52 — Терн Нарисита —

«Терн, беги!»

«Бежать?» — охотница сузила глаза, сейчас похожие на угольно-багровые щелочки. Она отбилась от тэлонхаров и оглянулась на Ревина. Сердце заколотилось где-то у горла, но было не отвлечься от врагов. Они не останавливались, нападая и нападая. Перед глазами мелькали жучиные жвалы — образ насаженного на шипы мага — хитиновые панцири — вид залитой кровью одежды — длинные когти — мерцание ореола исцеляющего заклинания.

«Дурак! — зло думала Терн. — Вот почему тебя любят друзья. Спасаешь других, когда твоя жизнь на волоске».

Здравый смысл требовать бежать. Приказ Старейшин тем более. Самым верным было бы вырваться из сада, скрыться от демонов, лететь без оглядки к Фейвину и создавать портал.

«Шем-мо! — сжала губы Терн. Все внутри восставало против единственно верного решения. — Я не могу его бросить!»

Терн сдернула вторую перчатку и обнажила крис. Мысль оставить мага здесь, в искаженном саду, отзывалась болью в каждой частичке тела и разума. Терн не думала о том, как на нее посмотрят Мелара или Дамис, Райтен или Оэль. Готовность сражаться до последнего и дать Ревину шанс выжить шла изнутри, и чувству не существовало объяснения.

План пронесся в голове Терн быстрее, чем кэнхари. Охотница проскользнула под когтями обоих тэлонхаров и прыгнула к стене. Энергия, вытянутая из йо-йо Осунов, истаяла, но ее хватило. Терн впечатала в стену дома кулак с крисом и втянула в себя вязь сторожевых заклинаний.

Сила хлынула потоком. Узоры Наследия стремительно расчертили кожу. Волосы зазвенели иглами, тело стало крепче, жестче, сильнее, быстрее, а движения наполнила легкость. Оскалившись, Терн повернулась к демонам. В глазах смешивались золото и багровая чернота.

«Поиграем? — охотница удобнее перехватила крис. — Вы у нас — редкие гости. А мы у вас?»

Прыжок, удар по лапам первого тэлонхара кукри и крисом, уворот и опять удар, но уже по второму волкоподобному демону. Доверившись инстинктам, охотница крутилась вихрем, уходя от когтей и жвал. Аудиум в крови пел, однако Терн не наслаждалась боем, а стремилась его скорее закончить. Когти разорвали халаты, жвалы пару раз клацнули в опасной близости от лица, но охотница не позволяла себя коснуться, помня наставления Ревина.

Раны тэлонхаров затягивались быстрее, чем раньше, хотя чары мага на кукри по-прежнему работали. Он заклял лезвие, а не клинок, иначе плетение в руке аудиура распалось бы за мгновение.

«Я выживу, — сказала себе Терн. — И вытащу Ревина».

Уйти от ветра хитиновых игл. Отскочить от ядовитых жвал. Крис дрожал в правой руке, требуя магии.

«Нельзя. Крису все равно, что за магия!» — помнила охотница. Целебные чары Ревина и так еле держались.

Страйген развернулся, наблюдая за схваткой. Терн ощутила: демон недоволен, что подчиненные столь долго возились с человечишкой. Подтверждая догадку, страйген выплюнул слово на незнакомом, режущем слух языке. Тэлонхары отпрянули, и к Терн полетели черные щупальца купола. Страйген усилил их потоками теней, чтобы добить охотницу одним ударом.

«Попался!» — Терн вспорола чары демона крисом, и волнистое лезвие охотно приняло долгожданную силу. Магия Салиманхара отличалась, но всё же по сути была просто энергией.

Желтые глаза страйгена сузились от удивления. Не давая демону опомниться, Терн пронеслась мимо тэлонхаров и врезалась в свисавшие с купола щупальца. Заклинание распадалось, отростки кусками шлепались на землю, но салиманхарская магия всё равно разъела ткань халатов и обожгла кожу. Охотница шипела от боли, но бежала напролом.

Страйген ускользнул от удара кукри с текучей грацией змеи и ничуть не медленнее само́й Терн. Ушел от взмаха криса. Краем глаза охотница заметила, что к ним неслись тэлонхары.

«Я доберусь до тебя», — мысленно твердила Терн.

Но целилась отнюдь не в самого страйгена. Она видела оплетавшее его заклинание Ревина. Маг ошибся. Чары из красных, серых и искрящихся прозрачных нитей сделали демона не слабее, а в разы сильнее. Теперь он жонглировал заклинаниями, точно клубками перьев. Нужно было развеять плетение, пока страйген не ударил в полную силу.

Острие криса не коснулось чешуи, но распороло прокля́тые чары. Еще не понимая, что произошло, страйген взмахнул лапой. Крис выпил и это заклинание, чем бы оно ни было.

Затем случилось нечто странное.

«Шем-мо!» — сквозь рукоять криса в Терн полилась вязкая, безумная магия. По мышцам точно прошел зигзаг молнии, а чувства затопил кипящий хаос. Голова закружилась.

