Глава 26. Бой

Элрик

Крики повторились. Я вскочил на ноги, стукнувшись головой о крышу дилижанса, а Мили испуганно вжалась в угол. Ее глаза расширились от тревоги.

– Оставайся здесь, – бросил я, не давая ей возможности возразить. Резко распахнул дверцу и выскочил наружу.

То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. Четыре огромных волка-умертвия окружили повозку. Размером немногим меньше лошадей, но при этом быстрые и верткие – настоящие монстры, а не звери. Гниющая плоть свисала с их тел лохмотьями, местами обнажая почерневшие кости. В оскаленных пастях виднелись ряды острых, как бритва, клыков, между которыми сочилась зеленоватая слюна.

– Мамочки! – пискнули сверху, и я бросил быстрый взгляд на крышу дилижанса.

Там сжались две студентки в форме Академии. Побледнев от ужаса, они вцепились друг в друга, будто это могло защитить от надвигающейся опасности. Кучер, высокий жилистый мужик, трясся на козлах. Его руки дрожали, а в глазах читался животный страх. И я его прекрасно понимал.

Твари медленно кружили вокруг повозки. Их движения были обманчиво плавными, но я знал, какими молниеносными бывают трупные псы. Читал, слышал, хотя никогда не видел своими глазами. И честно говоря, не горел желанием увидеть! Я сглотнул, наблюдая, как огромные когти царапают землю, оставляя глубокие борозды. В носу засвербело от запаха гнили, а ладони вспотели от напряжения.

– Ну что ж, разомнемся, – сказал я, откровенно храбрясь и демонстративно хрустнув пальцами. – Сейчас будет жарко!

Еще мгновение – и они нападут. Четыре против одного. На девушек надежды нет: приподняв ментальный щит, я выяснил, что обе с факультета бытовой магии. С полевой практикой их связывали только совместные вечеринки с боевиками. Да и я в этом не спец. Шансы ничтожны, но нельзя позволить этим тварям добраться до людей. Особенно до Мили.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри просыпается древняя сила. Магия бурлила в венах, требуя выхода. Прорвемся! Я сделаю все возможное. И даже невозможное, если потребуется.

– Элрик, сзади!

Проклятье! Резко обернувшись, я вскинул руки. Магия, собравшаяся на кончиках пальцев, ударила в волка, когда тот уже был в воздухе. Яркая алая вспышка отшвырнула тварь в сторону, и та молча рухнула оземь, а затем так же молча поднялась и снова приготовилась к прыжку. Ни рычания, ни поскуливания, ни воя, которые издавал бы обычный дикий зверь. И от этой тишины становилось по-настоящему жутко.

– Поставьте защитный купол! – велел я студенткам на крыше, с трудом отбив следующую атаку. Второй волк рванулся к кучеру, но я был быстрее. Молния сорвалась с моих пальцев, ударив прямо в гниющий череп. Умертвие, готовое разорвать человека в клочья, отлетело назад, но, как и первое, тут же поднялось на лапы, словно удар его не задел.

– Мы не умеем! – чуть не плача крикнула одна из девушек, заставив меня ругнуться сквозь зубы, и тут же в самом деле разревелась. – Великие духи, я не хочу умира-а-а-ать!

– Я поставлю, не отвлекайся!

Мили, умница моя, высунулась из окна и со второй попытки смогла создать сияющую сферу, окутавшую дилижанс. Наверное, это тоже была ее личная разработка, потому что такого барьера я раньше не видел. В отличие от обычного невидимого купола этот был похож на мыльный пузырь, сверкающий разноцветными искорками. До меня прозрачные стенки защиты не дошли, но надежно прикрыли остальных. Отлично!

– Вот теперь повоюем, – сказал я, оскалившись не хуже нападавших на нас волков. – Нападай!

Сразу два умертвия бросились на меня, как по команде. Самый крупный зверь прыгнул справа, широко раскрыв пасть, будто хотел заглотить живьем. Я уклонился в последний момент, и его клыки клацнули в воздухе. Ответный удар – огненный шар, подпаливший серую шкуру – стал для него лишь небольшой заминкой перед следующим броском. Одновременно с этим я почувствовал резкую боль в спине. Гнолльи потроха! Достали все-таки! От всей души швырнул в повисшего на мне волка несформированным пульсаром, и с горем пополам отбился от острых когтей шустрой твари.

