29 — Ревин Артелл —

Ревин считал, что после провального задержания Фурия решила извести его скукой. На этот раз мага отправили на дневной обход квартала Трёх Светил — района, благополучного до отвращения. Здесь ничего не происходило. В любое время на улицах стояла такая идеальная тишина, что повседневные разговоры из комнат первых этажей звучали, как со сцены.

«Четыре часа жизни впустую», — Ревин отпустил сопровождавших его стражников и решил в последний раз обойти квартал.

В тишине легко думалось, и маг анализировал события вокруг гибели наставника. Разматывая клубок с конца, Ревин постоянно возвращался мыслями к Эверу Гвину. Алхимик оклеветал его, предоставил магистру записи об исследованиях Сэльвина и утопил журнал учета Куллы.

«Его только при прорыве демонов Салиманхара не было!» — кипел маг, теребя рукава мантии.

Магистр перечислил всех, кто отправился на злополучное задание: ныне покойный Лерут, мастер Виранда Иверен и несколько младших магов. С последними Ревин переговорил между дежурствами и не узнал ничего полезного — слишком впечатлились демонами, которых видели впервые в жизни.

К Виранде Ревин зашел буквально вчера. Она выслушала его и покачала головой:

— Понимаю, отчего вы не явились раньше, Артелл, наслышана обо всех ваших злоключениях, но и в начале осени я бы, увы, всё равно не смогла помочь.

Виранда предложила ему чашку чая. Ревин вспыхнул, но в голосе пожилой магессы не звучало осуждения, и он немного успокоился.

— Я ушла вперед — остановить двух тэлонхаров «Недвижимым Ветром». Коннел и Лерут готовили удар у меня за спиной. Контроль тэлонхаров, необходимость прикрывать младших… Я проявила неосмотрительность, будучи уверенной, что мастерам не грозит опасность.

Она говорила с искренним сожалением. Ревин только кивнул, допил чай и попрощался.

Перебирая в памяти разговор, маг перешел из Трёх Светил в квартал Незримой Дороги.

Вокруг башни толпа шумела с рассвета и до заката. Одни путешественники покидали город, другие — переносились в Канверон и растворялись на улицах. Вот где Ревин не отказался бы подежурить! В квартале мошенничали с пропусками, подрезали кошельки, торговали палеными артефактами, а порой могли воткнуть и стилет под ребро ради добычи! Хвала стихиям, смена закончилась, и можно было просто расслабиться.

На площади Ревин заметил знакомую белую макушку в кафе с окнами на башню.

— Терн! — маг возник перед охотником и, не спрашивая приглашения, плюхнулся на свободный стул напротив. — Что делаешь?

Терн поднял глаза от чашки с чаем.

— Отдыхаю.

— Ты далековато от дома Мелары, — удивился Ревин.

— Зато новое место. — Подняв руку, Терн подозвал официанта. — Рассчитайте, пожалуйста, уважаемый.

— Уже уходишь или от меня бежишь? — прищурился Ревин: «Неужели…»

Охотник вздохнул, смерил его взглядом темно-синих, штормовых глаз и потер кончик правого уха. В воздухе повисло неловкое молчание, и радужка изменила цвет на зеленовато-оливковый.

— Ты не в духе? Что-то случилось? — Ревин подался вперед, и его прострелила внезапная мысль. — Погоди, только не говори, что уезжаешь после посиделок в «Холме». Сбежал от навязанного брака — нечего возвращаться!

Охотник странно хмыкнул.

— Ну да, мы напились, — не отставал Ревин. — Несли бред… Даже Оэль, не то что Райтен!

По губам Терна расползлась улыбка. Рассмеявшись, он замотал головой — тонкие косички хлестнули по скулам.

— Я сказал глупость?

— Нет. Верно. Мы напились. — Терн бросил монетку на поднос официанту и поднялся. — Я не уезжаю.

— Отлично! — с облегчением выпалил Ревин. Он до странного привязался к вроде бы недавнему знакомому, к его вечно меняющим цвет глазам и грубоватой манере речи. — Честно, даже не представляю, как можно толкать в брак… Хотя слышал: среди городской знати всё бывает. Или…

Маг осекся. В голове всплыло, как охотник заикался: «В старых семьях выбор н-надолго…» Теперь Ревин не сомневался, что Терн встрял в ловушку традиций.