Пространство подернулось мелкой рябью, комкаясь, точно бумажка в невидимом кулаке. Заклинание Ревина смешалось с последними чарами страйгена и сломало реальность. Демоны застыли. Пропадая в искажающемся воздухе, к колдуну полетели ошметки щупалец, изуродованные растения, камешки и сломанные ветки. Происходившее напоминало то, как у Фейвина развалился портал в Насамар, но с эффектом водоворота.

Терн заскользила к врагам. Крис рвал бесновавшуюся магию, перебарывая мощное сопротивление.

Охотница прежде не сталкивалась ни с чем подобным, но остро понимала: поединок проиграть нельзя. Она держала крис двумя руками, пронзая невидимую преграду. Магия текла в волнистое лезвие, но Терн не пускала ее внутрь. Энергии Салиманхара сводили с ума. Охотница выплескивала их, как при драке с магистром. Развеиваясь, они утекали в водоворот.

Змеиная морда страйгена исказилась яростью. Он потянулся к Терн, его когти удлинились, прорастая крошечными шипами, но тварь не смогла ничего сделать. Охотница и демоны двигались будто в киселе.

А потом водоворот взорвался. Терн словно ударили под дых огромным кулаком. Охотница прокатилась по траве, ощущая, как в тело впивались сучки и колючки. Наследие затягивало раны, заращивало царапины, однако боль никуда не девалась. Сквозь застилавшие глаза слезы Терн увидела, что демонов скрутило в узел и увлекло в межпространственную брешь. В расколе охотница успела разглядеть совершенно чуждый пейзаж: багровые скалы, равнину из плотно уложенных друг к другу черных травинок, и белесое солнце.

«Салиманхар! — осознала Терн. — Мир демонов!»

Узел демонов влетел в брешь. В тот же миг рассеялась чернота купола над садом.

Терн опустила оружие, чувствуя, как дрожали руки.

— Ревин! — убрав клинки в ножны, охотница поковыляла к беседке.

Сад умирал, отравленный магией страйгена. Кора сползала с деревьев лохмотьями, обнажая иссыхающую древесину; листья осыпались липкой пылью; кусты оседали гниющей массой. Земля под ногами размокла и лопалась пузырями, а воздух отдавал плесенью. Терн слабела вместе с садом. Наследие переработало энергии Салиманхара, но раны заживали медленно и гноились. Аудиум не справлялся с демоническими миазмами.

Ревин сидел возле беседки. Он еле дышал. Терн вцепилась в одежду мага и стащила его с шипов. Целебное сияние мерцнуло, пытаясь остановить кровь, но не справилось.

— Нет, пожалуйста! — взмолилась Терн непонятно кому.

Веки дрожали, однако маг не приходил в себя. Кровь запеклась на губах, покрывала подбородок и шею, пропитала одежду и забилась ободками под ногти. Пальцы слабо скребли землю.

Терн сжала кулаки, боясь прикоснуться к Ревину. Если разрушит заклинание — ему точно конец. Охотница давно не чувствовала себя такой беспомощной. Время мага стремительно истекало, а она даже не могла перевязать ему раны. «Отыскать в доме Гвина снадобья?..» Нет. Слишком опасно поить Ревина хоть чем-то из коллекции продавшегося демонам алхимика.

Лишь одна вещь пришла на ум — поднялась со дна памяти смазанным воспоминанием. Вот мама читает вслух легенды аудиуров, прекрасные и жуткие одновременно: древние маги вскрывают рабам вены и пьют их кровь, чтобы сберечь молодость и красоту.

— Да, я попробую…

Терн рассекла ладонь и склонилась над Ревином. Обернув пальцы другой руки рваной тканью, охотница приоткрыла магу рот. Полился тонкий алый ручеек — кровь аудиура, хранящая силу Наследия. Ревин поперхнулся, закашлялся. Регенерирующее плетение померкло.

— Пей, — приказала Терн и взяла его лицо в ладони. — Пей.

Она забрала часть магии и сразу вернула, не тратя на себя. Заклинание замерцало ярче, покрывая Ревина изумрудной сетью. Аудиум работал, исцеляя мага, словно одного из своих детей, и одновременно его усиливал. Выглядел Ревин по-прежнему плохо, но жуткие раны очищались и закрывались. Еще через несколько циклов обмена энергией, маг задышал ровнее, и охотница поняла: она плачет от облегчения. Магия Ревина была чистой, ясной — противоположность той, что пыталась сейчас латать ее собственное тело.

Но вслед за облегчением явилось отчаяние. Ревин выживет, однако Терн нельзя оставаться в Канвероне.

Охотница убрала ладони и зажмурилась.

«Всё. Хватит», — встав, она похромала прочь и увидела, как на стене сада, выходившей к реке, распахнулась калитка.

Внутрь ворвались «драконы». Терн криво усмехнулась — в душе растекалась оглушающая пустота: «Жаль, что вы не явились раньше».

— Святые стихии! — ахнул молодой взъерошенный парень.

— Демоны, — хрипло заявила Терн, предупреждая все вопросы. — Там, у беседки… Ревин Артелл, ваш маг. Помогите ему.

— Мэтр Артелл? — парень развернулся к другим стражникам. — Ты — к капитану Лоррет! А, нет, я ей вестника отправлю. Целителя — срочно!

Пока он отдавал команды, Терн выскользнула наружу и насколько могла быстро направилась к Меларе.