– Что ж вы такие непробиваемые, – процедил я сквозь зубы.

Я чувствовал, что моей магии не хватает. Меня никто не учил сражаться, не готовил для боя. Все, что я умею, – это ковыряться в чужих мозгах и материться на эльфийском. Отвести душу поможет, а вот выжить вряд ли.

– Элрик, меня хватит на четыре минуты!

Таэвал’силь лаэр! Пара волков пробралась к куполу и пыталась прогрызть защиту. Сфера искрила, опаляя их морды, но и сама потихоньку начинала истончаться. Я поймал глазами Мили. Она тяжело дышала, однако продолжала держать барьер. Надеюсь, паучиха передаст ей хотя бы часть маны, которую успела сожрать за последние дни.

– А-а-а, получайте, твари! Напросились! – решился я и окончательно снял ментальный щит, снося все границы между своим сознанием и окружающим миром.

Все вокруг взорвалось шепотом, криками, обрывками мыслей – чужие голоса впились в меня тысячей острых игл. Нет, не сейчас! Заткнитесь и слушайте меня! На этот раз я не добыча. Я охотник.

Подчиняясь мысленному приказу, одна из студенток направила свою магию на ближайшего волка и применила заклинание кройки, разрезая его гнилую плоть. Бесстрастно, как послушная марионетка, она превратила монстра в аккуратные лоскутки – после такого даже умертвию не выжить. Ее подруга лучше знала чары готовки и разделала второго волка, словно тот был кроликом для жаркого. Его смрадные внутренности легли на траву спутанным клубком, и голова отделилась от тела, пялясь на равнодушных девушек застывшими желтыми глазами.

Кнут кучера свистнул в воздухе и впился в горло третьего волка. Сдавил, подтянул к себе. Девушка на крыше дилижанса щелкнула пальцами, вторая провела рукой по воздуху – и кости пойманной твари омерзительно захрустели, а затем вся туша вывернулась наизнанку. Но никто не вскрикнул и не вздрогнул от этого тошнотворного зрелища. Люди, лишенные собственной воли, сражались так же молча, как нежить, с холодной точностью и пустыми взглядами.

Сконцентрировавшись на нескольких сознаниях, я упустил момент, когда последний волк кинулся в мою сторону. Я смотрел на приближающуюся смерть и понимал, что ничего не могу с этим поделать. Маны нет. Среагировать не успеваю. Даже вылезти из чужих голов не хватает сил: слишком глубоко застрял, слишком далеко зашел. Что ж, пусть так. Дергаю за ниточки, связывающие меня с возницей, и заставляю его хлестать лошадей что есть мочи, увозя дилижанс прочь отсюда. Дальше, как можно дальше! Пока еще есть шанс спастись!

Я закрываю глаза. Разлагающаяся волчья морда – совсем не то, что хочется видеть в последний миг своей жизни. Но яркий свет пробивается даже сквозь опущенные веки, раздается сухой треск, и к запаху гниения добавляется вонь гари.

Тишина.

А потом – голоса.

«Где они? Что случилось? Я ничего не помню! Мы умрем? Мы…»

Голоса давили, рвали изнутри, мешали дышать.

И вдруг – тепло.

– Элрик, вернись. Все хорошо. Ты молодец. Только вернись ко мне, слышишь?

Ладони на моих щеках. Мягкие, живые. Я открываю глаза и вижу Мили. Растрепанную, испуганную и очень красивую. Понимаю, что она выпрыгнула из кареты, для того чтобы меня спасти. Опять.

«Быстрее! Быстрее!»

«Кажется, там все стихло. Неужели отстали?»

«Мамочки, страшно-то как! Чуть на кусочки не порвали!»

– Ты ранен…

Голос Мили пробивается сквозь шум, как луч света в кромешной тьме.  Она смотрит на меня и встревоженно хмурится. Ее пальцы и губы дрожат от волнения.

– Царапина, – прошептал я и притянул ее к себе.

Она прижалась к груди, и в ее объятиях хаос внутри меня стих. Голоса отступили, словно испугавшись этого тепла.

– Ты что-то хотел мне сказать, – вдруг напомнила Мили, ласково потершись щекой о мое плечо. – В дилижансе, перед нападением…

– Да, точно, хотел. – Я сделал глубокий вдох, пытаясь наполнить себя ее запахом, и признался на выдохе: – Я люблю тебя.