Глава 19

Келли спустилась через полчаса. Я успела развести печь и уже подогревала обед, а в пузатом чайнике закипала вода. Подруга явно принимала душ. Золотые кудряшки намокли и блестели как тёмное золото. Она сменила дорожное платье, на яркий домашний сарафан и рубашку с игривым вырезом и рукавами-фонариками. Выглядела Келли в этом наряде не старше пятнадцати. Точно так же выглядела бы и я, если бы не пыталась произвести впечатление взрослой и самостоятельной женщины на соседей и всяких инквизиторов. Келли смерила неодобрительным взглядом коричневый рабочий сарафан и наглухо закрытую блузу, но комментировать мой вид не стала. – Уф! Ну, и бодрящий у тебя душик! – весело сообщила она. Я рассмеялась в ответ: – Я предупреждала! – Но после нескольких часов в душном дилижансе – то, что нужно, должна признаться! Мы посмеялись и сели за стол. Закончив с обедом, принялись делиться новостями и проговорили до вечера. – Знаешь что! Я могу снимать у тебя комнату, пока ищу работу, а может, и потом останусь жить здесь, если ты не будешь против. – Не говори глупостей, – моему возмущению не было предела. – Я не стану брать с тебя плату за жильё! – Ну тогда, я буду помогать тебе по дому. Например, готовить. – Ты изумительно готовишь и я, признаться, совершенно не успеваю это делать, но с продуктами у меня напряжёнка. – Ерунда, я докуплю продукты на свои. Родители меня не торопят с работой и готовы поддержать финансово. – Кел, я не могу… – Выбирай! – потребовала Келли. – Либо я плачу за комнату, либо за продукты. – Хорошо, пусть будут продукты. Я всё равно буду покупать те продукты, которые смогу себе позволить. Выйдет как бы пополам, а превращаться в домовладелицу мне совершенно не улыбается. – И что там с твоими подковами? Я смогу помочь? По настоянию подруги я повела её в мастерскую. – Думаю, вдвоём мы справимся гораздо быстрее, – объявила она. – Предлагаю сегодня нанести узор, а завтра будем только активировать магическое плетение. Сегодня, боюсь, магичить уже нет сил, а вот порисовать, я готова. И мы занялись делом. Почему-то вдвоём работа шла гораздо быстрее. Или дело в том, что я сегодня не слишком устала? В итоге мы уходили спать, оставив в мастерской десяток подков с магическим плетением. * * * Утром меня ждали неприятности. Келли проснулась первой и уже принимала душ, громко фыркая и чертыхаясь. – Я поставлю чайник, – весело сообщила она, когда мы пересеклись у ванной. – Спасибо, ты лучшая! Я оделась, привела себя в порядок и, когда начала спускаться, услышала самую настоящую перебранку. – Я её подруга, а вы кто, собственно такая?! – звонко вопрошала Келли. – Я клиент! – раздался ей в ответ голос Ирваны Пайнс. – И пришла предъявить претензию. – Какую ещё претензию? – Я недовольна товаром, который купила у вашей подруги. – Не может быть! Она была лучшим артефактором на нашем потоке! – Слабенький, видимо, был поток, – хмыкнула Пайнс. – Что-о-о?! Да я тебя! Да я тебе! Я уже спустилась и видела, что Келли сжимает и разжимает кулаки, вот-вот готовая броситься в бой. – Госпожа Пайнс, доброе утро! – поспешила я встать между подругой и недовольной клиенткой. – Чем могу помочь? – Утро совсем недоброе, Эмма, – поджав губы, сообщила женщина. – Моя кобыла подвернула ногу из-за твоей подковы! – Не может быть! Конечно, реагировать так эмоционально – недостойно профессионального артефактора, но я не сумела скрыть удивления. Келли права, я лучшая на потоке. Но лучшая только потому, что всегда относилась к работе крайне внимательно, оттачивала черчение магических линий, отрабатывала направление магических потоков, а также дикцию и произношение древнего языка, чтобы каждое даже самое крохотное словечко звучало верно. Я не допускала ошибок. Никогда. – Она хромает! – тем временем наседала госпожа Пайнс. – Я отвела её к ветеринару, и мне выдали заключение о том, что Фанни подвернула ногу. С этими словами хозяйка гостиницы помахала у меня перед носом какой-то бумажкой. – Разрешите взглянуть? – беря себя в руки, попросила я. Ирвана вручила мне бумагу, я пробежалась по ней взглядом. Всё верно. Только вот ветеринар – господин Ранор – несколько лет был безответно влюблён в хозяйку гостиницы. Я бы не поручилась за его объективность при осмотре Фанни. Однако ссориться с госпожой Пайнс не хотелось. Она могла серьёзно подпортить мою репутацию. – Хорошо, мы можем отправить мои