Однако в Канвероне было, куда от них сбежать. Уставы Гильдий стояли над любыми традициями, стирали любые культурные различия. Маги охотно привечали новых членов, в том числе лишенных таланта — для них существовали ранг адепта и должности разнообразных помощников.

— Ты к Меларе, Терн? — Охотник кивнул в ответ, и Ревин потер руки. — Отлично, провожу тебя и навещу ее. Уже ходил по Канверону верхними дорогами?

Терн покосился на Ревина и заинтересованно поднял голову к рыжевато-красным черепичным крышам. Лицо приобрело немного мечтательное выражение. Маг подмигнул и указал глазами на каменную лестницу, прилегавшую к боковому фасаду дома, где находилось кафе.

— Идем, — Ревин зашагал сквозь толпу. — Первый магистр Канверона любил работать с ветром и приглашал в город таких же увлеченных личностей, как он сам. При нем у нас и обосновались эйраны; Оэль — их прямой потомок. Они ввели моду гулять по крышам, а архитекторы быстро придумали, как достроить здания, чтобы у нас были и «нижние» улицы, и «верхние».

Замерев на последней ступеньке лестницы, маг подождал охотника, шутливо погрозил ему пальцем и шагнул на мостик между крышами.

— Не спеши! В Канвероне говорят: «По земле бежишь, на крыше — смотришь».

Охотник последовал за Ревином, задержавшись на середине мостика и прищурив уже карие глаза. Маг знал, что Терн видел. Сверху площадь перед башней выглядела живой, ежесекундно менявшейся мозаикой: разные народы, яркие одежды, разномастные грузы — разглядывай хоть сутками.

— Согласен, впечатляет, но, на мой вкус, здесь шумновато. Пойдем, покажу пару красивых мест.

Ревин пошел по маленькому балкону-галерее, тянувшемуся вдоль козырька крыши. Любопытство скреблось внутри, и маг не выдержал:

— Терн, а ты действительно сбежал? Извини, но перед отъездом из Кермаса я случайно подслушал, как ты говорил, похоже, что с невестой…

— Уши Ревина длиннее Риссовых, — после паузы сухо ответил охотник. — Я не сбежал. У меня… сложные отношения с родными. Большая семья.

— Так и понял, — Ревин ничуть не смутился. — Послушай, знаю, что не в свое дело лезу, но мастер Сэльвин всегда повторял: «В одиночку десять молний не призовешь». Не хочешь поделиться? Кстати, глянь вниз.

Плитка на укромной улочке складывалась в картину. Человек в черной маске проказливо прижимал палец к губам, взмахивая уходившим в подвалы домов плащом.

— Улица Масочника, — пояснил Ревин Терну. — Снизу ты не поймешь, что нарисовано; человека можно увидеть только сверху. Существует поверье: если делишься тайнами на этой улице или под ней — их никто не узнает.

— А над? — резонно спросил охотник, облокотившись на перила.

— Про «над» отдельно не говорят, но есть ли разница?

— Слова важны, — Терн пожал плечами. — Ладно, длинноухий Ревин. У моего отца много жен и наложниц. Традиция почтенных семей в клане.

— В Канвероне так не принято, но я слышал где-то многожёнство в чести, — Ревин побарабанил пальцами по перилам. — Ты соперничал с братьями и сестрами за старшинство?

— За влияние, — поправил Терн. — Мама была любимой женой. Ее оболгали и обвинили в измене. Отцу пришлось ее умертвить, но от меня он не избавился. Ценит и любит. Другие жены, наложницы, сестры и братья видят во мне угрозу из-за сильной наследственности. Я добился должности на окраине, в Кермасе, и сбежал. Брак с Ция заставил бы вернуться.

Ноздри охотника раздувались. Ревин впервые услышал от него монолог длиннее пары предложений. Терн уместил в пол минуты рассказа целую жизнь. Маг глянул исподтишка, опасаясь увидеть, что у собеседника побагровели глаза, но они неожиданно серебрились абсолютным равнодушием.

Терн прикрыл веки.

«Удивительно, что парень сохранил крупицы дружелюбия», — многие вещи для Ревина заняли свои места: чуткий сон охотника, его инстинкт атаковать сразу, умение готовить. Маг взъерошил себе волосы, отыскивая внутри поддерживающие слова, но на язык просились одни идиотские вопросы: «Сколько раз тебя пытались зарезать?» или «Как часто травили?».

