула немного вульгарная блондинка. И мечтательно вздыхала, поводя внушительной грудью. — А мужика какого отхватила!

Катрин не стала разубеждать девицу насчет “мужика”, тем более что та была не так уж неправа. Лорда Фицбрука Даяна зацепила крепко. Тем смешнее, что сама девушка в упор не замечала явного мужского интереса со стороны опекуна.

Продажная девка, которая не разбирается в мужчинах?! Обхохочешься!

Но на этом странности подопечной не заканчивались. Даяна целыми днями пропадала в лаборатории, корпя над документами. Принесенный Катрин чай и бутерброды принимала с благодарностью и снова утыкалась в бумаги. В ответ на осторожные расспросы буркала что-то про патент, но в детали не вдавалась.

Она была мила, доброжелательна, но совершенно самодостаточна. Не нуждалась ни в ободрении, ни в моральной поддержке. А Катрин опасалась быть слишком назойливой, чтобы не спугнуть. Вкрадчиво и осторожно, шаг за шагом она показывала, что может быть хорошим помощником, что заслуживает доверия. Поддерживала, подыгрывала, давала мудрые советы. Становилась из навязанной обузы другом и правой рукой.

Даяна — ключ к упрямому мессеру Тайбергу, который знает секрет власти над драконами.

***

По мере того, как клерк изучает поданные бумаги, его лицо все больше вытягивается. Я стараюсь не показывать эмоций, но внутри злорадствую. Всего пять дней назад этот же тип, с ухмылкой заявил, что изобретательство женщинам не дано от рождения, и не стоит забивать свою хорошенькую головку скучными мужскими делами.

Наконец, он заканчивает изучение бумаг и поднимает взгляд на Фицбрука.

— Это ваших рук дело?

— Первый раз вижу, — честно признается инквизитор. — А что там?

— Сам не пойму, — немного обиженно бормочет чиновник.

Я пожимаю плечами.

— В описании указано. Футляр для губной помады.

— А-а-а… — на лицо чиновника возвращается знакомая снисходительная усмешка. — Дамские безделушки…

Но осознание мужского превосходства изрядно приправлено растерянностью.

После уплаты небольшой пошлины я становлюсь гордой обладательницей патента. И мы отправляемся в ремесленный квартал.

С промышленностью в Эндалии все неоднозначно. Я бы сказала, что страна в процессе затянувшейся индустриальной революции. Львиная доля производства принадлежит небольшим семейным предприятиям. Существуют и мануфактуры с наемными работниками, но на них все еще слишком мало машин и почти нет разделения труда. Что характерно: никакого упоминания о паровых котлах или электричестве я так и не встретила, все машины работают на магической тяге. Соответственно для их создания нужны маги, причем не абы какие, а маги узкой специализации — артефакторы со знаниями в области механики.

Прогресс не остановить. На северо-востоке страны уже дымят крупные фабрики и заводы, намекая, что мир совсем скоро изменится и очень сильно. Но это в будущем. А пока в торговом Арсе главенствует кустарное производство. И пусть первые три жестянщика шарахаются от моего чертежа, четвертый, почесав затылок, берется за работу.

А вот дальше начинаются проблемы.

В роскошный магазин эльфийской косметики я захожу одна, оставив опекуна на улице наслаждаться сигарой. Колокольчик над дверью звякает, привлекая внимание продавщицы. Я широко улыбаюсь ей и наталкиваюсь на презрительный взгляд.

— Добрый день.

— Добрый, — цедит поразительно нелюбезная для такого элитного места продавщица.

— Мое имя — леди Даяна Эгмонт.

— Знаю я какая ты леди, — фыркает мадам за стойкой.

— Что?

— Иди отсюда. У нас тут приличное заведение, не для таких как ты.

— Сомневаюсь, что можно назвать “приличным” магазин, где с покупателями разговаривают подобным образом, — цежу я холодно. Разворачиваюсь и ухожу.

Уже оказавшись на улице смаргиваю слезы. Только не реветь, Диана! Не смей! Тебе же плевать на мнение напыщенных идиотов!

Но почему так больно и обидно?

Делаю несколько глубоких вдохов, отгоняя дурацкую жалость к себе, натягиваю улыбку. И возвращаюсь к Фицбруку.

Он тушит сигару и хмурится.

— Что случилось?

— Ничего… просто не получилось пристроить товар.

— Врешь. У тебя такое лицо, как будто тебя ударили.