подковы на экспертизу в Конклав. Это займёт время, но… – Не нужна мне никакая экспертиза! – взвизгнула Ирвана. – Верни мне деньги, а я отдам тебе твои подковы и устраивай какие угодно экспертизы. – Хорошо. Оказалось, что хозяйка гостиницы уже позаботилась о том, чтобы Фанни сменили подковы. С тяжёлым сердцем я отсчитала деньги, вернула Ирване и забрала артефакты. И только госпожа Пайнс открыла дверь, чтобы уйти – в тот же момент в магазин ворвалась ещё одна женщина с диким воплем. – Мерзавка! Ты покалечила моего ребёнка! * * * Я готова была свалиться в обморок от такого обвинения. К счастью, со мной рядом была Келли. Она взяла ситуацию в свои руки. Подскочила к женщине, взяла её за плечо, легонько тряхнула за плечо и рявкнула: – Спокойно! Рассказывайте коротко и по существу! Что случилось с вашим ребёнком? Оказалось, один из мальчишек, которого я научила делать змея самостоятельно, попытался вложить магическую искру в обычную детскую раскраску. Получил лёгкий ожог. Конечно, я виновата. Не стоило учить школьников такому. В своё оправдание могу сказать только то, что магически одарённых детей следует отдавать в специальные школы. Я в свои двенадцать с магией уже была на «ты». Родители мальчика, видимо, решили сэкономить. – Госпожа Валентайн, у вас одарённый ребёнок. Я не учила его пользоваться магией, просто сделала змеев для всех. Видимо, он запомнил слова заклинания и попытался повторить. – То есть он сам виноват? – наступала на меня госпожа Валентайн. – Ну… в общем-то, да, ведь я сказала, что вкладывать силу нужно только в определённый узор, а Марк попытался напитать силой обычный рисунок без структуры и векторов. Расстроенную мать уже невозможно было остановить. Она выбежала на улицу, громко причитая о том, какая я ужасная и опасная для общества особа. К сожалению, на улице перед моим домом оказалось достаточно прохожих, чтобы через несколько минут на вопли госпожи Валентайн собралась небольшая толпа. К возмущениям матери присоединилась Ирвана Пайнс. Я видела, как люди размахивали руками, и слышала гул возмущённых голосов. Как бы в запале ни разбили мне стеклянную витрину. – Что будем делать? – спросила Келли, скрутила кухонное полотенце, которое держала в руке, жгутом и принялась постукивать им по ладони. – Бить никого не станем – это точно. Придётся выйти и поговорить. – С ума сошла?! Протесты подруги меня не остановили. Уличные волнения тем временем набирали обороты. – Мне она продала бракованный артефакт! Перестал работать через три дня! – Боженьки, мои дети тоже у неё учились. Страшно подумать, что может случиться! – А моя кобыла подвернула ногу! – А у моего-то вон какой ожог! – Да и отец её погиб при странных обстоятельствах. Тоже поди закупил партию порченых артефактов по дешёвке – вот они и взорвались! – Да! Скупой и жадный платит дважды! – Нет, вы только посмотрите, какой у моего малыша ожог! В основном возмущались две мамаши, госпожа Пайнс и ещё одна дама, которая покупала у меня веер. Подозреваю, что кристалл-накопитель попросту разрядился, потому артефакт и перестал работать. К слову, о том, что подобное может произойти, я даму предупреждала и даже рассказала, где можно купить сменный. Веер же продала ей со скидкой. Внезапно среди гула толпы раздался властный и уверенный голос. – Дамы и господа, предлагаю заявить на Эммален Роузли в Конклав! Пусть проверят деятельность этой сомнительной особы! – Конклав! – Конклав! – Пусть Конклав проверит! Кто это такой инициативный у нас? Я приподнялась на цыпочках, чтобы разглядеть мужчину, вокруг которого люди расступились, образовав круг и теперь внимательно слушали его. Чтоб его… черти утащили в пламя хаоса! Это же Артан ри Кан, дом, мать его за ногу, Раннэн! Предатель! Негодяй! Мерзавец! – Конклав поди завален делами под завязку! – Точно-точно! Заявление только месяц в стопке пролежит, потому ещё месяц рассматривать будут. – Это что же она ещё два месяца будет тут нам палёные артефакты впаривать? Мне хотелось со злостью крикнуть: «Так не покупайте! Обходитесь без артефактов!» Но я лишь закусила губу. Лишаться клиентов сейчас никак нельзя, а многие в толпе поглядывали на меня с сочувствием. Нельзя распугать тех, кто всё ещё лоялен ко мне. – Не волнуйтесь, дамы и господа! – вещал тем временем ри Кан. – Я знаю одного человека в Конклаве. Он сразу положит наше заявление на стол следователя! Следователь