Глава 24. В дороге

Элрик

Пассажиров дилижанса, идущего до Аргайла, оказалось на удивление мало. Скрипучие сидения, обитые потертым красным бархатом, заняли пять человек: мы с Мили, дородная дама с корзиной какой-то рассады, ее пятилетний сынишка, лупящий ногами по расположенной посередине скамье, а также на редкость словоохотливый профессор, до этого стоявший перед нами в очереди. Две студентки, заглянувшие внутрь, предпочли ехать на крыше дилижанса – по счастью, теплая летняя погода это позволяла.

Старую колымагу трясло и подбрасывало на каждой кочке, рессоры жалобно поскрипывали, а багаж в заднем отделении грохотал, отчего Мили все время вздрагивала и нервно кусала губы. Мне оставалось лишь успокаивающе сжимать ее руку. Ну побьются сундуки и чемоданы друг о дружку, подумаешь! Никто от этого не умрет! Тем более тот, кто уже умер.

За окном постепенно сменялись пейзажи – леса, поля, деревеньки… Но путешествие с самого начала как-то не задалось, причем у всех. Профессор, мессир Гульер, разбил свои круглые очки, подскочив на особенно выдающейся колдобине. Мальчишка, не знавший, чем себя занять, кроме долбания ногой по скамейке, расхныкался и просился по зову природы каждые четверть часа. Вдобавок оказалось, что Мили плохо переносит дальние переезды: ее укачало, а лицо приобрело зеленоватый оттенок, отчетливо намекая, что лучше сидеть поближе к окошку. Апофеозом всего стало сломанное колесо, когда дилижанс не выдержал встречи с очередным ухабом. Поездка была столь отвратительной, что пассажиры в какой-то степени даже обрадовались аварийной остановке, дающей возможность размять затекшие ноги, глотнуть свежего воздуха и угоститься припасами из дорожных сумок.

– Позвольте заметить, миледи, вам очень повезло с супругом, – услышал я краем уха разговор Гульера с Мили, пока помогал вознице менять колесо.

– Я тоже так думаю, – негромко ответила Мили, заставив меня обернуться.

Наши взгляды на какой-то миг встретились, и мы быстро отвели глаза, делая вид, что ничего не произошло.

– Не каждый молодой человек в наше время способен работать руками. Особенно маги! – продолжил тем временем мессир Гульер. – Они, знаете ли, все больше на свою силу надеются, палец о палец лишний раз не ударят. А ведь магия далеко не всесильна. Удивительное это дело! Люди научились связывать души и побеждать смерть, а вот с трясущимся дилижансом и разбитыми очками справиться не могут. Ну не смешно ли?

– Думаю, всему свое время, – донесся до меня голос Мили. – Когда-нибудь настанет черед и разбитых очков.

С колесом мы провозились не так уж и долго. У меня даже осталось время, чтобы вырезать из подобранной возле дороги чурки подобие деревянной лошадки. Вручив самодельную игрушку мальчонке, я заслужил два пирожка с яблоком от его матери, приправленные россыпью благодарностей, и теплую улыбку Мили.

– У тебя действительно золотые руки. Что ты еще умеешь?

– Иногда мне кажется, что все! – посмеялся я вместо ответа.

Жизнь и правда пошвыряла меня по разным местам, научив многому из того, о чем люди из высшего общества даже не задумываются. Безденежье – лучшая школа выживания, хоть и довольно суровая.

То ли отдых пошел всем на пользу, то ли мы исчерпали лимит неприятностей, отпущенных за день, но после привала поездка стала вполне сносной. Пацан увлекся игрой с лошадкой и перестал долбать скамейку. Мессир Гульер, подслеповато щурясь, вывалил на меня половину своей биографии, от студенческих лет до недавнего приглашения в исследовательскую лабораторию в Бриарвуде. Мили, утомленная тряской и нервным напряжением, заснула, положив голову мне на плечо. От ее размеренного дыхания и ладошки, доверчиво обхватившей мою руку, внутри разливалось незнакомое тепло. Я украдкой любовался тем, как пушистые ресницы отбрасывают тень на бледные щеки, а выбившиеся из прически пряди волос мягко колыхаются в такт движению дилижанса. Как странно! У меня куча долгов, труп в багажнике, крайне непонятный брак и жесткое сиденье, от которого ломит спину, а я… счастлив?