— Твое любопытство сыто? — Терн отошел от перил.

— Я кретин, прости… — виновато произнес Ревин. — Не ожидал… подобного.

— А чего ожидал? — огрызнулся Терн.

— Историю про сбежавшего жениха, — маг стушевался. — Что-то забавное. Вот бы съездить к твоим родственникам и объяснить им…

— Не надо, — охотник видимо вздрогнул. — Тебя убьют.

— Ха, это не просто! Я боевой маг, помнишь? — Не испугавшись, Ревин указал на соседнюю крышу: — По дороге есть еще красивые места. Одно особенное. Пошли.

Обтянутые перчаткой пальцы охотника с силой стиснули его запястье. Маг обернулся:

— Понежнее! Я не деревянный!

— Тебя убьют, — Терн отпустил его кисть. — Никогда больше не приезжай в Кермас.

— Любопытство сгубило миллиарды кошек. Маги любопытны. Такова наша природа.

Ревин беззаботно пожал плечами, не придав словам охотника совершенно никакого значения, и переступил на соседний козырек. Перила «дорожки» украшали кованые ласточки и завитушки, изображавшие ветер.

Маг сделал небольшой крюк, чтобы показать Терну «особе место», о котором вспомнил. Из квартала Незримой Дороги они пришли в Шелестящий квартал — квадрат прямых улиц, где традиционно держали лавки книжники, переплетчики и переписчики. Ревин уверенно направился к зеленой деревянной башне, королевой высившейся среди домов.

Она выделялась на фоне канверонских улиц. Ее стены до самого карниза покрывала темная краска цвета зимней хвои. Узкие окна-бойницы с резными наличниками смотрели на четыре стороны света, а на углах фасадов зеленели медные накладки в виде листьев плюща. Наверх вела угловатая лестница, приветливо поскрипывавшая под сапогами. Ее соорудили вместе с башней, вплетя в путь по городским крышам.

Терн взобрался по ней за магом и восторженно замер, подставив ветру лицо.

— С башни «незримых» вид лучше, но оттуда ты не увидишь этот фонтан, — довольно сказал маг.

Охотник присел на краю крыши. С улицы фонтан Шелестящего квартала казался каменным цветком. При взгляде сверху открывалась истинная задумка скульптора: он вырезал на лепестках паутину каналов, и вода не просто падала, а растекалась по ним ручейками. Они пересекались, меняли направление, исчезали в тоннелях и собирались лужицами крохотных озер — будто невидимый каллиграф писал на исчезающей бумаге.

— Ручьи складываются в буквы… — прошептал Терн.

— Фонтан Бесконечных слов. Любимое место поэтов. Видишь? На крышах полно беседок.

Маленькие, напоминающие голубятни навесы и впрямь полнились посетителями, несмотря на осенний холод. Многие задумчиво вглядывались в буквы, другие усердно строчили в тетрадях, третьи болтали.

— Красиво, — обронил охотник.

— Я люблю чудеса Канверона, — поделился Ревин. — Правда, все мои друзья здесь бывали не по одной сотне раз. Оэль вообще знает город, как свои перья. Так что гулять с тобой — настоящее удовольствие.

Маг потянул охотника дальше, без умолку рассказывая про любимый город. Терн был отличным слушателем. Его точные вопросы и краткие ответы ярко контрастировали с разговорчивостью самого Ревина и неуловимо дополняли её. Маг наслаждался каждой минутой прогулки.

Из Шелестящего квартала друзья направились в Серебряный, где между домами висели радужные паутины фантомных арахнидов. Затем — миновали Четыре пруда; только с крыш просматривалось, как они перетекали друг в друга. Ревин показал Терну сад Поющих фонарей — стеклянные сферы мерцали в кронах, и ветер складывал их разнотонное пение в колыбельную. А рядом с домом Денолей нашелся Мост Зерцал — абсолютно гладкий, блестящий амальгамой и растворяющийся в небе.

Терн медленно ступил на переливающую поверхность и настороженно замер.

— Мост не видно от Денолей.

— Ничего удивительного, — хмыкнул Ревин. — Я же объяснял: первый магистр…

— Мнение магистра так важно? — Терн сделал аккуратный шажок. Ревин увидел, как охотник качнулся: зеркальная поверхность сбивала его с толку. Маг хмыкнул.