очень ответственный, рассмотрит обращение в кратчайшие сроки. – И кто этот чрезвычайно ответственный сотрудник Конклава? – Артан ри Кан! – объявил инквизитор. Вот ведь… На лице даже мускул не дрогнул. Каков проныра! Я решила, что пора уходить. Наблюдать дальнейшие события не имелось никакого желания. Поэтому я развернулась, схватила Келли за руку и утащила обратно в магазин. Сегодня воскресенье, так что имею полное право запереться внутри на весь день. – Нет, ты слышала?! Какой-то активист предложил накатать на тебя заяву в Конклав. – Слышала. – Вот негодяй! Ты знаешь этого типа? Тоже покупатель? – Знаю, но он не покупатель. – Тогда что он против тебя имеет? Ответить я не успела. В дверь со стороны жилой части постучали, и я поспешила открыть. На пороге стоял обеспокоенный дядя Дуг. – Эмма, ты в порядке? Я проходил мимо и услышал крики около твоего магазина. Послушал, что происходит, и зашёл тебя проведать. – В порядке, – вздохнула я. – Келли, это друг моих родителей. Господин Дуг Ларнак. Это моя подруга из академии Келли. – Очень приятно, – ответила Кел. – Поставлю чайник. Отвар ромашки нам сейчас не повредит. – Так и что там происходит? – спросил дядя Дуг. Я вкратце изложила суть претензий со стороны соседей. – Бедная девочка, – он обнял меня за плечи. – Ну а в целом как дела? Сочувствие господина Ларнака меня подкосило. Вместо вежливого «всё в порядке», я внезапно начала ему пересказывать все неприятности, которые происходили со мной за последнее время. Я не плакала, нет. Но голос и руки предательски дрожали. Я нервно мяла ткань сарафана и просто не могла остановиться. Дядя Дуг обнял меня за плечи и усадил на диван, сочувственно погладив по плечу. Келли принесла всем по кружке ромашкового отвара и села в кресло с нами. – Эмма, а ты ещё не решила насчёт дома? – До сегодняшнего дня была уверена, что справлюсь и сама, – вздохнула я, сделав глоток отвара. – Дела шли довольно неплохо. – О чём речь? – полюбопытствовала Келли. – Я предлагаю Эмме выкупить дом за хорошую цену. Чтобы она смогла оплатить обучение в магистратуре. К тому же она может жить в доме до поступления, да и потом на летние каникулы приезжать. – Серьёзно? Голубые глаза подруги округлились. – Эмма, да это же отличное решение всех проблем. Продай дом, да и всё. Жить сможешь и у меня. Я найду работу и буду снимать квартиру. Да и ты легко найдёшь подработку, если захочешь! – Видишь, сколько людей, готовых тебе помочь, – с улыбкой проговорил господин Ларнак. – Ты не должна справляться со всем в одиночку. А Ирвана Пайнс не оставит тебя в покое. История с подковой – только начало. Она давно спит и видит, чтобы прибрать к рукам ваш дом и превратить его в ресторан. – А вам этот дом зачем? – Неожиданно Келли решила проявить подозрительность. – Перенесу сюда свою антикварную лавку, – пожал плечами дядя Дуг. – Дом Эммы расположен гораздо удачнее моего. – Пока не могу дать ответа, – тихо ответила я. Да, предложение господина Ларнака было очень соблазнительным и решало все мои проблемы. Сегодня мне очень захотелось сдаться. Только вот… расследование Конклава теперь по словам ри Кана и вовсе приобрело государственную важность. Позволят ли мне продать дом так просто? А говорить о нём нельзя. – Подумай спокойно, я не тороплю, ты же знаешь. Кажется, толпа начала расходиться. Пройдусь по соседям и проведу беседы, чтобы на тебя не наседали. Вздумали тоже – на сироту толпой наваливаться. – Спасибо, дядя Дуг. – Да не за что. Зови, в любой момент приду на помощь. Господин Ларнак ушёл, а Келли тут же взялась меня убеждать. – Эмма, и чего ты тут мучаешься в одиночку? Вот же решение всех твоих проблем! Продай дом Ларнаку, он вроде милый старичок. Ну, правда? Рассказать про визиты инквизитора нельзя, поэтому я назвала вторую причину, по которой не хотела соглашаться на предложение дяди Дуга. – Келли, это же дом моих родителей. Всё, что у меня от них осталось. Я подняла взгляд к потолку и посмотрела на филина. Джед никогда не обнаруживал себя в присутствии Келли, но всегда был где-то неподалёку. На голом тельце уже начал появляться пушок – скоро он снова отрастит свои перья. Очень хотелось спросить совета несносного питомца, пусть даже он и ответит туманно-загадочными фразами. Да и при посторонних всё равно не станет говорить. Я даже не уверена, что Келли и дядя Дуг способны его видеть. Тем