– Знаете, молодой человек, – проговорил мессир Гульер, разглядывая нас с Мили, – вы очень красивая пара! Сразу видно, что ваш союз создан не по расчету, а от чистого сердца!

– Да уж, какой тут расчет, – невнятно пробормотал я.

– Ах, молодость! – продолжил профессор, не разобрав моих слов. – Мы с моей Анабель тоже по первости расстаться друг с другом не могли. Любовь – страшная сила! Учтите это, мессир Элрик! Мне вот до сих пор трудно покидать семью с началом учебного года. Слава духам, теперь этого делать не придется, в Талзаре я свое отработал. Не знаю уж, как сложатся дела на новом месте, но лаборатория хотя бы расположена недалеко от дома. Анабель так радовалась этому приглашению! Кажется, больше меня самого, а-ха-ха!

Я засмеялся вместе с болтливым попутчиком, хотя на душе заскребли кошки. Наверное, он действительно очень любит жену, раз хочет видеть ее почаще. Каково это? Быть привязанным к своему дому. Желать вернуться туда, только сделав шаг за порог. Знать, что есть место, где тебя всегда ждут. Не ради чего-то, а просто так, чтобы обнять и спросить, как прошел день. Ведь так бывает? Мне-то откуда знать…

К счастью, мессир Гульер больше не говорил о семье, начав вспоминать забавные истории из жизни Академии и своих магических экспериментах. Услышав от меня об исследованиях Мили, он невероятно воодушевился и с трудом удержался от того, чтобы не разбудить ее, тут же накинувшись с расспросами. Так, болтая о научных изысканиях и жизни в целом, мы добрались до Бриарвуда.

– Обязательно приезжайте в гости, мессир Элрик, – попрощался профессор, прежде чем вылезти из экипажа вслед за женщиной и ее мальчуганом. – И непременно с супругой! Мне уже не терпится продолжить нашу беседу!

– Будьте уверены, мы непременно заглянем.

Профессор кивнул и, с трудом нащупав без очков дверную ручку, покинул дилижанс. Снаружи послышались голоса, шорохи и возня, говорящие о том, что пассажиры забирают багаж. Разбуженная этой суетой, Мили открыла глаза.

– Ммм… Уже приехали? – сонно спросила она.

– Мы только в Бриарвуде. Можешь еще поспать.

– Нет, не стоит. Ой! – Мили внезапно отстранилась, сообразив, что все это время лежала на моем плече. – Извини, я не хотела! Надо было меня разбудить.

– Зачем?

Она растерянно посмотрела на меня, как будто не поняла вопроса.

– Но тебе ведь было неудобно…

– Неправда. Мне было хорошо.

Она застыла, пытаясь осознать мой ответ. Я и сам, по правде, не понял, что ляпнул, и тоже молчал. Лошади неожиданно тронулись, тряхнув дилижанс.

– Осторожно! – воскликнул я и схватил Мили за плечи, не давая ей упасть.

Не удержав равновесия, она навалилась сверху, упершись ладонями в мою грудь, и испуганно подняла голову. Я замер, встретившись с ее взглядом. В полумраке повозки лицо Мили казалось почти прозрачным, как будто передо мной потустороннее создание. Губы слегка приоткрылись, уводя мои мысли в опасное русло. Сейчас она выглядела такой беззащитной и уязвимой, так тесно прижималась ко мне и вызывала такое смятение в душе, что я не выдержал и нарушил клятву, которую дал сам себе.

Впервые за пять лет я опустил щит и выпустил дар, больше похожий на проклятье.