— Конечно. Он решает всё. Были магистры, при которых город менялся кардинально.

— Например? — Терн заскользил к следующей крыше.

Мост играл с его отражением. Рассматривая себя, охотник слишком сильно наклонился.

— Осторожно! — воскликнул Ревин.

Терн опять качнулся, и сила притяжения повлекла его вниз, к мостовой. Маг прыгнул, поймав друга за запястье, но тут же осознал, что срывается следом.

«А, к демонам!» — Ревин развеселился.

Он воззвал к Воздуху, создал в уме плетение и закрутил чары бледно-синим вихрем вокруг себя с Терном. Обхватив охотника за пояс, маг притянул его ближе. Тот прогнулся в пояснице, наоборот, пытаясь оказаться от спасителя как можно дальше. Плотный поток ветра сбился под их ногами подушкой, и оба спланировали к крыльцу дома Денолей.

Ревин разжал руки. Терн словно окостенел и, казалось, почти не дышал. Уши охотника горели, но глаза были не багровыми, а смущённо-оливковыми.

— Каждый может навернуться! — поспешил развеять неловкость Ревин. Терн, несмотря на всю прыть и работу у Нерания Куллы, порой напоминал застенчивого мальчишку. Маг поймал себя на шальной мысли, что друг тонкокостный, как эйран. Ясно, почему Райтен сравнил его с девчонкой.

«Сравнил с девчонкой…» — мысленно повторил Ревин и отчего-то покраснел.

Скрипнула дверь. Ревин обернулся, готовый поздороваться с Меларой, но увидел незнакомого мага.

«Хотя, — Ревин сдвинул брови, — разве незнакомого?..»

На крыльцо выглянул Фейвин Монсар, бесталанный хамоватый очкарик, явившийся за Терном в «Леранский холм». Скрестив руки на груди, он обвиняюще заявил:

— Я тебя весь вечер жду!

— Задержался, — Терн отошел от Ревина. Уши по-прежнему полыхали.

— Идем, — Фейвин махнул застиранной накидкой. — Нам надо многое успеть после ужина.

— Со мной друг, — отбил Терн. — Мэтр Ревин Артелл, вы недавно виделись.

— Дру-у-уг, — издевательски протянул Фейвин и смерил Ревина взглядом. Увидев знак Гильдии, очкарик стушевался. — А-а-а… Извините, я просто заждался Терна.

— Какого рода дела вас связывают? — официоз пробился ненарочно. Ревин ощутил прилив раздражения: «Во имя демонов Салиманхара! С чего Терну отчитываться перед бесталанным очкариком?»

— Живу я тут, — ответил Фейвин.

— В соседней комнате, — подтвердил охотник.

Из-за двери показалась золотистая морда Рисса. Пес приветливо гавкнул.

— Рисс хочет есть, — вздохнул Терн. — Я иду готовить. Ревин ужинает с нами. Фейвин?

— Поем у себя, — очкарик поморщился, но от Ревина не ускользнуло, что он снова посмотрел на знак Гильдии. — Принесешь мне в комнату, Терн?

Брови Ревина поползли вверх: «Какой-то слабак в центре Канверона воротит нос от мага Дракона и Пламени⁈ Совсем оборзел⁈»

— Простите, мэтр Артелл… Ноль претензий лично к вам. Я… э-э-э… опасаюсь магов. Боевых магов. Один в детстве гонял меня из яблоневого сада, — Фейвин прищурился, и Ревин почувствовал слабое колебание Второго зрения. — Да, как есть, молниями гонял. Вы ведь тоже любите молнии? Во-о-от… Короче, теперь у меня боязнь. Ужа-а-асная боязнь.

— Забудь. Он придурковатый, — Терн оттолкнул Фейвина и вошел в дом.

— А ты — Колючка! — крикнул очкарик вслед.

Ревин покачал головой. Он сомневался, что существовали настолько эксцентричные боевые маги. Впрочем, если вспомнить деда мастера Сэльвина с его коллекцией оживленных фартуков, противней и грибных пирогов…

Додумать маг не успел — Фейвин юркнул в коридор. Очкарик, несмотря на безумный визит к Фурии, явно сторонился «драконов».

Ревин коснулся знака Гильдии: «Подозрительно».