18 — Ревин Артелл —

Ревин озадаченно изучал найденный в шкатулке коготь: посмотрел Вторым Зрением, пустил в ход исследовательские заклинания. Палец принадлежал демону Салиманхара, но не ясно, какой породы. Трофей сохранился отменно — оправу искусно зачаровали на долговечность, но манера плетения была магу совершенно не знакома.

«Где учитель его добыл? И что за „И. Н.“? При чём тут Кулла?..» — сплошные вопросы без ответов.

Размышления Ревина прервал стук в окно — круглое, с соединявшимися в центре ромбовидными сиреневыми и голубыми стёклами. Снаружи их клевал полупрозрачный пятнистый сокол, отливающий синими всполохами. Маг открыл створки, впуская гильдейского вестника.

— Слушаю, мастер Иверен, — вежливо сказал Ревин. Многие маги творили вестников, но только мастер Виранда Иверен создавала пятнистых соколов.

Птица впорхнула в комнату. Синие всполохи отделились от крыльев и переплавились в портретный образ: морщинистое лицо, проницательные светлые глаза и стянутые в строгий узел жёсткие волнистые волосы.

— Ревин Артелл, — заговорила Виранда. — Магистр Торленд поручает вам поимку вора, похитившего журнал учёта у господина Нерания Куллы, и направляет в помощь адепта Рии. Адепт сообщит детали. Отправляйтесь немедленно.

Передав сообщение, образ рассеялся — Ревин только и успел моргнуть. Мастер Иверен, как всегда, не тратила слов.

Он глянул на палец демона и быстро убрал его обратно в зачарованный ларец. Магистр Торленд упоминал, что Виранда тоже видела смерть наставника. Следовало с ней поговорить. Ей Ревин доверял больше, чем вечно балагурившему Мателию Леруту, хотя и побаивался. Строгий взгляд Виранды не отпугивал разве что магистра, а все её ученики ходили, точно по тонкой струнке. Поговаривали, она умела сокрушать своевольных упрямцев.

Набросив бордовую мантию, Ревин выскочил на порог и запечатал дверь заклинанием. На улице уже ждал Оэль Рии. Крылатому эйрану не хватало волшебной силы, чтобы стать полноправным магом Гильдии, однако он являлся весьма уважаемым адептом — врождённый талант сделал его непревзойдённым поисковиком. Ревин сиюминутно пожалел, что Оэль был по кончики перьев занят, когда случилась история с химерой. Вместе они поймали бы её сразу за городскими стенами.

Оэль убрал за уши волнистые пепельные волосы, переложил за спиной крылья и провёл ладонями по серебристому балахону, смахивая невидимые пылинки. Хрупкий, тонкокостный, синеглазый и немного манерный — невнимательные прохожие нередко путали эйрана с девушкой.

— Доброго вечера. Выдвигаемся?

По дороге к дому купца Оэль пояснил, что случилось. Нерания обокрали, причём не склад, а его личный кабинет. Оскорблений он не сносил и уже отправил по следу кого-то из своих бойцов.

— А зачем нас сорвал?

— Магистр лично заинтересован, — ответил эйран, поправляя лёгкий меч на поясе.

У дома Нерания Оэль помедлил, прислушиваясь к пространству, и быстро подхватил, как он выражался, «путеводные нити».

Ревин даже не притворялся, будто разбирался в таланте друга. Порой ему казалось: эйран тоже не понимал структуру своих способностей полностью. Однако «нити» стремительно провели «драконов» по Канверону. На улицах попросторнее Оэль взмывал в воздух и летел над мостовыми. Чтобы не отставать, Ревин вспомнил заклинание Гладкой дороги. Голубовато-синее плетение легло на подошвы, и маг местами скользил, как по льду.