Коротко и сухо пересказываю свой диалог с продавщицей. Рой темнеет лицом и делает шаг в сторону магазина.

— Я поговорю с ней.

— Не надо!

Куда там! Тормозить инквизитора, когда он собрался вершить справедливость, все равно что тормозить разъяренного носорога.

— Пожалуйста, милорд! Вы сделаете только хуже.

Он останавливается.

— Почему?

— Потому что мне жить в этом городе, среди этих людей! Если я хочу продавать, нужно уважение, а не страх… — тяжело вздыхаю. — Хотя, если остальные видят во мне бывшую бордельную девку, все бесполезно…

Руки опускаются и впервые за все время в этом мире я начинаю сомневаться в себе и в будущем.

— Эй! — Рой осторожно касается моей щеки. — Даяна…

— Я могу делать самую лучшую косметику в мире, — продолжаю я глухо, озвучивая свои страхи. — Но люди никогда не узнают о ней, потому что побрезгуют купить у меня хоть что-то. А если и купят, постыдятся рассказать друзьям и знакомым. Как я выживу здесь, если весь город меня презирает и ненавидит?

И сколько можно стучать в запертые двери? С чего я вообще взяла, что смогу изменить хоть что-то? Даже Рой в меня не верит. Просто потакает капризам, раз уж взялся на себя ответственность за вздорную бабу…

Момент бессилия неожиданно горек. Кажется, что все бесполезно, любые старания обречены. Проще сразу сдаться и признать, что названный папаша победил.

Инквизитор продолжает вглядываться в мое лицо, а потом вдруг неразборчиво ругается сквозь зубы и хватает меня за руку.

— Ай! Что вы…. куда вы меня тащите?

— К другому магазину, — Фицбрук шагает энергично и широко, мне приходится почти бежать, чтобы угнаться.

— Зачем?

Он не отвечает. Просто бесцеремонно и энергично тащит меня в конец улицы, распахивает стеклянную дверь.

— Добрый день, мисс. Моя спутница хотела купить… Что ты хотела купить?

— Не купить, а показать, — уточняю я, освобождаясь наконец от инквизиторской хватки. Взгляд невольно задерживается на его лице. Всегда опрятный и застегнутый на все пуговицы милорд сейчас кажется каким-то взъерошенным и от этого более близким и понятным.

Лавка, в которую Рой меня притащил классом попроще, но тоже выглядит весьма прилично. Девушка-продавщица вглядывается в мое лицо и вдруг всплескивает руками и ахает.

— Вы… Вы ведь Даяна Эгмонт?! Та, которая убила дракона?!

— М-м-м… про “убила” небольшое преувеличение. Я его просто…

Но она уже подскакивает ко мне с азартно горящими глазами.

— Ах, пожалуйста! Дайте мне автограф.

***

Конечно, играет свою роль протекция продавщицы. Но владелица магазина — ушлая и практичная женщина с явной примесью гномских кровей — не взяла бы никчемный товар.

— Необычно, но интересно, — таков вердикт мадам Бурш, после тестирования помады. — Степной рецепт?

Простой вопрос вызывает в моей душе настоящую бурю. Я заверяю, что да — степной рецепт, передающийся по наследству в семье много поколений, а в голове уже выстраивается маркетинговая концепция.

Платить деньги мадам Бурш решительно не настроена, поэтому мы договариваемся о реализации. Я получаю с каждой продажи фиксированную сумму. Если спроса не будет, значит не судьба.

— Как это не будут, конечно будут, — горячо заверяет продавщица. И выразительно подмигивает.

Я отвечаю благодарной улыбкой. Эта смешная девочка, мечтающая о битвах с драконами, вернула мне веру в горожан. И в себя.

— Спасибо, — говорю я Рою на обратном пути. — И простите за минуту слабости. Сама не ожидала, что так расклеюсь на ровном месте.

— Не за что, — оказывается, его инквизиторство умеет улыбаться вот так — тепло и мягко. Прямо совсем другой человек. — Слабость всегда лжет, но лжет очень убедительно. Ее трудно не слушать.

И мне хочется ущипнуть себя больно-пребольно, потому что я, кажется, начинаю испытывать к опекуну то, чего совсем не должна.

Незваное чувство тонет в хлопотах остатка дня. Но вечером, когда я тренируюсь выпускать свою силу короткими вспышками, мы стоим слишком близко. Руки Роя лежат на моих плечах, затылком ощущаю теплое мужское дыхание, надежность, силу…

И это чувство возвращается.