удивительнее, что филин так запросто принялся болтать с инквизитором в его первый же визит. В дверь дома снова постучали. Сегодня прямо день визитов. Я поднялась и пошла открывать. В дом вошёл невероятно довольный собой инквизитор. Быстро оглянулся, проверяя, не смотрит ли кто, и сразу закрыл за собой дверь. В то же мгновение Келли сорвалась с места. Подобно боевому песчаному тушкану подруга в три прыжка оказалась рядом с ри Каном и принялась лупить его тем, что имелось у неё в руке – кухонным полотенцем. – Ах, ты пакостник! Ещё смеешь заявляться в дом после того, что натворил? – Эмма, скажите вашей подруге, что меня нельзя бить! – крикнул инквизитор, закрываясь руками от Келли. Я тем временем лишилась дара речи. Из-за смеха. Такое зрелище, как инквизитор, уворачивающийся от разъярённой дамы с полотенцем в руках, увидишь не каждый день. Конечно, я имела удовольствие лупить его лично, но со стороны-то я себя в тот момент не видела. И вот теперь, наблюдая, как это делает Келли, при этом представляя, как смешно выглядела я сама, просто не могла справиться с истерическим хохотом, который вырывался из меня. Наверное, таким образом из меня выходил стресс. Я представляла себя на месте Келли и хохотала. Потом представляла, как забавно мы все выглядели сейчас, и хохотала снова. Вытирала слёзы, которые катились просто градом, и продолжала хохотать из-за своей неспособности остановиться. Натуральная истерика. – Почему. Это. Тебя. Нельзя. Бить?! – Келли полотенцем вбивала в инквизитора каждое слово. Тот лишь отступал, продолжая защищать лицо. Удары подруги попадали по плечу мужчины и наносили вред лишь его самолюбию. Смотрела бы и смотрела! – Потому что я инквизитор! – гаркнул ри Кан. Эти слова возымели мгновенный эффект на подругу. Она замерла с занесённой в воздух рукой, и полотенце тут же повисло безвольной тряпкой. – Как инквизитор? – Келли беспомощно обернулась в мою сторону. – Эм, это правда? – К сожалению, – вздохнула я. – А… – Келли оглядела ри Кана с ног до головы. – Почему тогда он так странно одет? – Плотником у Эммы подрабатываю, – пояснил Артан в шутливой манере. – Не поняла, – пробормотала Келли. – Однако я искренне считаю, что он заслужил порку за то, что подливал масло в огонь. Инквизитор тем временем выпрямился и принял невозмутимый вид, словно не его только что лупила полотенцем какая-то незнакомая ему девица. – Вы разве не понимаете, что я помог вам? – Каким это образом? Предложив написать на меня заявление в Конклав? Потребовав продемонстрировать им разрешение от магистра, которого у меня нет? – Именно так, – подтвердил ри Кан. – У меня есть план, как решить ваши проблемы с соседями. Келли продолжала стоять столбом, только руку опустила, но, кажется, подруга всё ещё переваривала новость о том, что инквизитор подрабатывает плотником в моём доме. – Что за план? – с подозрением поинтересовалась я. * * * План ри Кана оказался прост. Правда, я в очередной раз удивилась тому, с какой лёгкостью он лжёт и манипулирует другими людьми. Потому что там, на улице я действительно поверила, что он хочет подвести меня под проверку Конклава. – Думаете, сработает? – недоверчиво спросила Келли. – Уверен в этом. Я сделаю всё, чтобы соседи Эммы удостоверились в её профессионализме. А сегодня простите – у меня куча других дел. И я вынужден просить вас, Келли, хранить тайну следствия также хорошо, как это делает Эмма. – Справлюсь как-нибудь, – буркнула подруга и скрылась в мастерской. Я провожала инквизитора одна. – Эмма, – ри Кан снова смотрел на меня странным взглядом. Как и вчера. – Я впечатлён, что вы не рассказали о расследовании даже подруге. – Когда инквизитор Конклава требует хранить тайну, ты её хранишь, – пожала я плечами. Внезапно ри Кан потянулся к моему лицу и неуловимо-лёгким движением заправил выбившуюся прядь мне за ухо. – Я очень надеюсь, что однажды вы сможете разглядеть во мне не только инквизитора, Эмма. Инквизитор ушёл, оставив меня в полном недоумении. Лёгкое касание, оставившее на память после себя волну мурашек. Внимательный взгляд синих глаз и фраза, сказанная хрипловатым, чуть вибрирующим голосом. Что это было? Из оцепенения меня вывел крик Келли. – Эмма, иди скорее сюда! Я кинулась в мастерскую, ожидая худшего. Атака плесени, нашествие пауков, рухнувший потолок? Подруга стояла, согнувшись над столом в странной позе. – Келли, что с тобой?!