На Семи Ручьях пришлось потолкаться — вор пытался сбить со следа, помотавшись между алхимическими лавками и искупавшись в море ароматов. Впрочем, Оэля запахи не волновали. Он легко обнаружил, что вор улизнул по переулку в Низкий город и направился в Гнилолистья, один из самых неухоженных и бедных кварталов города. Здесь эйран опустился на землю, чтобы зарвавшиеся бандиты не подстрелили его, как утку.

— Впереди, — вдруг сказал Оэль. — Видишь?

Ревин видел. Угловатый и кривой дом на перекрёстке окутывало облако зеленоватого тумана. И слышал — надрывалась собака. Кто-то визжал.

«„Едкая завеса“⁈.. Что за?..»

Маг растянул в руках голубоватую молнию — электричество разрушало структуру подобных смесей, нейтрализуя отраву, — и заметил Рисса. От него отскочил кто-то бритоголовый в зелёной мантии.

— Ма… Мастер Эвер Гвин⁈ — перебросив молнию в одну руку, маг опустился на колено возле нервно закрутившегося на месте Рисса. — Привет, крепыш, привет… Где твой хозяин?

Пёс зарычал на дом.

— Вор там! — подтвердил Эвер. — Надеюсь, боец господина Куллы уже с ним разобрался…

— Вы… — Ревин слегка побледнел, вспомнив отношение охотника к магии. — Вы же дали ему эликсир ясности?

— Зачем? — алхимик надменно приподнял брови. — Любой наёмник их носит.

— Терн — нет! — рявкнул маг. — Он вообще, как ребёнок, в эликсирах и заклинаниях! Головой думать надо, Гвин!

Алхимик отшатнулся. Оэль молча выхватил из поясной сумки флакончик, осушил и бросился ко входу, выбив дверь силовым ударом. Молния Ревина ворвалась в окно. Сам маг задержался на миг, сплетая защиту от «Едкой завесы», и прыгнул за молнией.

Едва эйран вошёл, над его плечом свистнул клинок, рассёк рукав, оцарапав кожу, и врезался в гнилую стену у крыла. Чуть правее — и перерубило бы кость. По тунике Оэля расползлось пятно крови.

Ревин оттолкнул эйрана в сторону, вскинул руку, но остановился — яростно загавкал Рисс.

— Почему ты здесь, Ревин? — раздалось из тумана.

Маг увидел опиравшегося на колченогий стул охотника. Хвала стихиям, еще не корчился от яда!

— Делаю то же, что и ты — ищу украденное. — Подойдя, Ревин похлопал охотника по щекам. Прикосновение отозвалось лёгким зудом в пальцах — реакция на вспыхнувшие на лице Терна татуировки. — Тебе дышать не тяжело?

Терн порывисто вздохнул.

— Нет… — в глазах растеклось расплавленное золото. — Я ранил твоего друга?

— Оэль, ты как? — Ревин развернулся к эйрану. — Это Терн Нарисита. Я говорил тебе…

— Ничего серьёзного, — эйран выдернул здоровой рукой кукри из стены и, приблизившись, вернул клинок Терну. Охотник протёр его и загнал в ножны.

— Вы не вор. Могу перевязать.

В дом с каменным выражением лица вошёл Эвер, на ходу извлекая из кармашков на поясе флаконы.

— Разрешите помочь. Рана неглубокая, а у меня с собой заживляющая мазь. Затянется за десяток минут. Вот только крылом не шевелите, адепт.

Оэль позволил алхимику заняться раной и, обшарив глазами помещение, опустил веки.

— След мы не потеряли. Ветра шепчут… Нам нужно идти к Затенённости.

— Чёрные стихии! — выругался Ревин. — Этому вору жизнь не дорога⁈

— Не торопись, — охотник сжал его руку чуть выше локтя. — Осмотрим, нет ли здесь хранилища.

— Резонно. Сейчас займусь, — признал Ревин. — Мастер Гвин, если вы закончили, дальше мы справимся сами.

— Мои снадобья могут снова пригодиться, — возразил Эвер и виновато глянул на Терна. — Вдобавок я бы хотел искупить ошибку… Приношу вам свои извинения. Представить не мог, что охранник господина Куллы настолько неопытен в магии… Однако вы сильны телом, сильны… «Завеса» нисколько не навредила.

Золотистые глаза охотника полыхнули багровым огнём. Ревину на секунду почудилось, что Терн сейчас не только объяснит, но и наглядно покажет, куда алхимику запихнуть свои извинения.

Однако он сдержался, отвернулся от Эвера и бросил:

— У уважаемого Оэля правда растут крылья или это тоже магия?

Несмотря на серьёзность ситуации, Ревин хохотнул. Терн действительно происходил из позабытых стихиями мест. Маг не удивился бы, узнав, что в окрестностях Кермаса и Монтрака жили только люди.

— Терн, Оэль Рии — эйран, из народа Воздуха. Он лучший поисковик Канверона и адепт Гильдии Дракона и Пламени.

Оэль наклонил голову, смотря на Терна с настороженностью.

— Приятно познакомиться, господин Нарисита. Я мог бы принять вас за сородича… У вас невероятно изящные кисти, как у эйрана.

Охотник поднёс к носу руки в перчатках и недоумённо пожал плечами.

«Да, парень, руки у тебя и правда удивительные… — хмыкнул Ревин. — И весь ты, будто полупрозрачная звенящая струнка».

Сосредоточившись, маг прикрыл глаза, сплетая сине-белые поисковые импульсы. Как и предположил Терн, вор устроил в доме тайник, даже несколько. Но ни в одном не оказалось журнала.

Ревин ощутил приступ раздражения: «Зачем кому-то вообще журнал учёта?..» Однако за ним пришла мысль о гибели наставника. Магистр мыслил, как и они с Меларой и Терном, и проверял закупки.

— Ревин, рана затянулась, а вор уходит всё дальше, — выдернул мага из размышлений Оэль.

Ревин кивнул, и вскоре он, эйран, охотник и едва поспевавший за ними алхимик продолжили погоню за вором. Рисс держался бок о бок с Оэлем, будто проверял, что адепт вёл по верному пути.

Поравнявшись с Ревином, Терн ехидно заметил:

— По горам ты бегаешь медленнее.

— Там я хуже знал местность, — маг ещё нарастил темп. — Смотри под ноги. В Затенённости с мостовыми одни демоны ведают, что творится!

Ревин знал, о чём говорил. Затенённостью называли окраину Канверона — район, где старейшие здания давно обветшали до негодности. Здесь никто не жил: дома провалами окон глядели на мир, а мостовые зияли трещинами и ямами.

За века существования города район насквозь пропитался гиблой магией: шрамами войн и стычек, следами неудачных и безрассудных экспериментов, артефакторными и алхимическими отходами. За каждым поворотом поджидали неприятности. Причуды магии создавали и разрушали тварей. Поствибрации опытов приносили тошноту и головные боли. Дороги могли исчезнуть прямо под ногами, погребя прохожего в катакомбах. Однако, несмотря на опасность, Затенённость привлекала безумных учёных, преступников, монстроборцев и… беглецов.

Когда пятёрка пересекла границу района, им пришлось перейти на шаг. Оэль с Риссом пошли впереди, ориентируясь на способности эйрана и нюх пса. Ревин оглядывался Вторым Зрением и мысленно благодарил Нимана за Оэля — без него маг не нашёл бы вора. Гиблый фон Затенённости забивал чувства, мешая заклинаниям: всё вокруг тонуло в невидимом для обычных глаз тумане, где бурлили десятки грязных красок.

Пройдя между парой кривых домов, похожих на обглоданные деформированные черепа, Оэль остановился на заросшей бледно-голубой травой площади. Посередине зеленел оплавленный постамент, над которым нависало окаменевшее дерево.

— Дальше следа нет, — сдвинул брови Оэль.

Над площадью сплелось хмурое молчание. Ревин зашипел сквозь зубы.

— Есть, — внезапно возразил Терн и указал на Рисса.